Чтение онлайн

– Пускай все входят. Я выслушаю.

Пока Тиелиг ходил звать властимущих мира сего, Пресветлый успел немного размять затекшие конечности и привести разум в то состояние, которое было необходимо для восприятия новостей и их анализа. Глупо было бы выслушивать градоправителя, казначея или старэгха вполуха. Во-первых, обидятся, а во-вторых, их сообщения слишком важны, чтобы не уделять им соответствующего внимания.

Талигхилл уселся на свое место (порядком ему надоевшее за последние дни) и стал наблюдать, как вошедшие устраиваются в креслах.

/смещение - прыжок над пропастью, прыжок, растянувшийся на сотни веков... и длящийся одно мгновение/

– Я обдумал все то, о чем вы говорили, - глухо произнес Армахог.
– И я... не согласен с этим планом.

Все ушли, и теперь в зале они остались вдвоем - старэгх и правитель. Было далеко за полночь. Свечи в фигурных канделябрах втянули оплавленные головы в толстые плечи, рыдая об уходящем времени раскаленными слезами. Эхо слов бродило по залу, задумчиво проводя ладонью по гладкой столешнице п-образного стола. Талигхилл хмурился, но слушал.

– Я считаю, у нас ничего не получится. И это слишком большой риск - если войска из башен не успеют выйти до того, как хумины обойдут ущелье с флангов, мы потеряем все. Кроме того...

– Погодите, - поднял руку Пресветлый. Потом поднес ее ко рту, чтобы прикрыть зевок. Погодите. На сегодняшний день это - единственный план, который дает нам хотя бы надежду на победу в войне. Других планов попросту не существует. Предложите что-либо альтернативное, и я первый воскликну: Да будет так! Но до тех пор давайте договоримся: не отвергать, но пытаться воплотить в жизнь. Помните махтас?
– не дорожить частью, чтобы сохранить целое . Пускай это будет нашим девизом в предстоящей войне.

Старэгх хотел было возразить. Слов было так много, и все они способны были переубедить Пресветлого, доказать ему, что он не прав, но... Но Армахог смолчал. Наверное, он слишком устал сегодня, чтобы что-либо доказывать.

– Как будет угодно Пресветлому.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Мы помолчали.

– Не ожидал такого от старэгха, - заметил из своего кресла Данкэн. Какой-то он мягкотелый, вам не кажется?

– Это все Тэсса, - сказал я, больше для того, чтобы не давать молчанию опять разлиться в комнатке.
– Ее появление было для Армахога слишком неожиданным.

Генерал в отставке зевнул:

– Мне кажется, это мало его оправдывает. Знаете, однажды в моей практике...

Я мысленно воздел очи к небесам в немом укоре: За что?!.. Небеса, в отличие от генерала, безмолвствовали.

Наконец наш повествователь завершил рассказ из серии Неопубликованные (и ненаписанные) мемуары , и все мы, с заметным оживлением, встали, направляясь к выходу. Как говорится, от греха подальше.

В Башне , как и в древнем Гардгэне, уже наступила полночь. Вялые и сонные, но с урчащими желудками, мы поднялись в Большой зал. Стол там был накрыт, и свежие, еще дымящиеся блюда несколько развеяли нашу сонливость - но не надолго.

Пожелав всем спокойной ночи (с учетом последних событий - в прямом смысле этого слова), я поплелся к себе в комнату, где и уснул. Без сновидений.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ

Удивительно, но меня никто не разбудил. Не успели.

За семь дней я привык вставать в одно и то же время, так что теперь совершил над собой сей маленький акт вандализма без особого напряга. Лучше так, чем слышать стук в дверь и бесстрастный голос: Вставайте, господин!
– когда вставать ну совсем не хочется. И чем настойчивее тебя будят, тем больше не хочется - прямо какая та пропорциональная зависимость. А когда сам себя заставляешь покинуть теплую уютную постель, то и винить некого. Кроме себя.

Я успел одеться, посетить ванную комнату и прочие утренние места, вернулся в номер, а за мной так никто и не пришел.

Несколько обиженный подобным невниманием со стороны слуг, я отправился в Большой зал, попутно размышляя над тем, что же такого исключительного могло произойти. Может, приехали-таки спасатели и отволакивают в сторону ту глыбу у входа? Да нет, пожалуй, это бы происходило шумно и сенсационно, с восхищенными комментариями господина журналиста, со вспышками и непременно с фотографированием на фоне работающих спасателей. Я бы обязательно проснулся.

Что тогда?..

Не гостиница, а вместилище загадок!

В Большом зале я и впрямь обнаружил неплохой шанс прояснить ситуацию. У дальнего края стола одиноко сидел Данкэн и сражался с каким-то салатом героически, надо отметить, сражался, - и потихоньку побеждал.

– Доброе утро!
– я поприветствовал его, но журналист лишь на мгновение оторвался от блюда, чтобы небрежно кивнуть.

– Понимаю, вы заняты, но может быть, все-таки уделите минутку внимания? ядовито поинтересовался я.

– Насчет того, что никто вас не будил?
– хмыкнул Данкэн.

– С чего бы такая проницательность?

– Просто вы очень скучный и предсказуемый человек, Нулкэр, - лениво протянул журналист.
– Ваши вопросы написаны на ваших губах еще до того, как вы успеваете их открыть. Губы, разумеется.

– Сомнительный комплимент.

– Точно, - согласился Данкэн.
– Что же касается вашей покинутости и забытости , то все просто. Сегодня не будет повествований.

– По какой причине?
– удивленно спросил я.

– Карна плохо себя чувствует и просила, чтобы денек повременили - дали ей прийти в себя. Мугид согласился.

– Но еще вчера в точно таком же случае господин повествователь не временил . А юноша в очках ведь не внимал ему, так что...

– Что мне в вас нравится, так это ваши умозаключения, - заметил журналист.
– Я тоже подумал о чем-то подобном и решил даже навестить

очкарика дабы уточнить кое-какие детали.

– Ну и каковы результаты?

– Никаких, - развел руками Данкэн. И, разумеется, замолчал, давая мне возможность спросить.

Я спросил.

– Почему?

– Потому что еще не ходил к нему, - объяснил журналист.
– Позавтракаю пойду.

– С собой не приглашаете?
– мне почему-то казалось, что ответ я и так знаю.

– Нет, - тон Данкэна стал серьезнее.
– Потому что мне одному мальчик, может быть, и расскажет, что с ним случилось, а нам обоим - вряд ли.

Он развел руками:

– Не обессудьте...

– Ничего, найду, чем заняться, - ответил я.
– Завтраком, например.