Чтение онлайн

Много нас тогда попалось, почти вся стая. Только остальных выпустили, да еще белыми колечками наградили, а мне не повезло, хотя кольцо досталось желтое. «Окрас, – говорят, – редкий, давайте его лицею подарим в живой уголок». Я и сам знаю, что редкий – весь черный, с отливом, до последнего перышка. Третий год живу, а похожих на себя не встречал, с тех пор, когда совсем еще желторотым от семьи отбился. Полностью белых видеть приходилось, но стая к таким почему-то всегда плохо относилась, а черных, как я, нет. Вот те птицеловы меня в гости к своим птенцам и определили.

Просидел я в этом уголке всю зиму, а когда снег таять начал, на волю подался. Да не просто так, а с прибытком. Но об этом в другой раз – если спросите. Интересуетесь, почему мне грустно? Опять один остался. Почему один, когда вокруг полно наших? Так я и в центре стаи всегда один – разве эти серые ровня мне, истинно черному! Да и они на меня всегда настороженно поглядывают. Ну да коршун с ними… Спрашиваете, почему опять? Пару я свою потерял, едва обретенную. Вот только что. На этом месте. Кто она? Нет, не из серых, конечно, она – особенная. Других таких в этом мире нет, я чувствую.

Как познакомились? Ну, если честно, то мы пока не знакомы. Но это ничего не значит! Я еще повстречаю ее и преподнесу ей свое ожерелье. Какое ожерелье? Сейчас не важно – потом расскажу. Как ее встретил? О, это целая история!

Сегодня утром сидел я рядом с высокой стеной, кольцом ограждающей место, где есть красивые сверкающие горки, с которых так приятно кататься. Только опасно это: ястребы там водятся. И сами не катаются, и нам не дают. Вчера одному из нашей стаи полхвоста выдрали, а несколько дней назад – сам не видел, серые кричали – кого-то насмерть заклевали. Так вот, сидел я и раздумывал: рискнуть или ну его к коршуну. И вдруг будто кольнуло внутри, и волна жаркая по телу прокатилась, все перья встопорщила. Случилось что-то странное по другую сторону кольца. Сначала страшно стало, хотел даже подальше улететь, но посидел немного, перья улеглись, а то, странное, утихло сразу. А вместо него с того места тепло стало пробиваться, как солнце сквозь тучи. Захотелось поближе оказаться. Но я теперь осторожен, сразу не полетел, подождал, не вернется ли то, странное. Однако было тихо, а теплое пятно стало потихоньку смещаться в сторону.

Когда оно удалилось настолько, что уже еле различалось, я решился и полетел туда же, огибая стену. Пятно остановилось в дальнем конце заречного парка, где часто собираются смешные двуногие, пытающиеся казаться непохожими на других сородичей. Как будто не видно, что это обман и они точно такие же, как все остальные. Это как если бы я подобрал серое перо и попытался сойти за всех остальных в стае, просто держа его в клюве.

А вот те, кто находился внутри пятна, действительно были другими! И к тому же – разными. Мужчина (так называются самцы бесперых двуногих), стоявший в центре, походил на обычных местных обитателей, но, в отличие от них, слегка отражал мягкий теплый свет, исходивший от двух его спутниц. А чуть в стороне стояла Она! И сияла совсем по-другому, холодно, как полная Луна в полночь, но именно этот оттенок привлекал меня больше всего. Да что меня – сам ворон с радостью сел бы ей на плечо. Если бы осмелился. Потому что когти филина менее опасны, чем ее тонкие пальцы.

Пока я сидел на соседнем дереве, разинув клюв и пытаясь прийти в себя, простые двуногие обступили пришельцев и начали переговариваться, восклицая, как стая бестолковых галок. Даже меня не заметили. А ведь обычно, стоит мне появиться, сразу начинают своими голыми крыльями махать и кричать: «Саурон! Саурон!» Обидно… Потом вдруг часть из них снялась с места и, увлекая с собой гостей, двинулась в сторону одной из ближайших нор, зовущихся двуногими странным именем Метро. И лишь стоило их толпе войти внутрь, как зовущее меня сияние поблекло и быстро померкло совсем. Так я потерял ту, которую хотел бы всегда видеть рядом.

К счастью, Эль с Ларой к компьютерам остались равнодушными. Эльфиек такая магия не привлекла, а я благоразумно не стал рассказывать обо всех возможностях Интернета. Времени еще оставалось хороших полдня, и совсем без подготовки изо всей культурной программы самым доступным получалось кино. Так что мы втроем отправлялись на вечерний сеанс. Только странное дело, в программе не было никаких новинок, мало того, все предлагаемое я уже в свое время видел. С другой стороны, так даже лучше, не придется разрываться между желанием самому посмотреть что-то новенькое и сводить жен на проверенное. Второе куда более важно, учитывая, что это их первое знакомство с кинематографом.

В конце концов остановились на фильме… Да, именно на нем. Причем повезло, что шла первая часть.

Нет, если бы в программе кинотеатра не было «Властелина колец», выбрать, возможно, удалось бы не так просто. Ну а при наличии именно этого фильма, куда идти – совершенно очевидно. Заодно поймут, наконец, где я мог видеть настоящих, а не ролевых эльфов.

Одно можно сказать точно. Вне зависимости от содержания фильма о кинематографе у ушастых осталось двоякое мнение. С технической точки зрения он им вполне понравился. Но в том-то и дело, что кино – это не только ценный мех, то есть кинопроектор и простыня экрана на стене. Это еще и зал, а самое главное – зрители в нем. Нет, с перешептываниями, которых не мог не уловить чуткий эльфийский слух, Эль с Ларой еще смирились бы, а с дебилоидами, жрущими попкорн, – никак. В данном вопросе я был с женами полностью солидарен и именно по этой причине кинотеатры посещал крайне редко. Хочешь смотреть фильм – иди туда, где смотрят, а хочешь жрать – иди туда, где жрут. Ах, ты, оказывается, хочешь одновременно и того и другого? Закройся дома и делай, что твоей душе угодно.

А еще удивляются, почему с каждым годом все меньше и меньше народу туда ходит? В СССР было четыре миллиарда зрителей в год, и вовсе не потому, что в те времена отсутствовали торренты и пираты (на «Пиратов ХХ века» народ валил только так). Просто тогда люди ходили в кинотеатры, чтобы фильм посмотреть, а не поесть. А теперь кому приятно сидеть рядом с хрюкающей свиньей?

На следующий день я повел ушастых в музей. Поскольку сам ценителем живописи никогда не был и в этом деле не очень разбираюсь, по ошибке попал именно в тот, в котором экспонируются Малевич, Пикассо и прочие извращенцы от изобразительного искусства. Черный квадрат Малевича произвел на эльфиек неизгладимое впечатление. Они никак не могли понять, зачем ЭТО тут висит? А когда я объяснил, что ЭТО называется картиной, не поверили.

– Ничего вы, ушастые, не понимаете в настоящем высоком искусстве, – подвел итог я. – С вами в культурном обществе стыдно показаться. Это и неудивительно: дикарки, в лесу выросли…

Впечатление от «картины» было столь сильным, что на шутку они никак не отреагировали. И пускай кто-нибудь после этого скажет, что не шедевр. Я тем временем сделал вид, будто любуюсь экспонатом. Отошел на пару шагов назад, поцокал языком…

– А вы знаете, ушастые, я понял, почему она не произвела на вас должного впечатления. Какой-то бездарь повесил великое полотно вверх ногами. А вы у меня натуры тонкие (во всех смыслах) и дисгармонию улавливаете сразу.

Наконец получил заслуженный подзатыльник от темной, и мы пошли дальше. После Малевича всякие Пикассо уже не могли шокировать, а выглядели именно тем, чем и являлись на самом деле, то есть мазней и не более того.

Потом было посещение еще одного кинотеатра. Для разнообразия и общего развития решил сводить эльфиек на типичную кинокомедию. Очень типичную, даже название уже через полчаса после начала вспомнить не смог (только не стоит думать, что забыл от смеха). Заранее предупредил ушастых, что им скорее всего не понравится, но сходить стоит, хотя бы для того, чтобы иметь представление о чувстве юмора землян.

– Мы и так уже его имеем, – ответила Эль.

– Есть на кого смотреть, – добавила Лара, имея в виду меня.

– Практически ничем не отличается от гномьего чувства юмора, – подвела итог светлая.

– А это клевета… – объявил я.

Потом сделал паузу, после которой добавил:

– На великий подгорный народ. По сравнению с тем, что можно увидеть в современных комедиях, гномы вообще в своем большинстве возвышенны и обладают чувством прекрасного.

– Ты хоть сам понял, что сейчас сказал? – усмехнулась Лара.