Вторая жена. Ты – любимая
Шрифт:
До дома, кажется, километра три. Три бесконечных километра, где каждая сотня метров – вечность. Но останавливаться нельзя. Не имею права. Раз уж взялась, надо донести его во что бы то ни стало!
Когда, наконец, доволакиваю его до нашей сакли, и отец, сидящий на лавке, роняет трубку. Глаза его расширяются от удивления и тревоги.
– Тамила! Что случилось?! Кто это? – кричит он, бросаясь ко мне.
– Вертолет… упал… в горах… – выдыхаю, чувствуя, как жизнь мужчины утекает сквозь пальцы.
Отец бережно подхватывает незнакомца и вносит в дом. Я оседаю на землю, обессиленная, но с тихой радостью в сердце.
Я отдала все силы. Теперь надежда на отца. Он врачует травами и молитвами, и я молюсь вместе с ним, чтобы чудо свершилось.
В доме разливается терпкий аромат целебных трав. Отец хлопочет над раненым, а я, завороженная, наблюдаю за его неподвижным лицом. Кто он? Откуда явился в наши тихие горы? Что привело его сюда?
Ткань его костюма говорит о достатке, о важном положении в мире, далеком от нашего. Интересно, какого цвета у него глаза? Почему мне кажется, что они синие?
…Томительные часы тянутся, как вязкий мед. Наконец, отец выходит из комнаты. Усталость залегла глубокими тенями вокруг глаз, но взгляд искрится надеждой.
– Жить будет, Тамила. Раны глубокие, но я обработал. Главное – дышит.
Из моей груди вырывается облегченный вздох.
– Спасибо, отец. Я знала, что ты сможешь его спасти.
– Нет, дитя мое, это ты вернула его к жизни.
Глава 8
ДАНИЯР
Голова раскалывается, словно кто-то вбил в нее тысячи гвоздей. Пытаюсь пошевелиться, но тело пронзает острая боль.
Веки тяжелые, словно свинцовые, но я заставляю себя открыть глаза.
Комната… странная. Бревенчатые стены, глиняный пол, тусклый свет от керосиновой лампы. Вокруг тишина, нарушаемая лишь неясными шорохами.
– Где я? – шепчу пересохшими губами, и мой голос звучит хрипло и незнакомо.
В углу комнаты шевелится тень, и в поле моего зрения появляется силуэт. Он приближается, и я вижу… Девушку.
Она юна и невероятно красива, с глазами, в которых можно утонуть. Ее черты лица нежные и чистые, словно выточены из мрамора. Огромные карие глаза смотрят на меня с тревогой и… сочувствием?
– Вы у нас дома, – говорит она тихо, – Вы в безопасности.
Ее голос словно журчание горного ручья. В нем слышится такая искренняя забота, что я на мгновение забываю о боли.
– Ты… ты очень красивая девочка, – выдыхаю, прежде чем тьма снова поглощает меня.
Сон… это был сон? Или воспоминание? Я вижу ее снова. Она… маленькая, хрупкая, но такая сильная. Она тащит меня по каменистым склонам. Я чувствую, как ее руки дрожат от напряжения, как пот струится по ее лицу. А она несет меня… спасает.
Резкая боль в губах возвращает меня в реальность. Снова открываю глаза. Девушка склонилась надо мной и осторожно смачивает мои пересохшие губы мокрым полотенцем. Ее голова покрыта тонким белым платком с ручной вышивкой.
– Кто ты, ангел?
– Тише, Вам лучше полежать молча.
– Я хочу знать имя моей спасительницы.
Ее личико розовеет от смущения.
– Тамила, – отвечает она, едва слышно.
– Тамила, – повторяю ее имя, пробуя на вкус.
Её имя звучит как нежная мелодия. И сама она… очень нежная.
Пытаюсь приподняться, но резкая боль пронзает все тело. Тамила мягко останавливает меня, придерживая за плечи.
– Нельзя, Вам нужен покой. Вы сильно пострадали.
Ее голос звучит уверенно, несмотря на юный возраст.
Внезапно дверь распахивается, и в комнату входит мужчина лет на тридцать старше меня с суровым взглядом. Его появление заставляет Тамилу вздрогнуть.
– Иди к себе, – его голос не терпит возражений.
Девушка бросает на меня быстрый, полный сожаления взгляд и, словно тень, исчезает за дверью. В комнате повисает напряженное молчание. Я чувствую, как нарастает слабость, но не могу отвести взгляд от вошедшего.
– Кто вы такой? И что вы здесь делаете? – спрашивает он с нескрываемой враждебностью.
Кто я такой? Отличный вопрос.
– Я Данияр Махдиев.
– Мне ни о чем не говорит ваше имя, – отвечает старик.
– Тогда вы счастливый человек.
Он смотрит на меня с подозрением, будто думая, что я издеваюсь над ним, и ждет, что я еще скажу.
– Спасибо вам. Это же вы… вы меня спасли?
– Тебя нашла дочка.
Дочка, значит. Это хорошо, что не жена.
Старик наливает дымящуюся жидкость в деревянную кружку и протягивает мне. Осторожно приподнимаюсь на локте и принимаю ее. Отвар пахнет травами и дымом, на вкус горький, но кажется, он возвращает мне силы.
– А что произошло? – спрашиваю, стараясь вспомнить хоть что-то. В голове какие-то обрывки: огонь, крик, бешено вращающиеся лопасти и ощущение падения.
– Вертолет твой разбился. Ты один выжил. Я ходил туда, там были люди, журналисты.
– Вы сказали, что я у вас? – спрашиваю насторожено.
– Нет. Как поправишься, сам решишь, кому сообщить. Мне здесь толпа народу не нужна.
– А девушка… Ваша дочь…
– Довольно о ней! – отвечает сердито хозяин, имени которого я все еще не знаю.
В отличие от своей милой дочери он решил не представляться. Это говорит о том, что он мне не доверяет и не пытается это скрыть.
С первого взгляда юная Тамила пронзила мое сердце. Не знаю, что это: благодарность за спасение, восхищение ее мужеством или что-то большее. Но я чувствую, что не смогу просто так ее забыть и хочу увидеть ее еще раз. Хотя бы одним глазком. Только вот старику-отцу явно не по нраву, что горянка общается с посторонним мужчиной.
Что же скрывается за его резкостью? Неужели он как коршун оберегает дочь от внешнего мира, считая меня чужаком и угрозой ее спокойствию? Но почему? Ведь она такая красивая. Может, она кому-то обещана?
Но я благодарен старику за то, что не выдал мое местонахождение. Была ли эта авария случайной или же кто-то подстроил ее? Это мне еще предстоит узнать.
И пока я в таком состоянии, лучше, чтобы никто не знал о том, что я жив. Если меня придут добивать, я не смогу оказать должного сопротивления.
Может конкурент решил избавиться от меня одним махом? А что, годная версия.
С этой мыслью я снова отключаюсь.
****
Веки тяжелые, будто к ним привязали камни. С трудом разлепляю их и первым делом чувствую на себе чей-то взгляд. Он теплый, проникающий, и, как ни странно, немного успокаивающий. Передо мной Тамила.