Чтение онлайн

— Их много, — продолжал он, — Это — Крещение, Исповедь, Причастие, Брак, Миропомазание, Священство, Соборование… И все эти обряды связаны друг с другом глубоким смыслом. Через них мы соприкасаемся с Богом. Это — не просто чисто поверхностные действия, когда священник кадит кадилом, говорит малопонятные слова, а старушки бьются лбом и крестятся… Это — таинства, через которые открывается Бог. Но Он открывается не для всех. А только тем, кто способен Его воспринять, вместить. И чтобы развить в себе эту способность, не достаточно лишь посещать церковь, не достаточно участвовать в этих обрядах. А прежде всего, нужно понимать Бога, чувствовать Его, общаться с Ним и жить согласно с Его заповедями… Многие не верят в Бога и полагают, что те, кто верят — лицемеры, такие же, как они. Но это не так! Есть истинно верующие люди, жизнь которых в корне отличается от той жизни, которую мы привыкли видеть… Да, есть святые, которые взяли на себя ответственность исполнения воли Божией! Весь мир, с его техническим прогрессом, полагает, что он движется в верном направлении… Но это не так. Он катится в бездну, в ад… И только некоторым открывается Бог и указывает путь, по которому нужно идти, чтобы обрести спасение… Одна церковь обвиняет другую, что она неверно истолковывает учение Бога. И уже люди забывают о самом Боге. Для них становится важнее борьба друг с другом. Католики — с протестантами, протестанты — с католиками и православными; и те и другие враждуют с мусульманами… А всё на самом деле очень просто, — Саша остановился. Остановилась его спутница, слушавшая с удивлением. — Бог един! — провозгласил юноша, уже забыв о том, что от самого костёла за ними мог следовать какой-нибудь стукач. — Он — Творец всех нас! — продолжал Саша. — И — католиков, и православных, и мусульман, и протестантов, и буддистов, и баптистов и… вообще — всех вещей на свете…

Саша умолк, двинулся дальше. Его спутница — тоже.

— Это так просто, и в то же время у большинства, будто бы, шоры на глазах. Они этого не понимают…

— О! Это верно! — согласилась женщина, почувствовав, что Саша закончил свою речь. — Только… Кому же верить? Почему вы — католик? Ведь, вы же — русский. А все русские — православные.

— Прежде всего, — ответил тут же Сашка, — Я — христианин. А католик — поскольку мне нравится католическая Церковь, её Литургия, западный стиль… В католическом храме я могу лучше сосредоточиться…

— "Ликугия"… А что это?

— Это — служба в церкви… Обряды… Всё, что вы видели и слышали сегодня в храме, — начал объяснять Саша, но спохватился, что уходит в сторону от своей главной мысли. — Вы это узнаете позже… Я потом объясню…

— Ой! Правда? Вы?! — она захлебнулась в восторге, не зная, что сказать. — Вы, правда, объясните, да?!

— А насчёт того, кому верить, — продолжал Саша, — Вы должны верить своему сердцу. И если оно вам скажет, что в этом или в том — истина, что в этом или в том нет лжи, — значит там Бог. И через своё же сердце вы начнёте слышать голос Бога. Вы научитесь отличать хорошее от плохого, белое от чёрного. Вы увидите, что чудеса существуют на самом деле…

Они дошли до метро Кировская, прошли на Чистопрудный бульвар, по которому когда-то Саша, вместе с Санитаром, шёл к баптистскому дому.

"Сводить её туда?" — подумал он и тут же ответил себе: "Нет. Это может только повредить…"

Он вспомнил рассказ Санитара о том, как тот обратил Ольгу. И ему показалось символическим то, что теперь он тоже обращал какую-то незнакомую женщину.

"Может быть, однажды я стану, как Вова, другой "правой рукой" Санитара… — подумал он. — Начну вести свою группу… Почему бы и нет? Могу попробовать…"

— Как вас зовут? — спросила девушка.

— Что?

Саша пришёл в себя, увидел перед собой незнакомку, внимательно посмотрел ей в лицо, и только сейчас понял, что это — вовсе не молодая женщина, как ему показалось сначала, а, скорее, девушка, с рыжими волосами и веснушками на щеках, примерно одного с Сашкой возраста.

— Как вас зовут? — повторила она и добавила: — Меня — Люда… Хотя все зовут — Людочкой. С самого детства… И мне так больше нравится… Я привыкла…

— Меня — Саша, — ответил он и понял, что полностью исчерпал свои эмоциональные силы. Какая-то тяжесть навалилась на его голову. Что-то внутри него спешило возвратить его мысли и чувства назад, в ту щель, из которой его вытянула реальность окружающего, которой он сопротивлялся, чтобы не слиться с нею. Но уйти обратно в привычное самоуглубление было нельзя. Этому мешала она — незнакомая девица, невесть откуда взявшаяся.

— Встретимся в следующее воскресенье, там же, после службы, — сказал Саша, поднял вверх указательный палец и добавил:

— С Богом!

— Ох! — воскликнула Люда в ответ, шокированная таким жестом.

А Саша, зная, что всё другое теперь будет лишним, быстро зашагал прочь, к метро…

…Он пришёл в себя, стоя в очереди, в кассу за билетом на междугородний автобус. Было туманное утро и было зябко. Две женщины, впереди, разговаривали.

— Вы слышали: жена убила мужа! — сказала одна.

— Лучше бы развелась, — ответила другая. — Зачем убивать-то?

Подъехал автобус. В кассе открылось окно. Начали выдавать билеты.

В автобусе он сел у окна, стал наблюдать за людьми, на площади перед кассой. Многие, с каким-то тупым усталым безразличием толкались без дела или рассматривали тех, кто заходил в автобус. Некоторые сидели прямо на асфальте, и другие обходили их вокруг. Ни у кого не было вещей.

— Все эти поедут в другом направлении, — сказала женщина из очереди, оказавшаяся с Сашкой по соседству.

Вошёл контролёр. Люди подавали ему билеты, он подолгу изучал каждый, всматривался в лица пассажиров.

— Не иначе, кого-то ищут, — заметила соседка.

Саша посмотрел на свой билет — это была чистая бумажка. Он взглянул на неё с обратной стороны. Там тоже ничего не было.

В это время впереди поднялся шум.

— Поймали! — сказала женщина. — У них не проскочишь!

Саша увидел, как из автобуса выводят какого-то парня.

— Кто это? — спросил он.

— Стукач! Вот кто! — ответила женщина, — Хотел к нам примазаться!

Контролёр вернулся, продолжил проверку. В это время к автобусу подошёл хромой мужик, будто бы подвыпивший.

— Христос воскрес, едрить твою мать! — громко сказал он и стал забираться в двери.

— Матом-то — грех! — сказал кто-то из пассажиров, впереди.

— Я воевал… — мужик с трудом стал подниматься по ступеням. — А Бога люблю… Мне можно…

Он подал контролёру билет, прошёл за Сашкину спину и занял свободное место.

Саша взглянул налево, в соседнее окно. Там, через дорогу, находилось стеклянное здание пивной, со множеством лиц, прильнувших сплюснутыми носами к мокрым стёклам.

— Это его жена-то убила? — спросила шёпотом соседка, у сидевшей через проход от неё женщины, указывая куда-то вперёд.

Саша последовал за ней взглядом и увидел впереди молодого человека, уже отдавшего контролёру свой билет. Затем Саша снова взглянул в своё окно, на площадь, перед кассой. Прислонившись спиной к столбу, на асфальте сидел какой-то парень. Лицо его показалось Саше знакомым. Он присмотрелся и узнал его. Это был Васька, татарин, с которым он лежал в психиатрической больнице и отца которого когда-то помогал хоронить.

В это время подошёл контролёр. Саша протянул ему свою бумажку.

— Вы должны покинуть автобус! — услышал он.

— Ишь, повезло! — сказала его соседка. И другая ей ответила:

— Кто знает, повезло ли…

Оказавшись на площади, он снова увидел Ваську.

— Здорово! — приветствовал он его.

Васька поднял голову, посмотрел какими-то мутными глазами, будто бы не узнавая Сашку, и ничего не ответил.

— Как ты здесь оказался? — Саша присел на корточки напротив.

Васька долго молчал, вроде бы плохо понимая вопрос. Потом, медленно ворочая языком, ответил: