Чтение онлайн

Потом он всё-таки заставил себя собраться, достал, наконец, риттер, принялся палить в белый свет, но это уже не могло им помочь, конец стремительно приближался.

Вдруг в ответ на их перестрелку раздались новые выстрелы, откуда-то со стороны.

Множество людей в форме цвета хаки с криком выбежало из-за холма. Грохоту стало ещё больше, а потом всё смолкло, как по команде.

Какой-то лейтенант подбежал к сержанту, хлопнул по плечу.

— Жив?! Вот это вы нарвались! Стаут как почувствовал, выслал нас навстречу… Ну, и где наше офицерское пополнение?

— Вон, — сержант кивнул на Веттели. — Всё, что осталось, сэр.

Лейтенант охнул.

— О господи! Какого ракшаса вас понесло в эту рощу, Джек? Ты же знаешь…

Тут Веттели почувствовал, что молчать больше не должен, потому что сержант требовательно смотрит прямо ему в глаза.

— Сэр, — выговорил он мёртвыми губами, — это был приказ капитана Хобба. Сержант пытался его отговорить, и мы не хотели тоже… Но приказ…

Лицо лейтенанта стало печальным.

— Понятно. Вы-то хоть сами целы?

— Да, сэр.

— А кровь откуда?

— Кровь? — про это он ничего не знал.

Кровь оказалась из царапины у виска, как он её заполучил, Веттели даже не представлял. Лейтенант взял его, как маленького, за подбородок, развернул голову чуть вбок и вытер лицо платком.

— Пустяки, только кожу сорвало. Вы хорошо себя чувствуете? — должно быть, вид у него был тот ещё.

— Да, сэр, вполне хорошо. Спасибо.

Лейтенант посмотрел на него долгим удручённым взглядом и вздохнул немного по-бабьи:

— Ох, горе вы моё!

— Сэр, вы только взгляните на это! — окликнул кто-то из солдат.

Человек десять уже столпилось вокруг продырявленного тела мятежника, другие их теснили, лезли посмотреть. Но перед лейтенантом расступились.

— Ого! — присвистнул тот. — Это чья же работа?

— Его, сэр! — сержант кивнул на Веттели.

— Моя, сэр! — отчаянно признался тот. В голове ещё не было ясности, он вдруг вообразил, что совершил что-то предосудительное и расплата близка.

Но лейтенант вдруг рассмеялся и дружески хлопнул его по плечу, как недавно сержанта.

— Ну, ты молодец, парень! Когда налетим на голема, буду знать, кого выпускать с фламером! Ты, часом, не маг?

— Нет, сэр. В школе учили.

Лейтенант обернулся к своим людям, молвил назидательно, в продолжение какого-то прежнего спора:

— Слышали, парни? Вот вам наглядная польза от учения. А вы — «только бумагу марать»! Темнота!

Лица солдат стали уважительными.

А Веттели, наконец, нашёл в себе силы приблизиться к телу врага, павшего от его руки. Вдруг напало нездоровое любопытство: сохранился у него позвоночник или тоже выгорел? Заглянул в дыру, увидел толстую гусеницу на зелёном кустике травы. А позвоночника не было.

Он стоял и смотрел, пока сержант не увёл его прочь, обняв за плечи:

— Идёмте отсюда, сэр. Ну, что там разглядывать? Ничего интересного, хлебните-ка лучше арака.

Нет, это оказалось совсем не лучше! Огненное пойло обожгло всё внутри, вызвало слёзы и мучительный кашель. Веттели испугался, что над ним станут смеяться, но лица солдат оставались уважительными и сочувственными. В самом деле, чего тут смешного? Каждый помнил себя в таком положении, каждый когда-то пил арак в первый раз.

Мимо провели троих пленных. Один вдруг рванулся в сторону, упал на колени перед прожжённым телом соплеменника и принялся что-то быстро-быстро бормотать. Сержант вдруг выхватил из рук ближайшего солдата винтовку, сунул Веттели в руки и заорал на ухо:

— Коли!

Не такой уж бесполезной оказалась короткая офицерская подготовка. Рефлексы сработали раньше разума, штык вонзился в мягкое. Густой струёй брызнула кровь. Пленный повалился навзничь, прижав руки к горлу. У него было совсем юное, смуглое и нежное лицо — ровесник Веттели или даже чуть младше.

Так он убил во второй раз.

Убил, потом выронил винтовку и спросил обморочно:

— Зачем?

— Иначе было нельзя, — пояснил подоспевший лейтенант. — Этот ублюдок — родственник убитого: сын или брат. Он вас проклинал. Если бы вы не успели остановить его своей рукой прежде, чем он дочитает мантру, вам конец. Эти мерзавцы умеют проклинать. Вернёмся в лагерь — подыщем вам трофейный амулет, наверняка у кого-то из ребят есть запасной… Всё, уходим! Командуйте, сержант.

Команда прозвучала, солдаты привычно стали в строй. Только десять человечьих тел и одно лошадиное остались лежать в траве. Четверо из убитых значили для Веттели очень много. Он в первый раз терял друзей. Над ними уже кружили жирные мухи, садились на раны и лица, заползали в рот.

— Сэр! — он хотел, чтобы голос звучал ровно, но вышел жалобный стон. — Мы не могли бы их закопать? Пожалуйста…

— А смысл? — пожал плечами лейтенант. — Ночью отроют гули. По-хорошему бы надо сжечь, да кто будет следить за костром? Только провозимся, а целиком всё равно не прогорят, стервятники так и так расклюют. Идём, мальчик, идём. Забудь и не думай ни о чём. Это война.

Колонна двинулась вперёд. Веттели оглянулся в последний раз и увидел, как на изрешеченное пулями тело Лайонела Биккерста красиво спланировала большая голошеяя птица…

…Если бы условно-отставной капитан Веттели был умным человеком, то, уж конечно, не стал бы рассказывать все эти страсти в деталях и нюансах ощущений, мальчишкам-шестикурсникам — позднее ругал он себя. С другой стороны, если бы ему самому лет десять назад кто-то рассказал похожую историю, его дальнейшая жизнь могла сложиться совсем иначе.