Чтение онлайн

***

На следующий день Катя села рядом с нашей старостой. Пришлось Смирнову сгонять с её насиженного места. На переменах я опять говорил без умолку, Катя молчала, уперев взгляд в одну точку.

Любопытно, сколько я так продержусь. Девчонка меня не замечает, как будто я пустое место... Ребята из группы уже начинают на меня изумленно поглядывать. Да я уже готов сам с собой поспорить: охмурю - не охмурю.

В конце лекций у Кати зазвонил телефон. Я поднялся, небрежно произнёс: "Подожду тебя в коридоре" и неспешно направился на выход.

– Николай Орлов?
– ко мне навстречу бросился парень в чёрном костюме, галстуке.
– С вами хотели бы переговорить. Пройдёмте со мной.

Я оглянулся. Катя всё так же сидела за партой и разговаривала по телефону. Парень терпеливо меня ждал. Заинтригованный, пошёл за ним. У выхода из универа стоял мерседес с тонированными стёклами. Парень открыл дверцу, предлагая сесть внутрь. Сам остался снаружи.

Внутри мерседеса - грузный, представительный мужчина, с ёжиком на голове, в дорогом костюме, белоснежной рубашке, галстуке и солнцезащитных очках.

"Не думал, что когда-нибудь понадоблюсь братве", - лихорадочно перебирал я в уме все свои дела и делишки. Нигде не срасталось. Что им понадобилось от бедного студента? У матери, правда, бизнес, но она у меня законопослушная.

– Вы второй день крутитесь около Кейт Нойманн. Что вам от неё нужно?
– Я опешил. Какая - такая Кейт Нойманн?

Мужчина бросил на сидение фотографии меня с Катей и сцепил на животе толстые пальцы в ожидании ответа. Я кожей чувствовал его взгляд, и до меня не сразу дошло, что Кейт - это и есть Катя.

– Новенькая, что ли?
– Пожал я плечами.
– Познакомиться хотел. Только она Катей представилась.

– Я вам рекомендую не заводить знакомство с Кейт. И не подходить к ней ближе, чем на метр. Будет лучше, если вы отставите девушку в покое.

– А вы ей кто?
– грубо прервал я мужчину. Терпеть не могу, когда со мной разговаривают, пряча взгляд за тёмными стёклами.
– Отец, сват, брат?
– посмотрел в окно и увидел девчонку, спешащую по пешеходному переходу.

– Нет, но...

– А если нет, то и... пошёл-ка ты, дядя.
– Невежливо, знаю, но какого чёрта!

– Молодой человек!
– Мужчина начал закипать.

Не дожидаясь высшей точки кипения, я выскочил из машины и помчался за Катей, но светофор загорелся красным и я не успел.

"Кусок дерьма! Придётся отложить до завтра. Что этим мужикам надо?" - посмотрел на обочину. Мерседес с тонированными стёклами исчез. А был ли он? Состоялся ли этот странный разговор? Я потёр переносицу и тут зазвонил мой мобильный - тётя Вера - лучшая мамина подруга и, по совместительству - финансовый директор в маминой фирме.

– Ало... здрас, тёть Вер...

– Коленька, ты только... ты же знаешь, какая она вредная и упрямая... она мне запретила тебе звонить и рассказывать... но... я больше так не могу...
– в трубке послышались всхлипывания.

У меня сердце провалилось куда-то вниз, в желудок. Дыхание остановилось.

– Тёть Вер, что случилось? Что с мамой?

– Она... умирает...
– донеслось сквозь рыдания.
– Приезжай, Коленька... прямо сейчас приезжай... я в деканат телеграмму отправила... о, господи... господи...

– Я еду, тёть Вер...

Не помню, как сел в машину, как вырулил на шоссе. Я всё делал на автопилоте.

"Надо было на автобусе поехать, - запоздало подумал, останавливаясь на обочине.
– Сколько я так еду? Час? Два? И где я? Лекции закончились в семь, тётя Вера звонила где-то в семь тридцать, сейчас на часах - девять. Еду уже почти полтора часа. Вот чёрт! Хорошо, что в аварию не попал. Бог миловал. Ничего не помню".

Вышел из машины, проголосовал. Остановился джип. Водитель вылез.

– Неприятности? Помощь нужна?

– Нет. Да. Я... У меня с мамой плохо. Еду на автопилоте. Скажи, мужик, где я сейчас нахожусь?

Он посмотрел на меня внимательно, выругался смачно.

– Ну, ты даёшь. Мы сейчас... Километра два, как Лакинск проехали. Куда едешь-то?

– Во Владимир...
– ответил я и подумал: "Вот чёрт! Это с какой скоростью-то я нёсся..."

– Ты поосторожней, давай. Немного осталось. Счастливо добраться, - попрощался водитель джипа, залезая в машину.

– Ага, спасибо вам, - я рассеянно оглянулся.

Взял телефон. Пять пропущенных от Серёги и три от Эльки. Набрал номер друга.

– Ник, - ответил Серёга радостно.
– Ты где? Мы тебя обыскались. Давай к нам...

– Серёга, притормози. У меня с мамой плохо. Она при смерти, - я сглотнул, проталкивая ком в горле.

– Вот ёш...

– Я уехал во Владимир. Ты там завтра сходи в деканат. Тётя Вера отправила телеграмму, но ты проконтролируй. Хорошо?

– Конечно. Без проблем. Все сделаю. Не волнуйся. Звони, если что понадобится.

– Ладно, давай, пока.

"Мама!" - Грудь сдавило железным обручем.

Она дождалась меня. Только я вошёл в палату, сразу же открыла глаза. Как почувствовала.

– Сынок...

– Мам, ну, почему ты сказала, что поедешь на два месяца в командировку? А сама... Если бы я знал... Не поехал бы на море, с тобой побыл.

– Я тебе не соврала. Я хотела... съездить в Китай. Только решила немного подлечиться перед отъездом. А потом...
– голос у мамы тихий-тихий.
– Не хотела, чтобы ты меня такой видел. Ты на памятник фотографию сделай, где я - весёлая...

– Ну, зачем ты так, мам. Мы с тобой ещё...

– Не надо сынок...
– мама положила холодную ладонь на мою руку и печально посмотрела в мои глаза.
– Такой меня - забудь. Слышишь? А на памятник ту фотографию сделай. Помнишь, когда ты из армии вернулся и меня щёлкнул...

– Хорошо, мам. Ты только не волнуйся.

– Устала я, сынок... От боли... Отдохнуть хочу.

– Ты поспи.

Она закрыла глаза и больше не проснулась.

Моей весёлой, жизнерадостной мамочки больше нет. Как это несправедливо и неправильно.