Чтение онлайн

Когда горцы закончили первыми их поздравить подъехали офицеры. Но на мой взгляд не было победителя, и офицеры и горцы были хороши, но каждый в своём.

Техничные, основательные кавалеристы, с более тяжёлыми на вид лошадьми, способными на себе нести латную сбрую, и лёгкие, гибкие, невероятно быстрые горцы, с их конями, похожими на ветер, в руках которых дамасская саль превращалась в красивую смерть.

И те и другие подъехали к нам с Иваном Ивановичем, и Пётр Орлов первым спешился и картинно рухнул на одно колено возле меня, так и сидящей на стуле с малышкой Полей на коленях.

— Кого же выберет прекрасная хозяйка? — театральным, не менее, чем его поза, голосом вопросил штабс-капитан Орлов.

А я молчала, потому что в этот момент, подняв глаза поверх склоненной головы штабс-капитана, увидела знакомую фигуру.

На другой стороне поля стоял и, как мне показалось, с сожалением смотрел на меня, Порываев Алексей Сергеевич.

«Всё всегда получается "вовремя", — подумала я, — и почему вроде бы и не виновата, а ощущаю вину? Надо бы сделать что-то неожиданное, чтобы Алексей понял, что общество офицеров — это не то, чем я развлекаюсь каждый день».

Я взглянула на штабс-капитана и сказала:

— Поднимитесь, Пётр Васильевич, форму испачкаете. Я не могу определить победителя. По мне, так вы все достойны приза.

Обернулась на Дуню, та сразу сообразила, подошла и забрала у меня Полину. Полина попыталась скукситься, но я ей пообещала, зная, что Дуня сейчас её увлечёт и она не будет расстраиваться:

— Сейчас я с дядей поздороваюсь и снова тебя возьму, хорошо?

Девочка — вот же золотце! — кивнула и улыбнулась.

Оглянулась на Ивана Ивановича. Тот кому-то махнул, и я увидела, что к Порываеву устремился один из отставников.

Штабс-капитан поднялся и громко крикнул:

— Победа! Проигравших нет!

Я встала и стоя стала дожидаться, когда Алексей подойдёт ближе.

Вокруг так и стояли спешившиеся офицеры, Азат с Юсуфом куда-то исчезли.

— Знакомьтесь, господа, мой деловой партнёр, Алексей Сергеевич Порываев! — заявила я громко, чем, кажется, удивила не только господ офицеров, но и самого «делового партнёра».

Подала Порываеву руку, которую он по всем правилам поцеловал.

— Рада видеть вас. — широко улыбнулась, — Как добрались?

Порываев, видимо, несколько удивлённый тем, как открыто я в обществе дворян раскрыла своё с ним партнёрство, смущённо произнёс:

— Я тоже рад, Фаина Андреевна. Добрался, слава богу, хорошо. Вот с поезда и сразу к вам.

И здесь в наш разговор влез штабс-капитан:

— А Фаина Андреевна сейчас в город уезжает.

Я укоризненно посмотрела на Орлова:

— Спасибо, Пётр Васильевич, что напомнили. Но теперь я вряд ли смогу поехать, дела.

Лицо штабс-капитана вытянулось, и он решил сразу «зайти с козырей»:

— Но как же, Фаина Андреевна? А что же мне сказать Раисе Леонтьевне?

Я пожала плечами:

— Я напишу, Раиса Леонтьевна поймёт.

Посмотрела на застывших в удивлении офицеров и произнесла:

— Прошу простить меня, господа. Всего хорошего. Если у вас есть время, то буду рада, если останетесь на обед.

Последнее добавила скрепя сердце, но без этого совсем бы уже выглядело не по-людски. Что-что, а в России всегда гостеприимство было важно.

Повернулась к Порываеву:

— Пойдёмте, Алексей Сергеевич. Я вас провожу в дом.

Удивлённый не менее, чем офицеры, Порываев пошёл за мной к дому. Когда мы отошли от офицеров на расстояние, что они уже не могли нас услышать, он вдруг сказал:

— Фаина Андреевна, не стоило из-за меня планы менять. Я сам виноват, не предупредил, сразу приехал.

А у меня почему-то так тепло на душе стало от его слов. Я представила себе, как он с поезда срывается, чтобы сразу ко мне приехать. Даже вздох вырвался, не удержала.

— Что вы, Алексей Сергеевич, планов моих вы не нарушили, наоборот. Мне приглашение от Раисы Леонтьевны Нуровой неожиданно привезли.

Порываев каким-то нечитаемым взглядом на меня посмотрел, а я продолжила: — Или вы подумали, что я каждый день с утра джигитовкой любуюсь?

Порываев потупился.

И я поняла, что именно так он и подумал. Любопытно, что он успел узнать о своём «деловом партнёре». Ведь непросто же для того, чтобы помочь мне, он вдруг связался с самым известным сыскарём, и какая часть биографии Фаины Стрешневой оправдала худшие опасения?

Решила, что немного обиды в голосе не повредит:

— Что же вы так плохо подумали о своём «деловом партнёре»?

Алексей промолчал.

Тем временем мы прошли в дом. Там на входе уже стоял Кузьма. Принял у Алексея шляпу и трость, прям как заправский дворецкий.

Я ему и сказала:

— Кузьма, проводи Алексея Сергеевича в гостевую комнату, а потом покажи, как пройти в мой кабинет.

— Будя сделано, — смешно коверкая слова, ответил Кузьма.

Поймав благодарный взгляд Алексея, подумала, что с дороги, может, ему надо освежиться. А то, если я его сразу в кабинет поведу, ему может быть некомфортно, вряд ли он решится спросить у меня про туалет.

Кузьма повёл Алексея во флигель, там уже отремонтировали три комнаты, а я вдруг вспомнила, что пригласила офицеров на обед.

— Кузьма!

Мужчины остановились.

— Если господа офицеры решат отобедать с нами, пожалуйста, предупреди Екатерину.

— Слухаюсь, хозяйка, — снова выдал Кузьма, а я тоже пошла освежиться и предупредить Веру, что хочу показать Порываеву нашу лабораторию.

Пока ждала Алексея, успела написать коротенькое письмо для Раисы Леонтьевны. Передала через одного из слуг для штабс-капитана, самой не хотелось выходить. От него же узнала, что господа офицеры от обеда отказались, но перекусили с охраной имения.

С благодарностью подумала, что старый капрал и здесь сделал так, чтобы армейцы не обиделись, а я не страдала.

***

Когда мы встретились в кабинете, взгляд Порываева уже не был таким настороженным. Наверное, убедился, что дела в имении налаживаются. В доме свежий ремонт, обновлённая мебель. Что подтверждает мои слова, что я не только джигитовкой любуюсь.

Кузьма нам организовал морса и пряников. Заметила, что Алексей, глядя на пряники, постарался скрыть улыбку.

Подумала, что с первой встречи запомнил, как я пряниками с удовольствием угощалась.