Чтение онлайн

Теперь каждый день Дефне возвращалась в дом Омера, пока не ставший ей родным, потому что ничего своего здесь не находила, возможно, требовалось больше времени, чтобы привыкнуть к этим стенам и не чувствовать себя гостьей в этих интерьерах. Поужинав и проведя с мужем какое-то время за разговорами с чашкой кофе в саду, она уходила в свою швейную мастерскую, ставшую ей своеобразным кабинетом. Там девушка готовилась к занятиям или делала наброски будущих моделей одежды, но глазами постоянно возвращались к коробке, задвинутой в угол. Модель Шато терпеливо ждала своего часа, желая быть распакованной и водружённой на подходящее ей место, и Дефне почти физически чувствовала этот призыв. Она помнила предупреждение Жюстины и реакцию Гуэниро на этот подарок, но не понимала, какая угроза могла исходить из этой, похожей на детскую игрушку, модели замка. Вряд ли толпа призраков или дух Шато просочиться из него, если она откроет коробку, неупокоенным душам не нужно никакое вместилище, чтобы появляться там, где они желают быть, и её глаза обежали комнату, примеряясь, куда можно поставить столик для модели. Девушка вернулась в гостиную, где находилась большая часть мебели дома, но кроме низкого столика перед диваном и возле кресла, ничего подходящего не увидела. Может, стоило посоветоваться с Омером, он уже больше часа был в своём кабинете, работая над картиной, давно ждавшей последних мазков своего создателя.

— Привет, ты очень занят? — она просунула голову в полуоткрытую дверь.

Держа одну кисть в зубах, и накладывая штрихи второй, он невнятно пробормотал:

— Жаходи… — отложил кисти, вытер руки и раскинул их, приглашая жену в свои объятия. — Закончила свои дела?

Дефне уткнулась в его плечо и, обхватив чуть ниже талии, прижала к себе, её тело сразу откликнулось на эту близость, поползли мурашки и сердце сладко замерло,

— М-м-м… — протянул он. — Ты осознаешь всю опасность своих действий?

Она хихикнула и запечатлела сочный поцелуй у основания его шеи, чуть помедлив втянула его кожу в рот и слегка прикусила, эта ласка быстро подстегнула его желание. Муж приподнял её, посадил на стол и широко разведя её ноги, встал между ними.

— Тогда ты поплатишься за это… — угрожающе прорычал он, смешно подвигав бровями.

Девушка поёрзала, устраиваясь на столе, её глаза заблестели, она откинулась назад, выгнув грудь с ясно обозначившимися под маечкой возбуждёнными сосками, и обхватила ногами его ноги.

— На столе… — закусив губу, нерешительно пробормотала она.

Вместо ответа он приложил её ладонь к своей промежности.

— О-о-о… — она выдохнула и с силой прикусила нижнюю губу, прикрыв глаза…

Через полчаса, Омер перенёс раскрасневшуюся жену на кровать, и Дефне ни разу не вспомнила о первоначальной причине своего визита к мужу.

Но ей напомнили об этом… Едва она, утомлённая любовными ласками, закрыла глаза и провалилась в сон, как перед ней возникли странные картины далёкого прошлого, девушка ощутила себя зрительницей рыцарского турнира. Словно в замедленной съёмке два рыцаря в тяжёлых доспехах мчались навстречу друг другу, держа копья наперевес. На рукаве одного из них развевалась белая женская вуаль, и белый плюмаж украшал верх его шлема. Другой рыцарь весь в чёрном не имел никаких отличительных признаков, даже щит, прикрывавший его левое плечо имел цвет доспехов. Лошади, накрытые длинными попонами, почти поравнялись и, чуть привстав в стременах, рыцари ударили друг в друга копьём, стремясь выбить противника из седла. Разъехавшись, они вернулись в изначальную позицию и, поменяв копьё на более длинное и по виду более тяжёлое, вновь ринулись в атаку. На этот раз Чёрный рыцарь оказался проворнее и сильнее, уклонившись от удара, нанёс свой с такой силой, что деревянное древко переломилось, а его противник с грохотом упал с лошади. Однако рыцарь не торопился добить лежавшего противника, дав ему время подняться, они схватились за мечи, зрители подбадривали воинов, теснясь у ограждений, чтобы не упустить детали боя, и Дефне смутно слышала их крики, в которых множество раз звучали имена Филипп и Бернар. Рыцарь с белым плюмажем, видимо, был ранен и слабел на глазах, поэтому всё чаще и чаще оказывался на земле, наконец, наступил момент, когда он не смог встать. Победитель подошёл к нему, наклонился и что-то прошептал, вынул тонкий стилет и почти неуловимым для глаз движением воткнул его в шею. Зрители ахнули и замерли… Затем все закричали, к лежащему на земле кинулись люди и, подняв, понесли в сторону палатки. Чёрный рыцарь, никем не задерживаемый, не спеша направился к своей лошади, проходя мимо Дефне, он приостановился и приложил руку к шлему в знак приветствия, пряди длинных светлых волос, выбившиеся в пылу сражения, струились по спине.

— Интересно, кто он? — пробормотала она себе под нос.

— Чёрный рыцарь, заключивший договор с сиром Филиппом де Блосак и вероломно убитый им в благодарность за победу. — прогрохотало в её голове.

Девушка распахнула глаза, а голос эхом всё ещё звучал в ночной тиши. Вот как, стало быть, обстоят дела… Один из предков рода де Блосак вступил в сделку с рыцарем, а затем обманул его, лишив жизни за победу, которую она только что видела во сне. Причина, по которой дух Шато и Антената не ладили друг с другом, становилась более понятной, очевидно, таинственный Чёрный рыцарь жаждал мести, и посмертное заточение графов де Блосак в замке оказывалось совершенно недостаточным, чтобы её утолить. Он требовал искупления греха за предательство и свою пролитую кровь… Но какая роль при этом отводилась ей? Сама она не могла бы разобраться в этом, так что совсем неплохо, что Гуэниро собрался с визитом в Стамбул, раз он доверенное лицо Антенаты и страж рода, то, наверняка, знает, что нужно Чёрному рыцарю от потомков своего убийцы.

Суббота, к счастью выдалась солнечной, и хотя дул небольшой прохладный ветерок, молодожёнов это не беспокоило, боковины шатровых палаток, где планировался приём, могли опускаться или подниматься в зависимости от погоды, так что в любом случае приглашенные были бы защищены от капризов природы.

Гостей ждали к четырём часам дня, а приехавших накануне родственников из Манисы удалось устроить в гостеприимном доме Тюркан. Пчёлка временно перешла к бабушке, освободив верхнюю комнату для женщин и детей, мужчины заняли диваны в гостиной, ещё нескольких человек забрал в свой дом Исо. Вечером все собрались за ужином, места едва хватило, несмотря на то, что внесли дополнительный стол с веранды, и гости сидели, тесно прижавшись друг другу, но это никого не волновало, родственники не так часто собирались вместе, тем более выезжали куда-то, поэтому наперебой задавали вопросы, интересуясь делами друг друга. От Тюркан они знали о поездке во Францию и им не терпелось получить подробное описание происходившего там бракосочетания. Они любили Дефне, гордились ею, особенно после того, как она привезла французов в дом Ёзге, чтобы показать им настоящую жизнь обычных сельских жителей Турции. Но сейчас эти простые люди находились в затруднении, не зная, как отнестись к нарушению ею свадебных традиций, осудить или проявить снисхождение.

— Молодёжь перестаёт уважать традиции. — вздохнула дочь покойной и всеми любимой тетушки Ёзге. — Сроки сватовства не выдерживают, уже до свадьбы норовят спать вместе. А сама церемония и вовсе упростилась. — она взглянула на мужа. — С барабанами теперь к дому невесты не ходят.

Усмехаясь, он пригладил седеющие усы.

— Это где как… И в городах ещё придерживаются правил, но в Стамбуле, подобное, наверное, вряд ли увидишь. — допив чай, он вышел на веранду с трубкой и, закурив, крикнул Тюркан. — Ты нам так и не рассказала, как всё прошло там, на чужой земле.

— Как они задумывали, так и прошло. — Тюркан дёрнула плечом и обвела взглядом сидевших за столом. — Гостиница, где жили - большой дворец, номера были хорошие, жаловаться не на что. А вот еда мне не понравилась, больно пресная, но мои все остались довольны.

— А Омер-то каков из себя? — родственников из Манисы этот вопрос интересовал больше всего. Они знали о том, что он из богатой семьи, занимает хорошую должность и до встречи с Дефне женат не был.

— Ну… Он постарше внучки, видный такой, высокий, черноглазый. — замялась женщина и спохватилась, вспомнив про фотографии, сделанные Пчёлкой. — Сейчас я Эсру позову, она нам снимки покажет.

Фотографии рассматривали долго, передавая планшет из рук в руки и изучая всё подряд: и памятники Парижа, и виды замка Шенонсо, и номера Шато и, конечно, самым тщательным образом церемонию заключения брака. Дефне объявили настоящей красавицей, Омера назвали интересным мужчиной, расспрашивали о гостях, замеченных на снимках. Представители старшего поколения всю жизнь прожили в родном посёлке и многие из них дальше Стамбула никогда не выбирались. Их знания о мире за границами Турции были очень поверхностными, поэтому они с почти детским любопытством рассматривали фотографии, во множестве сделанные девочкой. Даже молодёжь, приехавшая вместе со взрослыми, хоть и хихикала втихаря над комментариями неискушённых родственников, с удовольствием не по разу листала туда-сюда своеобразный фотоотчёт Пчёлки о памятной поездке.

— Красивое платье. — вздохнула одна из женщин. — Ты вроде говорила, внучка твоя его сама шила?

— Сама… — гордо подтвердила Тюркан. — Хотя по правилам, жених должен оплачивать платье невесте, она не захотела, чтобы он тратился.

— Так ведь он состоятельный мужчина. Неужели пожадничал?

— Пожадничал? — возмутилась бабушка. — Да, он для моей внучки ничего не жалеет. Сколько денег потратил на её эти капризы с заграничной поездкой. Ужас! Да, комнату ей специально обставил для шитья, вроде как подарок к свадьбе. — Тюркан со значением оглядела гостей. — Теперь вот завтрашний вечер для нас делает. Ведь он же специально людей нанимал, не сам всё это готовил. А кольцо какое ей подарил… А свадебное путешествие… Да ему для неё ничего не жалко. Он на неё надышаться не может. — она разошлась не на шутку, и когда из комнаты появились Нихан и Сердар, призвала их в свидетели.

— Бабушка права. — энергично закивала Нихан. — Он глаз с неё не сводит, и если честно, мне кажется, она вертит им, как хочет.

Пчёлка дёрнулась и свела брови, её так и распирало вставить слово, но посмотрев на бабушку, она подумала о родственниках, наблюдавших за нею, и сдержалась, не желая выглядеть невоспитанной. Под предлогом отсутствия свободного места из-за приезда гостей, девочка пыталась улизнуть к Дефне, но Тюркан запретила ей, сказав, что сейчас не время проводить дни в доме молодожёнов, которые ещё и сами толком не привыкли к совместному проживанию. Она не стала озвучивать настоящую причину отказа, полагая, что та не предназначена для детских ушей, и, вспомнив первые жаркие ночи со своим молодым мужем, грустно улыбнулась. Сладкое время, пролетевшее слишком быстро, навсегда осталось в её воспоминаниях…