Чтение онлайн

Живые любят успокаивать себя мыслью, что когда кто-то умирает и покидает этот мир, его душа наконец успокаивается. Может, так людям легче справляться с безжалостной реальностью, которую приносит смерть, но Си-Джей ни во что такое не верила. Не то чтобы она была атеисткой — она верила в Бога и в то, что после смерти человек попадает в лучший мир, и ходила в церковь почти каждое воскресенье. Но она знала о смерти слишком много, чтобы полагать, будто душа успокаивается, в особенности души тех, кто умер преждевременно, насильственной смертью. Они не успокоены. Они никогда не успокоятся, пока вор, укравший их жизни, продолжает ходить по земле, целовать свою мать и встречаться со своей семьей. Теперь пришла очередь Анны Прадо встретиться с владельцем похоронного бюро, чтобы подготовиться к своей последней вечеринке. Она лежала на холодной металлической каталке, с запекшейся черной кровью в волосах, почти без ресниц, с зашитой черными грубыми нитками грудью, и Си-Джей могла думать только о том, как невероятно грустно выглядит мертвая девушка. Грустно и испуганно. Ее душа не успокоится.

Си-Джей пропустила обед, вместо этого она побаловала себя кофе с дополнительной порцией взбитых сливок в «Данкин донатс» и купила еще одну пачку «Мальборо». Во второй половине дня, устроившись у себя в кабинете, Си-Джей открыла папку с шестью газетными статьями, которые нашла и распечатала вчера вечером. Ей требовалось точно знать, что произошло в тех случаях. Но по одним газетным сообщениям всю картину восстановить было невозможно. Поэтому Си-Джей стала выяснять дальше — в хронологическом порядке. Она сняла трубку телефона и позвонила в полицейское управление Чикаго.

— Архив. Полицейское управление Чикаго. Ронда Майклс.

— Добрый день, госпожа Майклс. Я государственный обвинитель из Майами, работаю в прокуратуре штата, в округе Майами-Дейд. Мне требуется информация по изнасилованию, которое расследовалось вашим управлением. Но, боюсь, у меня очень мало информации...

— Номер дела? — резко оборвала ее Майклс хрипловатым усталым голосом. Вероятно, ей приходилось искать сотни документов в день для различных людей, и, очевидно, у нее не было времени на долгие разговоры.

— Как я сказала, у меня нет полной информации. К сожалению, я располагаю только старой газетой за 1989 год.

— А фамилия подозреваемого у вас есть?

— Нет. Судя по статье, подозреваемый не был идентифицирован. В этом и заключается проблема. Мне нужно больше знать об этом деле, поскольку оно может быть связано с тем, которое я веду сейчас.

— М-м-м. Нет фамилии подозреваемого... А фамилия жертвы? Может, я по ней что-то смогу найти.

— Нет. Ее фамилия в газете не упоминается.

— В таком случае, боюсь, я не смогу вам помочь. — Последовала короткая пауза. — А дата совершения преступления у вас есть? Адрес? Фамилия следователя? Что вообще есть?

— Дата есть, шестнадцатое сентября 1989 года. Адрес: улица Шиллера, один-один-шесть-два. Номер квартиры отсутствует. В статье сказано, что расследованием занимались сотрудники полицейского управления Чикаго.

— Хорошо. Этого может оказаться достаточно. Не вешайте трубку. Мне нужно включить поиск и потом кое-что проверить. Это может занять какое-то время.

Ровно двенадцать минут спустя Майкле снова заговорила в трубку. Она была очень мила.

— Да, я все нашла. Номер полицейского отчета: Ф-восемь-девять-два-два-два-три-четыре-Х. Три страницы. Пострадавшая: Вильма Барретт, двадцать девять лет. Она подверглась нападению и изнасилованию в своей квартире на первом этаже, номер один-А, как здесь сказано. Вы это искали?

— Да. Вероятно, это то, что мне нужно. Вы можете мне сообщить, как шло расследование? Дело раскрыли?

— Подождите секундочку, мне нужно посмотреть. Нет. Нет, дело не раскрыли. Никто не был задержан. Делом занимался детектив Брена, Дин Брена. Он все еще может работать в управлении. Конечно, у нас тысячи сотрудников, и я не всех знаю, да и все это произошло довольно давно. Вас переключить на отдел по расследованию преступлений на сексуальной почве?

— Не сейчас. Мне еще нужно взглянуть на полицейский отчет и выяснить, связан ли он вообще с делом, которое я веду здесь. Вы можете переслать его по факсу?

— Конечно. Вероятно, это займет пару минут. Диктуйте номер.

Си-Джей продиктовала нужный номер и бросилась к аппарату. Секретарская, где находился факс и сидела Марисол, представляла собой лабиринт из десяти отсеков с письменными столами, разделенных перегородками.

Си-Джей чувствовала себя как толстый ребенок, который без приглашения появляется на празднике у летнего бассейна, одетый в джинсы и парку. Она знала, что этот лабиринт — не ее место. Смех и болтовня, которые звучали в помещении, стихли, как только ее заметили у факса. По секретарской пролетел молчаливый сигнал тревоги, и воцарилась напряженная тишина.

У сотрудников прокуратуры штата, как предполагала Си-Джей, и у служащих различных корпораций существует некий порядок, о котором не говорят вслух. Представители администрации общаются с представителями администрации, юристы с юристами, а секретари, координаторы по вызову свидетелей и средний юридический персонал без диплома юриста общаются с секретарями и мелкими клерками. Нарушения границ случались, но это было необычным и нечастым явлением. Си-Джей в эти минуты определенно нарушала негласно установленные правила. Она являлась помощником прокурора, представителем администрации и дипломированным юристом. Кроме того, она была начальницей Марисол, которую поддерживали коллеги. Поэтому когда Си-Джей вошла в лабиринт, враг стал пристально наблюдать за ней.

Она неловко улыбалась секретаршам, которые бросали на нее взгляды, и молча молилась, чтобы факс пришел побыстрее. Большинство секретарш также неуверенно улыбались ей. Наконец аппарат загудел и из него вышел факс на пяти страницах. Выдав последнюю прощальную улыбку, Си-Джей закрыла за собой дверь и вернулась в кабинет.

К семи вечера она уже поговорила с архивами шести полицейских управлений и получила по факсу копии всех полицейских отчетов.

Во всех случаях повторялся способ проникновения в квартиру, жилище жертвы всегда располагалось на первом этаже, нападение неизменно происходило среди ночи. Действовал преступник по своей обычной схеме: жертвы связывал, в рот вставлял кляп. Их всех насиловал мускулистый незнакомец в клоунской маске, с рыжими патлами и большими бровями, огромным красным улыбающимся ртом; или в резиновой маске инопланетянина с черными глазами и мерцающим ртом. У него всегда имелся зубчатый нож, который он использовал, чтобы приструнить жертвы. Орудия пыток в каждом случае были разными, но каждое оставило шрамы. Потерпевшие описывали, как их насиловали пивными бутылками, искривленными металлическими предметами и щетками для волос. Женщины пострадали физически, наиболее значительными были травмы в области наружных половых органов и матки, грудь исполосована зубчатым ножом. И ни в одном случае преступник не оставил никаких следов. Ни спермы, ни волос, ни тканей, ни отпечатков пальцев.

Однако Си-Джей с уверенностью могла сказать, что это Бантлинг: он знал о своих жертвах буквально все. Интимные детали использовались как оружие и сами по себе представляли форму пытки. Любимые рестораны, духи, тип мыла, размеры одежды, модельеры, часы работы, имена бойфрендов. Он точно знал, какие оценки были у студентки Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, сколько денег пришлось снять с кредитной карточки «Виза» за последние три месяца барменше из Голливуда. Дни рождения, годовщины, прозвища...

Это был Бантлинг, Си-Джей не сомневалась. Больше не сомневалась. Ни одно из дел не раскрыли, ни одно не связали с другими. Никого не арестовали, никаких подозреваемых не было. Пока.

Но будет ли это теперь иметь значение? Си-Джей снова вспомнила разговор с Бобом Шурром из прокуратуры Куинса, состоявшийся два дня назад. Она почти боялась услышать ответ, который уже знала. Даже если можно будет передать дело в суд — на что было мало надежд, учитывая отсутствие улик в каждом случае и вероятный отказ жертв дать показания в суде, — не истекли ли сроки давности? Изнасилование в Чикаго произошло более десяти лет назад. Си-Джей сомневалась, что останется время для передачи дела в суд, но не очень удивилась, когда по системе «Лексус-Нексус» нашла законы штата Иллинойс и выяснила, что там срок давности составляет десять лет. Как и в ее случае, тут ничего не поделаешь.