Чтение онлайн

– Четыре дня как.

– Задание?

– Вообще-то не имею права, хоть пароль и верен, но мало ли…

– Ты думаешь, что я красный? – мужик заржал.

– Группа пропала, меня направили на ее поиски.

– Тебя? Одного?

– Я не ученик, – вперил я свой фирменный взгляд в мужика, тот дернулся и выронил винтовку. – Я – инструктор. Унтер-офицер команды «Киндер» Осипчук. А вы кто?

– Фельдфебель Дрозденко, – мужик ляпнул на автомате и, сообразив, наконец, что проговорился, взял себя в руки. – Сейчас приведу нашего парня, он ранен, спит, но по такому случаю разбужу. Уж инструктора-то он точно знать должен.

– Кто такой? Если из группы, заброшенной месяц назад, то узнает, я лично их подбирал.

– Приведу – увидишь, – закончил разговор мужик и вышел чуть не бегом из хаты.

Я продолжал спокойно сидеть и ждать, предвкушая будущую беседу Если я правильно все понял, то сейчас мне приведут Лубалиса, и тот должен меня узнать.

Вышло именно так. Парня ввели под руки сразу два бойца в непонятной одежде. То ли гражданка, то ли форма, хрен поймешь, одеты кто во что горазд.

– Лубалис, ты? – я снова встал из-за стола.

– Я, не видишь, что ли?

– Я понимаю, что многие из вас не признавали мое старшинство над вами, но отвечать ты все равно должен, как положено. Ясно? По-моему, немцы порядок вбивали, как надо.

– Так точно, унтер-офицер! – хмуро, недовольным голосом ответил литовец.

– Ты один?

– В группе оказались предатели. По прибытию на место мы разделились, а на следующее утро нас с Биленко накрыли. Спали по очереди, я вовремя заметил солдат и поднял Биленко. Уйти удалось в одиночку, Биленко погиб, солдаты из оцепления стреляют быстро.

– С чего ты взял, что в группе предатели?

– Нам кричали, обращаясь по фамилиям, откуда красные знали их?

– Ясно. Мне рация нужна, доложить требуется.

– Вроде есть…

– Я же говорил, рация есть, ждем человека с батареями, – встрял в разговор Дрозденко.

– Когда он будет?

– Русские здорово усилили патрули, ждали еще вчера, надеюсь, сможет пройти.

– Я оцепление видел, когда в лес заходил, правда, далековато отсюда, но все же.

– Да уж, шарят они всерьез по округе.

– Вы сами-то с каким заданием здесь? Надолго?

– Это командиру решать, – ушел от ответа Дрозденко. Ясно, старший их группы где-то не здесь, вот и сидят, ждут у моря погоды. – Ладно, с тобой решили, ребята, отведите пацана спать.

Лубалиса увели, ранен он, а я остался в хате на разговор с Дрозденко. Вопросы тот задавал хитрые, сам при этом о группе не говорил вообще. Мне же нужно выяснить, сколько их и где все, только после этого можно начинать действие. Группа Павлова, думаю, рядом, от силы километров пять-шесть будет, но по чащобе быстро не пройти, думать надо. Вряд ли я ночью ушел дальше, чем на это расстояние, а ребята вполне могли и проследить за мной.

Под самое утро вбежал хозяин заимки и заорал злобно:

– Красные! – схватил винтовку, стоявшую в углу, и бросился назад, на улицу.

– Ах ты, щенок, привел все же! – вскочил Дрозденко и, не успев выхватить пистолет, упал рядом со столом.

Мы завтракали как раз, нож прыгнул в руку сам, а в тело оуновца вошел еще быстрее. Двое, что дремали рядом на лавках, еще только поднимались, когда я выхватил пистолет Дрозденко, кобуру тот расстегнуть успел, и начал стрелять. Два выстрела – два трупа. Вновь открывается входная дверь, на пороге хозяин дома с винтовкой, нацеленной внутрь помещения, но я в стороне, у печи, выстрел в ногу, прицельный, мужик валится на пол, нажав все же на спуск. Его винтовка грохает, пуля проходит где-то в метре от меня и впивается в стену.

– Так и лежи, – подскочил я к раненому, – сколько тут еще этих хлопцев? Быстро, гад! – я вставил ствол пистолета в рану на ноге и надавил.

– Только тот раненый, в сенях, больше никого, – заблажил мужик.

– Где их командир?

– Я не знаю, ушли втроем куда-то еще два дня назад, когда будут, не знаю, я не из их компании…

Допрос внезапно прерывается выстрелом. Я как последний мудак забыл о Лубалисе, точнее, думал, что он тяжело ранен и сам не ходит. Эта тварь стояла в дверном проеме с наганом в руке, из ствола которого вился дымок.

– Что, падла, думал, самый ловкий? – Его лицо было перекошено, он наслаждался моментом.

Мне было не до наблюдений, пуля из нагана пробило мое тощее тело в районе груди, и стало как-то не до этого. Повалившись рядом с раненым хозяином дома, я скрипел зубами от досады.

– Добей его да помоги, красные рядом, я их видел возле озера, тут всего километр, быстро придут, надо уходить, – закричал раненый Лубалису.

Я корчился на полу, но все же видел краем глаза, что происходит рядом. Вот эта литовская мразь поднимает наган, останавливается, и внезапно его тело валится на пол недалеко от меня.

– Захар, говорил же, не ходи один! – ко мне летит Боря, хватает меня и начинает осматривать.

– Борь, грудь пробита, не тряси, больно… – хриплю я, и по губам течет что-то липкое.

– Командир, его надо скорее выносить!

– Товарищ командир, раненый все расскажет, они ждали основную группу со старшим и радистом. Меня нужно к немцам. Слышите, обязательно к немцам. Связи у них нет, обо мне не знают, этих не отпустите, никто ничего не узнает.

– Парень, какие немцы, ты о чем?

– Я знаю, что это не конец, чувствую, переправьте к немцам! – умолял я.

– До них тридцать километров, как?

– Алексей, отпусти меня, я сам его вывезу к ним! – влез в разговор Малыш.

– Сдурел?

– Я переоденусь, мову я знаю, сойду за бандеровца, учили ведь.

О чем он?

– Ладно, пойдешь на север, деревня рядом, главное, чтобы парнишка не отошел, – тихим голосом отвечал Борису Павлов после короткой паузы. – Там наши стоят, окажут первую помощь, обратишься в отдел СМЕРШ, они помогут переправить тебя и пацана к линии фронта. Как там действовать, решай сам, – подытожил командир. – И возьми вот это, – с этими словами капитан Павлов снял с себя планшет и передал его Борису. – Тут то, что было приготовлено для других, но тебе нужнее.

– Суки красноперые, думаете, у вас что-то получится?

– Уже получилось, тварь, немцу уже хана, скоро и ваше бесовское отребье передушим, – услыхав ругательства раненого оуновца, пробормотал я.

– Захарка, молчи, я сам тебя сейчас перевяжу, а потом на руках вынесу отсюда.

Мне было плохо. За долгую дорогу успел вспомнить все свои ранения. Это было не самым болючим. Наган штука мощная, но пуля небольшого калибра и отверстие после него не самое огромное. Болело внутри, легкие обжигало как огнем, первый раз я очнулся, когда мне кто-то вколол какую-то хрень в руку. В голове стало еще туманнее, и я снова вырубился. Какие-то разговоры, буквально на грани сознания, успокоили, говорили на русском языке. Второй раз очнулся от тряски, скосив глаза, обалдел от увиденного. Малыш полз и тащил меня волоком по земле. Ничего не понимая, открыл было рот, но спросить не успел, вновь отключился. Третий раз был контрольным, после этого я уже успокоился, по крайней мере, умереть мне вряд ли дадут. Меня перевязывали и разговаривали на немецком языке. По внешним признакам это был полевой медсанбат вермахта. Неужели Малыш решился и доставил меня к немцам? А как же сам? Стоп, что он тогда говорил Павлову… Знает украинскую мову, он что, со мной в тыл врага собрался? Да и переданный планшет… Интересно, что в нем?