Чтение онлайн

— Ну хорошо. Придешь ко мне?

— Да, только разберусь с Додекой.

Мы обменялись самыми горячими заверениями — чему я сама удивилась. Потом я повесила трубку и побежала к себе в квартиру — хочется верить, что в последний раз.

Я вернулась как раз когда подъехал микроавтобус и оттуда вылезли полдюжины накачанных молодых людей в пурпурных одеяниях и с коронами на головах и три мужчины постарше — тоже в отличной физической форме. Почти каждый нес по бутылке шампанского, и все были настроены повеселиться. Они вошли в квартиру раньше меня. Так что, чтобы добраться до телефона, который милый Франц уж конечно прослушивает, мне пришлось пробираться между новоприбывшими спортсменами, посыльными, устанавливающими последний батут, разъяренными гусями и перепуганными куропатками. Пока я набирала номер, молодые люди залезли на батуты и стали прыгать с самыми серьезными лицами. Один из гусей случайно к ним присоединился. Я прижала трубку к уху, а другое закрыла рукой, чтобы хоть что-то услышать. Я попала на автоответчик. Вот и отлично.

— Милый Франц, — сказала я после гудка, — я так тебе благодарна за все твои подарки! Ты меня просто покорил. Приходи ко мне поскорее — мы все решим. Торопись. Я буду ждать.

Я повесила трубку и с удовольствием представила, как милый Франц приезжает сюда и подлый Домобот впускает его в квартиру, где творится такое безумие.

И не только такое, как выяснилось. Когда вышла, я увидела новое стадо коров, оставляющее за собой пахучие кучки. С другой стороны стремительно приближалась дама из Общества защиты птиц. Кажется, с ней шагал полицейский. А из дома отчима номер пять вылетел разъяренный мистер Уилкинсон. Оценив обстановочку, я побежала мимо коров. И кого же я встретила? Того самого обаятельного курьера, который доставлял мне кольца — он как раз вылезал из фургона. Я подлетела к нему.

— Вы же меня помните? — спросила я. — Зачем вам подниматься в квартиру? Давайте я распишусь за посылку прямо здесь.

Ничего не заподозрив, он согласился. Я взяла сверток и помчалась дальше.

— Я принесла тебе приданое! — объявила я Лайаму, как только его увидела…

— Нет! Лайам! Я еще не закончила!

Мужской голос:

— Сэмми, не глупи. Ты же знаешь, что он подслушивает. Хочешь рассказать ему, где нас искать? Дай выкину эту штуку, пока ты ему все не выболтала.

На этом дневник обрывается.

Она была обычной кассиршей в Бай-Ло. Брак ее давно и бесповоротно распался, а немного спустя и сыновья разлетелись из родительского гнезда, в качестве единственного компаньона оставив ей немецкую овчарку по имени Олли.

С самых первых репортажей она следила за этим происшествием, смотрела телевизор, читала газеты, без конца обсуждала его с коллегами и даже клиентами — пока менеджер не сделал замечание, и ей пришлось сдерживать себя. Тайна будоражила и возбуждала ее.

Поначалу она просто зашла на сайт и оставила сообщение в гостевой книге — как мать матери, пытаясь поддержать и обнадежить. Но когда Джеймс Уэйд признался, что закопал девочку к западу от Кингсвилля, она с сайта уже не уходила. По ночам, страдая от бессонницы, часами сидела в постели, обложившись расшифровками стенограмм и картами, убеждая себя, что это возможно. Не может такого быть, чтобы столь сильное и отчетливое ощущение, которое у нее возникло, оказалось ошибочным.

Она никому не говорила, чем занимается, — уж не настолько она глупа.

Сложнее всего было начать — она чувствовала себя странно и глупо. В гараже уложила в багажник лопату, совок, фонарь с новыми батарейками и пару перчаток для работы в саду. Открыла дверь — Олли вскочил на заднее сиденье и принялся метаться от окна к окну, не зная, куда девать энергию.

— Ладно-ладно, успокойся, — сказала она. — Сейчас не время для игры.

Ей пришлось идти дольше, чем она ожидала. По пути не встретилось ничего более зловещего, чем дохлая гниющая чайка, но разочарования не было: прогулка по безлюдным местам, далеко от платной трассы 302 маршрута, там, где и дорог-то не было, — это было приключением. Она испытала удовлетворение: путь пройден, можно вычеркнуть это место и двигаться к следующему.

Позже она добавила к своему снаряжению специальный нож и легкую трость из графита, которые рекомендовали профессионалы на своих сайтах — эти сайты она изучала, как Библию. Она отмечала и регистрировала абсолютно все, что они делали, внимательно просматривала видео с тех мест, где вели раскопки, изучала полевые записи, что появлялись сразу после возвращения с мест поисков.

Время шло, и она перестроила свой рабочий график таким образом, чтобы работать ночью, — тогда она могла использовать в своих поисках дневной свет. Через пару недель земля должна была замерзнуть — и тогда поиски пришлось бы отложить до весны. Как раз тогда она и почувствовала, что ей необходимо быть там — где этот забор, эта грунтовая дорога и эти сосны на заднем плане, на сырых стволах которых дети накалякали красной флуоресцентной краской свои имена.

Она вела Олли вдоль забора, пока он не остановился у свежего холмика, возбужденно нюхая и припадая на лапы. Она дважды уводила его оттуда — и оба раза он возвращался.

— Хороший мальчик, — сказала она и привязала его к дереву.

Потыкав холмик тростью, убедилась, что земля свежая и мягкая, в основном песок, и вернулась к машине за совком.

Вначале она рыла довольно глубокие ямки — через каждые три фута. Пот градом катился по лицу, она устала — приходилось склонять голову к плечу, чтобы смахнуть пот. Было прохладно, и, когда она остановилась выпить глоток воды — по шее прошла дрожь. К тому времени, как достигла середины забора, стало смеркаться. Зажегся и принялся трещать фонарь, отбрасывая странные тени и привлекая многочисленных жуков. Она проверила сотовый — было уже пять. Пора домой и собираться на работу.

Оставить тут все как было на ночь она не могла — и решила вызвать ФБР.

Ей сказали, что уже слишком поздно и что они пришлют кого-нибудь поговорить с ней завтра.

Она пожаловалась старшему сыну, и он спросил, сколько времени она этим занималась.

Агент, которого они прислали, задал ей тот же вопрос. Он посмотрел на ее записи и фотографию девочки, что стояла на каминной полке, на карту, что висела на кухне.

— Я просто пытаюсь помочь, — сказала она. — Если бы это был мой ребенок — мне хотелось бы, чтобы все вокруг занимались поисками.

— Да-да, конечно, мне тоже, — сказал он примирительно, будто в этом действительно был смысл.

На следующий день ее пригласили присутствовать при работах в том самом месте. Экскаватор копал, а агенты в ветровках и латексных перчатках просеивали землю на металлических экранах, а потом переложили ее на непромокаемый брезент — для собак. У нее это заняло бы не меньше трех месяцев, и она порадовалась, что позвонила в ФБР. Она представляла себе чувства матери, которая узнает новости. Вознаграждение ее не волновало. Ей было бы достаточно знать, что девочка вернулась домой…