Чтение онлайн

18(05) ноября 1917 года. Утро. Александровск на Мурмане (Полярное).

Едва призрачный серый свет осветил воды Кольского залива, как невыспавшийся сигнальщик на британском линкоре «Глория» узрел внезапно появившиеся из-за сизой полосы тумана за островом Екатерининский неизвестные боевые корабли под андреевским флагом. Дистанция кабельтов десять, не больше, парадный ход в пятнадцать узлов, острые «атлантические» форштевни идущих уступом кораблей будто ножом режут гладкую, застоявшуюся в штиль воду. И андреевские флаги полощутся на ветру от быстрого хода…

Они прошли через Северное, Норвежское и Баренцево моря, циклоны, дожди, метели и шторма. Пришлось им пройти и через несколько линий британской блокадной завесы, подобно неводу растянутой в Северном море между Шотландией и побережьем Норвегии. Хотя какой там невод – скорее, тонкая паутина, пригодная уловить и опутать торговое судно будто жирную муху, но при этом не способная удержать германские подводные лодки, которые пронизывали ее насквозь, выходя на позиции в Атлантике. Для кораблей из XXI века – с их низким силуэтом, и камуфляжными узорами, не оставляющими за собой длинные хвосты черного угольного дыма – нетрудно было уклониться в сторону и укрыться от взора британских моряков, наблюдающих за горизонтом в обычные бинокли с непросветленной оптикой. Ко всему прочему, корабли из будущего видели на экранах радиолокаторов все, что происходило вокруг них в радиусе нескольких десятков миль, а британцы – нет. Добавьте сюда до кучи и то, что световой день в ноябре на широте Шотландии продолжался всего-то семь с половиной часов, а в темное время суток британские корабли становились слепыми как кроты. Прожектор способен осветить море максимум на несколько кабельтовых вокруг, а дальше для невооруженного глаза сгущается непроницаемая чернильная мгла, которая тем гуще, чем ярче был свет прожектора.

Конечно же, можно пойти напролом и прорваться на Север с боем. Но по политическим соображениям было бы лучше, чтобы британцы начали боевые действия первыми. Впрочем, даже нападая, они говорят во всеуслышание, что обороняются, а совершая акт агрессии, заявляют, что «тем самым они защищают цивилизованный мир от насилия этих русских варваров».

Благополучному походу помогла и погода. Как раз в это время Северное и Норвежское моря накрыл очередной циклон, пришедший из Северной Атлантики, дождь со снегом, шквалистый ветер, низкая облачность и волны, закрывавшие от чужого взгляда «Североморск» и «Адмирал Ушаков», будто ширмой. Трое суток «Североморск», как на качелях, взлетал и падал, преодолевая огромные океанские волны. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Военные моряки – хоть из двадцатого, хоть из двадцать первого века – к таким вещам люди привычные. Ни Иванов, ни Белли, ни Петров не были морскими офицерами «бульварного плаванья». Унтер Самохин тоже помотался с «Аскольдом» по морям, видал и Владивосток, и Сингапур, и Аден, и Дарданеллы в кровавой бане шестнадцатого года…

Почти двое суток, пока Особый Отряд форсировал британскую блокадную завесу, контр-адмирал Иванов и капитан 2-го ранга Белли провели в главном командном центре «Североморска». Господа офицеры (а может, уже и товарищи) понимали, что, вероятно, и им тоже в ближайшее время предстоит играть в жмурки, где водящими с завязанными глазами будут британцы. Опыт никогда не бывает лишним, тем более что Северный флот, который им еще предстоит создавать, в недалеком будущем станет главным флотом Советской России на Атлантическом ТВД.

Единственные, кому пришлось нелегко в этой круговерти шторма, оказались красный губернатор Вячеслав Молотов и чекист Рыбин, непривычные к морю и качке. Но ничего, выдержали, никто не умер, хотя цвет лица у Вячеслава Михайловича стал нежно-салатовый, и даже мысли о еде вызывали позывы к «кормлению Нептуна». Рыбин выглядел ненамного лучше.

Но когда при подходе к Северному полярному кругу шторм начал понемногу стихать, все начали понемногу оживать. Вячеслав Михайлович, к примеру, едва почувствовав, что может думать уже не только о том, как успеть добежать до гальюна, отправился в библиотеку «Североморска». Самообразование – коронная фишка большевиков сталинского призыва. Те, кто пренебрегал этим, быстро вышли в тираж. Об одном клоуне, в нашей истории излишне зажившимся на белом свете, было решено позаботиться особо, не акцентируя, впрочем, на этом факте особого внимания. Помер Трофим (то есть Никита) от несвежей водки и маринованных грибочков – ну и хрен с ним…

Кстати, несмотря на то, что команда «Североморска» называла Антона Рыбина «чекистом», никакого ЧК в этой версии истории не было. Ведомство, воссоздаваемое товарищем Дзержинским из обломков МВД, царской охранки, уголовного розыска и службы безопасности большевистской партии, с самого начала называлось Народным Комиссариатом Внутренних Дел. Здесь уже не будет никакой чрезвычайщины. Вместо «метода проб и ошибок» построение внятной силовой структуры пошло по лекалам незабвенного Лаврентия Павловича – великого ужаса троцкистов и террористов середины двадцатого века.

Конец ознакомительного фрагмента.