Вселенная против Алекса Вудса
Шрифт:
На протяжении тринадцати месяцев светская церковь Курта Воннегута собиралась тринадцать раз, но о первой и двенадцати последующих встречах мне нечего особенно рассказывать. Интерес представляет только четырнадцатая. Вы поймете почему. Но об этом позже. Пока же просто скажу, что наш клуб вполне удачно стартовал. Спустя несколько минут после прихода последнего гостя мистер Питерсон трижды стукнул тростью об пол, и шум из гостиной улетучился — так уходит в вытяжку дымок. Я поблагодарил всех, кто пришел. Раньше я никогда не выступал перед публикой, но с удивлением обнаружил, что ни капли не нервничаю. Я чувствовал себя среди своих.
Глава 15
Микротрещины
Кому: m.z.weir@imperial.ac.uk
От кого: a.m.woods.193@gmail.com
Дата: пятница, 15 мая 200917:07
Тема: метеорит
Глубокоуважаемая миссис Уэйр!
Надеюсь, что у вас все хорошо и вашу последнюю статью про концентрацию редкоземельных элементов в Омолоне [6] оценили по достоинству.
Я чувствую себя гораздо лучше. Серьезных приступов не было уже много месяцев. Доктор Эндерби отмечает явный прогресс и говорит, что в будущем мне, возможно, даже удастся отказаться от карбамазепина, хотя пока что это отдаленная перспектива. По правде говоря, меня это не тревожит: утренняя таблетка давно стала привычкой, вроде чистки зубов. Смогу обходиться без нее — хорошо, нет — так нет, и ничего страшного. Зато расставаться с ежедневной медитацией я не собираюсь, независимо от состояния здоровья. Она здорово помогает мне не только бороться с эпилепсией, но и сохранять спокойствие.
Пишу я вам по делу. Через месяц с небольшим, в субботу 20 июня, исполняется ровно пять лет со дня падения «моего» метеорита. А в воскресенье 21 июня будет пять лет, как вы забрали осколок, который пробил нашу крышу и на две недели отправил меня в кому.
Некоторое время назад я понял, что камень пробыл у меня достаточно долго. Навещая меня в больнице, вы говорили, что многие хотели бы увидеть его своими глазами. Думаю, вы правы. Трудно объяснить, почему, но я чувствую, что пора мне с ним проститься. Хватит уже за него держаться. Возможно, я решил так потому, что пошел на поправку.
Хочу попросить у вас совета, как лучше обойтись с камнем. Буду рад передать его в Имперский колледж, если вы скажете, что он пригодится для науки, но вообще-то я предпочел бы передать его какому-нибудь музею, где на него сможет полюбоваться как можно больше народу. Если вы знаете такой музей, пожалуйста, сообщите мне. Буду вам очень признателен.
6
Представитель редкого класса метеоритов, названный в честь реки Омолон в Магаданской области, где упал в 1981 году.
Кому: a.m.woods.193@gmaiI.com
От кого: m.z.weir@imperial.ac.uk
Дата: суббота, 16 мая 200910:32
Тема: метеорит
Дорогой Алекс!
У меня все хорошо, спасибо за заботу. И я очень рада, что тебе уже лучше.
Что касается метеорита, это невероятно щедрое предложение, и многие будут счастливы им воспользоваться, но я должна быть уверена, что ты действительно хочешь с ним расстаться. Он принадлежит тебе по праву, и пожелай ты оставить его себе насовсем, никто тебя не упрекнет.
Это действительно великолепный образец железоникелевого метеорита, да еще с такой любопытной историей. Тысячи людей с огромным интересом пришли бы в музей на него полюбоваться. Но решение принимать тебе, и пусть оно будет на сто процентов добровольным.
Если ты все же хочешь подарить метеорит миру, думаю, что лучшее для него место — Лондонский музей естествознания. У них собрана богатая коллекция метеоритов, привезенных со всего света, и они с удовольствием расширят ее за счет нового экземпляра. Только имей в виду: если ты пожертвуешь метеорит музею, об этом обязательно напишут в газетах, что привлечет к тебе внимание журналистов. Тебя наверняка попросят приехать, чтобы лично передать метеорит музею и рассказать его историю, так сказать, от первого лица.
Жду твоего ответа с нетерпением, но все-таки прошу отложить решение на несколько дней и как следует подумать. Не стоит пороть горячку. Кроме того, будет нечестно, если я позволю тебе расстаться с метеоритом, не сообщив его рыночную стоимость, а она довольно внушительна. 1 грамм металлического метеорита обычно оценивается в 1 фунт стерлингов, но крупные образцы, к тому же имеющие серьезное научное и историческое значение, стоят намного дороже. В случае с твоим метеоритом к стандартной рыночной цене можно смело дописать нолик. Так что подумай хорошенько! Если ты все же захочешь отдать метеорит музею, я с удовольствием свяжусь с ними от твоего имени и помогу уладить формальности. И, разумеется, я с радостью отвечу на все вопросы, которые у тебя возникнут. Пиши мне на мейл или звони на рабочий номер.
Кому: m.z.weir@imperial.ac.uk
От кого: a.m.woods.193@gmail.com
Дата: суббота, 16 мая 20095:15
Тема: метеорит
Глубокоуважаемая миссис Уэйр!
Спасибо большое за ваши советы.
Пожалуйста, свяжитесь с Лондонским музеем естествознания прямо сейчас. Я благодарен вам за беспокойство и понимаю, почему вы считаете, что мне нужно еще подумать. Но, как я уже писал, это не спонтанное решение. Я размышлял несколько месяцев и уверен, что готов расстаться с камнем. И что сейчас для этого самый подходящий момент.
Что касается его рыночной стоимости, то она меня не интересует: я не смогу его продать. Это было бы предательством, если вы понимаете, что я имею в виду. Например, я бы никогда и ни за какие деньги не продал нашу кошку. Но я мог бы ее отдать в добрые руки, если буду точно знать, что для нее это лучше. Особенно если смог бы время от времени ее навещать. Надеюсь, я понятно объясняю. Насчет того, что мне надо будет приехать в Лондон, чтобы передать метеорит, то я с удовольствием побываю в Музее естествознания. (После вашего письма я зашел на их сайт — интересное местечко.) Правда, мне лучше бы обойтись без внимания журналистов — во всяком случае, пока я буду в Лондоне. Если музей захочет выложить информацию о встрече в интернет, я не против, но пусть сделают это после того, как я уеду.
Как я уже писал, 20 июня представляется мне идеальной датой. Это суббота, и мне не придется даже отпрашиваться с уроков. Пожалуйста, узнайте, подходит ли этот день музею. И, разумеется, я был бы очень рад, если бы вы присутствовали при передаче камня. Если вам это удобно.
Единственное, что меня беспокоит, — вряд ли мама сможет привезти меня в Лондон. По субботам она очень загружена, особенно летом. К тому же это канун летнего солнцестояния, а она в такие дни встает до рассвета. Но я надеюсь, кто-нибудь подбросит меня до вокзала в Бристоле, а оттуда до Лондона езды меньше двух часов. Нельзя ли устроить, чтобы кто-нибудь встретил меня на Паддингтонском вокзале? Я совсем не ориентируюсь в Лондоне. У меня есть схема метро, но, боюсь, я не очень понимаю, как ею пользоваться. Если можно, пришлите мне пошаговую инструкцию. Я читал, что люди пишут на форумах, но так и не разобрался.
Надеюсь на скорый ответ.
Следуя пошаговой инструкции доктора Уэйр, я спустился по нескольким эскалаторам на станцию метро «Паддингтон», сел на поезд кольцевой линии в южном направлении и вышел на станции «Саут-Кенсингтон». Как и говорилось в инструкции, в переходе висели указатели — выход к Музею науки и Лондонскому музею естествознания. Я поднялся в город, увидел справа большое здание из светлого кирпича и сразу понял, что оно-то мне и нужно. С множеством окон, декоративных арок и двумя башенками, оно в сером утреннем свете выглядело торжественно и строго, совсем не похоже на музей. Честно говоря, оно больше напоминало собор, и внутри это впечатление только усиливалось. Такие же широкие и гулкие залы были в Уэллском кафедральном соборе. Сходство подчеркивала тишина: я приехал рано утром, когда в музее не было ни души.
Мы с доктором Уэйр договорились встретиться за полчаса до открытия музея, чтобы я успел познакомиться с директором и посмотреть галерею, где предполагалось выставить метеорит. В 9.20, как и было условлено, Моника Уэйр ждала меня у каменной лестницы со стороны главного входа на Кромвель-роуд. Мы не виделись пять лет, но я сразу ее узнал. Ее манера одеваться — твидовое пальто до колена, классические черные брюки и туристские ботинки — не оставляла сомнений: она погружена в размышления о Серьезных Предметах. На мне были джинсы, кроссовки, купленные в «честном» магазине, торгующем товарами, произведенными без применения рабского труда, и новый анорак.
Доктор Уэйр улыбнулась и протянула мне руку. Пожимая ее, я чувствовал, как перекатывается в рюкзаке метеорит.
— Привет, Алекс, — поздоровалась доктор Уэйр. — Хорошо выглядишь.
— Здравствуйте, миссис Уэйр.
— Как вырос!..
— Ну да.
— Ох, прости, я глупость сказала.
— Все нормально. С тех пор, как вы видели меня в последний раз, я, по-моему, стал старше на пятьдесят процентов. Наверное, действительно немного изменился.
— Что правда, то правда.
— Не считая шрама.
— Даже странно. Шрам практически такой же, каким был.
— Точка контакта.
Доктор Уэйр задумчиво кивнула.
— Мне говорили, что он постепенно уменьшится. Но пока что-то не уменьшается. И волосы на этом месте так и не растут. Так и осталась тонкая белая полоска.
— Не всяких шрамов следует стыдиться, Алекс. Некоторыми можно гордиться.
— Я тоже так думаю. Наверное, если бы он исчез, мне бы его не хватало.
— Скорее всего. Ну ладно, может, пойдем? Директору не терпится с тобой познакомиться.
— Мне тоже.
Директор музея оказался высоким седым джентльменом в костюме без галстука и с голосом диктора Би-би-си из 1950-х. Такие голоса звучат на старых записях новостей, сообщающих, например, о визите в Англию Юрия Гагарина, недавно вернувшегося из космоса. Разумеется, директор тоже был ученым. Доктор Маркус Лин. За пару дней до поездки я почитал о нем в интернете. Биолог по специальности, он много лет изучал в Кембридже экстремофилов — это такие крохотные существа, способные выживать в экстремальных условиях: у жерла подводного вулкана, в концентрированном растворе кислоты, под десятиметровой толщей льда на Южном полюсе и так далее. Его исследованиями заинтересовались астробиологи, которые считали, что если в Солнечной системе и существуют внеземные формы жизни, то только аналогичные экстремофилам, например, бактерии в покрытых ледяной коркой морях Европы — спутника Юпитера или в метановых озерах спутника Сатурна Титана. Понимая, что доктор Лин — величина в мире науки, я хотел произвести на него впечатление, но у меня, к сожалению, ничего не получилось. Когда он подошел к нам, я увидел у него за левым плечом скелет диплодока размером с автобус на огромном постаменте. Челюсть у меня упала — хорошо хоть не до земли, и я так и стоял с разинутым ртом, упустив возможность смотреть при знакомстве директору в глаза, а руку ему пожал довольно вяло, хотя обычно у меня крепкое рукопожатие. К счастью, доктор Лин не обиделся на мою невоспитанность и пообещал рассказать про основные экспонаты Сокровищницы — так называется галерея, где выставлены метеориты и другие ценные камни.
— Следуйте за мной, — предложил он. — Галерея в полуэтаже. Вверх по главной лестнице, справа от Дарвина.
Он, разумеется, имел в виду Чарлза Дарвина, который в виде двухтонной мраморной статуи восседал на вершине исполинской лестницы, окидывая вестибюль серьезным умным взглядом, и был похож на доктора, подбирающего слова, чтобы сообщить пациенту плохие новости. В мятом костюме викторианской эпохи, явно недовольный, что его выставили на всеобщее обозрение, он производил впечатление человека, который предпочел бы копать червей у себя в саду, но, как я понимаю, такие статуи ваять не принято.
Хранилище располагалось в конце галереи с минералами, в величественном зале с каменными колоннами и арками. В красивых дубовых витринах были выставлены самые настоящие сокровища: золотые самородки, сапфиры, изумруды, а в одном — алмаз размером с мячик для гольфа. Метеоритам в такой компании легко затеряться.
Их тут было множество, разных форм, размеров и цветов: от угольно-черного до карамельного. Самым невзрачным казался метеорит Нахла, напоминавший здоровенный булыжник с обочины. Доктор Лин сказал, что фактически это осколок Марса. Судя по всему, метеороидом «выстрелило» в космос после мощного взрыва на поверхности красной планеты. Он упал на землю в 1911 году, прочертив след в небе над Египтом, где и обнаружили его осколки, включая этот образец. Остальные метеориты из коллекции в момент падения никто не наблюдал, их находили в богом забытых краях вроде Антарктики или необжитых областей Австралии благодаря тому, что они выделялись на фоне однообразного ландшафта. Вообще-то, учитывая, что Земля вот уже четыре с половиной миллиарда лет находится под постоянной бомбардировкой из космоса, метеориты разбросаны у нас по всей планете. Просто на них не обращают внимания.