Чтение онлайн

Кейр яростно помотал головой, прогоняя из неё мгновенно вспыхнувший образ. «Не смей, – привычно приказал он самому себе. – Только попробуй мне ещё хоть раз вспомнить об этой треклятой свиданке…»

Парень проводил взглядом карапуза в дутой серебристой курточке, который, разведя для равновесия руки, с разбегу проехался по ледяной дорожке посреди тротуара. «Спрашивается, как там учит нас в таких случаях Цитадель? – натужно продолжил он про себя, упрямо возвращая разбежавшиеся мысли в прежнее русло. – А учит она нас, типа, что если ты жертвуешь силы и кровь тому, кто тебя сильней, ты просто признаёшь таким образом его старшинство… так, да? А вот когда отдаёшь свои силы более слабому, ты этим, наоборот, привязываешь его к себе…» Так вроде бы объясняла донья Милис, когда Аспид с Кейром однажды спросили её про эту его Тай-Утку («Ни-шуур любят рассуждать, что энергией можно делиться только бескорыстно, но вы-то понимаете, что бескорыстие не имеет ничего общего со справедливостью, верно, юные воины?»).

Просто отпад. Вот только привязать к себе Мэйсона Кейру ещё и не хватало для полного, на хрен, счастья…

И вообще, вступаться за чужих рабов – это был, мягко говоря, уже ОЧЕНЬ дурной тон. А уж напрягать Вильфа, чтобы тот, да по своей собственной воле, вдруг взял да отказался от…

…чёрт, ну вот и во что Кейр, мать твою, ввязался, а? Идиотское человеческое. Будто у него своих собственных проблем было мало, вот правда…

– Ну что, прыгаем ко мне? – Аспид остановился около автобусной остановки, мутные стёкла которой сплошь покрывали узоры мелких водяных брызг. – Сейчас я тебя с Женьком познакомлю…

– Ты, типа, не в этом… Петербурге, а где-то в пригороде живёшь, ага? Давай тогда ещё взлетим сначала, – предложил Кейр, скрещивая на груди запястья. – Обожаю смотреть на новые города сверху…

…а кроме того, сказать по правде, находиться в облике зверя ему сейчас определённо было бы комфортнее, потому что в гриндерсах Кейра уже вовсю хлюпал талый снег.

Мальчишка, согласно кивнув, тоже свёл перед собой кисти, и миг спустя две стремительные тени – исполинская серая ящерица с перепончатыми лапами и покрытый густой шерстью то ли медведь, то ли длиннопалая горилла с волчьей головой – взвились в высоту прямо над головами нескольких в ужасе отшатнувшихся прохожих. Крошечный дракончик вспорхнул вслед за ними, ещё в движении становясь невидимым.

С высоты город действительно выглядел круто. Распластанный по земле (лишь на горизонте вроде как виднелось несколько иголочек далёких небоскрёбов), он весь был словно облит светящейся позолотой: глянцевитые полосы воды в обрамлении янтарных огней, искрящиеся от инея деревья, медно-оранжевые громадины церквей – одна, другая, третья, офонареть можно, как их тут много, – мосты, мосты, мосты, и толпы народа на улицах, и квадратные стенды интерактивных афиш, и крохотные фонарики окон, и ещё паутина каких-то странных проводов над каждым перекрёстком, и заваленные снегом крыши…

Полуволк чуть снизил высоту, чтобы рассмотреть одну из крыш поближе, и неожиданно увидел, как из распахнутой пасти чердачного окошка выскальзывает едва различимая с этого расстояния человеческая фигурка.

Сперва Кейр даже решил, что ему померещилось, но когда он привычно напряг зрение тули-па, то разглядел в густых сумерках тоненький женский силуэт.

Оставляя на снегу чёткие, будто пятна чёрной краски, следы, фигурка осторожно переступала по пластинам крутой («Градусов тридцать, не меньше», – невольно прикинул про себя Кейр) металлической кровли. Потом она обогнула наглухо замурованную печную трубу и ухватилась за разлапистый куст какой-то антенны, поднося к глазам огромную, явно недешёвую фотокамеру с длинным объективом.

– С-смотри, кто это там, Ас-спид?

Гигантский ящер спикировал вниз, приближаясь к Кейру.

И в этот момент правая нога неизвестной вдруг поехала по припорошённому снежной пыльцой кровельному листу, и девушка рухнула на спину, не удержав равновесия. На несколько секунд соскользнувшая вниз фигурка ещё попыталась затормозить у самого края крыши, цепляясь за ограждающую этот край низенькую решётку, но в следующую секунду решётка проломилась под весом её тела – и девчонка полетела внутрь тёмного узкого двора, нелепо раскинув в стороны руки, из которых, словно в замедленном кадре, выскользнула слетевшая с шеи тяжёлая камера.

Широкогрудая кобыла с длинными ногами, желтоватыми подпалинами на поджарых боках и мускулистой шеей прижала уши, оскалила зубы и нервно дёрнула хвостом, настороженно косясь на Вильфа. Рыжеволосый улыбнулся и провёл ладонью по атласно лоснящейся холке, придерживая лошадь за узду. Та отчаянно тряхнула гривой, высоко задрав бархатистую морду, всхрапнула, резко рванулась в сторону и вдруг – низко опустила голову, развела уши и замерла неподвижно, облизывая чёрные губы и жуя пустым ртом.

– Странно, Конни обычно очень норовистая… а тебя так слушается, – задумчиво сказал Флинн, наблюдая, как рыжий умело подтягивает подпругу, а потом просовывает левую ногу в стремя, ухватившись за повод, и легко запрыгивает в седло.

– Надо всего лишь почувствовать её разум, будущий воин, – хмыкнул сидящий на гнедом жеребце Тео, трогая поводья. – Попробуй сам, это совсем нетрудно. Много проще, чем со смертными.

Флинн с сомнением посмотрел на статного вороного коня с белой проточиной на лбу, который флегматично пощипывал жёсткую декабрьскую травку.

Когда речь заходила о подобных трюках, эти двое никогда не старались объяснять ему ничего особенно подробно… но если кто-то из них вот так походя замечал, что освоить какую-нибудь новую хитрость «совсем нетрудно», искушению в очередной раз испытать собственные силы было решительно невозможно противиться.

– А ну-ка, Принц… – шепнул Флинн, осторожно погладив вороного по морде, и протянул тому горсть вынутых из кармана кожаного пальто кусочков рафинада.

Конь пряданул ушами, доверчиво фыркнул и потянулся губами к его ладони. Флинн прикрыл глаза – он успел уже выяснить, что человеческое зрение в таких случаях обычно только мешало, – и ему действительно показалось, что исходящее от животного тепло, ласковое и спокойное, будто растворяется в его собственной крови… плывёт в воздухе звоном незримых колокольчиков…

Нет, на самом деле это были, конечно, никакие не звуки… и уж тем более не слова. Это были даже не картинки – лишь какие-то тёплые и часто сменяющие друг друга тактильные образы, напоминающие то ли налипающие на пальцы песчинки, то ли горячие гладкие горошинки, перекатывающиеся по раскрытой ладони… но узоры, в которые те складывались, тут же превращались в смыслы, и Флинн действительно мог отчётливо различать эти смыслы, словно слепой, читающий по Брайлю: «Тёмное там на земле, далеко-не двигается-не страшно-но-лучше-обойти… старшая не сопротивляется тем-чужим, значит-опасности-нет. Старшая-всегда-знает-когда-опасно… Отгоняет от еды, больно-щиплет-за-ноги-но-всегда-знает-когда-убегать. Старшая всё знает, лучшее-место-в-тени-всегда-её… я хочу с-тобой-а-не-с-теми…»

Принц снова фыркнул и прихватил его зубами за рукав.

– Потрясающе, адова сатана… – проговорил Флинн.

Потом он ласково потрепал жеребца по холке и тоже запрыгнул в седло.

Последние недели принесли ему множество открытий, и с каждым днём осознавать себя и свои способности музыканту становилось всё легче. Раньше ему и в голову бы не пришло, наверное, даже фантазировать о чём-нибудь подобном – слишком уж это всё напоминало бы какой-то фантастический роман, но в данном случае истина заключалась в том, что все фантазии оказались лишь тысячной долей факта… в то время как факт, между прочим, всё ещё оставался основой для тысячи разных новых фантазий.