Чтение онлайн

Внимательно наблюдая за лицами милиционеров — а не бросят ли они на меня взгляд, я в то же время косил глазом на угонщиков — ибо те последнее время пошли вооруженные и вполне могли ответить. А оно мне надо?

Ядерного взрыва я не увидел — заметил блеснувшие нестерпимым светом стеклянные поверхности супермаркета и исказившую лицо сержанта с АКСУ гримасу — после чего пришла тьма.

В школе было много шума и беготни. Я сидел на подоконнике и курил. И даже завуч не делал мне замечания, впрочем, так как бегали взрослые люди то завуч, наверное, тоже участвовал в гонках, и ему было не до замечаний. Занятий в школе не было, а была мобилизация. У меня в военном билете мобпредписания не было, но была совесть. Поэтому прихватив старый рюкзак, собрав по старой памяти санитарию, и подкупив консервов в магазине по дороге, я добровольцем заявился на мобилизационный пункт. Здесь меня не ждали, впрочем, не ждали никого. Бардак верхом на бардаке, и бардаком погоняет. Нормально. Только широко используя идиоматические выражения, и периодически рявкая на прапорщиков, я добился выдачи военной формы ещё советского образца. Облачившись в китель ПШ, и гордо затянув ремень, уселся на подоконник и закурил. Об оружии только ходили слухи, гарант и защитник, объявив мобилизацию, в последний момент решил поторговаться с обеими сторонами. Сугубо гражданский человек, он никак не мог понять, что мобилизация половинной не бывает, и то, что по тем, кто в середине, бьют со всех сторон!

Впрочем, сейчас меня больше волновало, куда же меня пристроят. Хотя и не сильно. Как говорили гордецы гусары: «Наше дело воевать и умирать! А когда, и за что, господин полковник знает!» Так что мне, с тремя звёздочками на погоне не стоит беспокоиться о высокой политике, а стоит подумать о вещах прозаических. Об оружии, о еде, и о должности. Докурив, ткнул бычок в заботливо поставленную кем-то консервную банку, и пошёл на поиски. Оружие я себе нашёл. Мда-а, «Стечкин» с деревянной кобурой!! Хорошо, что оружие второй мировой наконец-то списали в конце девяностых, а то прикольно бы я выглядел с «Наганом». Потом я стал искать кого-нибудь старше себя по званию, но кто-то милосердный избавил меня от этой муки.

Свет был ослепителен настолько, что выглядел чёрным. Я не успел ни о чём подумать, как просто перестал быть. А потом вновь ощутил незнакомый влажный запах, ветерок обдувающий голову, и травинку, коловшую меня в щёку.

Думается мне, что ежели приключится армагеддон со всеми признаками рагнарека, то всем нам настанет полный рагнарек, в пасть его Фенриру… за исключением тараканов, крыс и чиновников от образования, заблаговременно занявших удобную экологическую нишу между первыми и последними.

Неудачная, скажете, шутка? Да какие тут шутки!

На днях, значит, собрали областное совещание директоров детских оздоровительных учреждений, накачали по самое не хочу рекомендациями и инструкциями — и отправили восвояси. Наш Иван Анатольевич вернулся весь такой глубокомысленный — и час спустя наш дружный коллектив в полном составе, от зама и зава до бабы Тани-технички, был собран в кабинете директора лагеря. В жаркой тесноте слова директора звучали как-то по-особенному весомо… и неубедительно. Когда он в десятый раз вернулся к мысли, что все будет хорошо (на лице явственно читалось: даже если все будет плохо), потому что так сказали в «области», умудренная жизненным опытом баба Таня не выдержала:

— А делать-то нам чего?

— Ничего, — ответил Иван Анатольевич. — То есть работать согласно утвержденному плану деятельности.

— Кому мы, нафиг, нужны?.. — вставил свои пять копеек наш боевой зам, любитель подискутировать на околополитические темы.

Но директор не дал ему разгуляться.

— А вы, Дмитрий Григорьевич, проверьте бомбоубежище… ну, как там чего. На следующем совещании доложите. Если чего надо, составим официальную бумагу, отправим в область. Короче, обычным порядком.

А завхозу поручили посчитать противогазы. Угу, и доложить.

Наступление армагеддона наш лагерь уже отрепетировал: в первой половине 90-х его прикрыли (за ненадобностью), через десять лет открыли снова (потому как — приоритет). За десять лет лагерь превратился в живописные руины. Сколько-то средств в него вложили, сколько-то средств через него отмыли, потом торжественно открыли, показали в местных новостях, опубликовали фотки с открытия в местной газете. «Обычным порядком», — как любит говорить наш директор. Статья в полторы сотни слов наполовину состояла из славословия благодетелям нашим, двадцать раз в тексте встретилось словечко «новый», столько же раз «современный» (ну да, я считала), а один раз — даже «европейский». В сочетании с «уровень», как несложно догадаться. Но из «евро» у нас были только всякие евродоски-еврорейки, использованные в облицовке по-азиатски практично (чтобы прорабу хватило ванную и санузел в квартире облицевать), ну и болты в директорской мебели. В нашем директоре сто двадцать кило, евростулу быстро настал простой азиатский каюк, и штатный плотник говорил много-много плохих слов, запоздало выяснив, что эта (пи-и-и…) — под шестигранник (пип-пип-пип). Под окном, заслушавшись, застыли младшие воспитанники. У старших-то лексикон побогаче, чем у нашего плотника — плотник только телек смотрит, а эти в Сети ориентируются лучше, чем в родном лагере. Ну да не о том речь. Половину из того, что мертвым грузом висело на балансе, вызывая у завхоза приступы агрессии, составили пособия, игрушки и прочие вещи, списанные в других образовательных учреждениях. По пути к нам они обрели астрономическую остаточную стоимость и стали вполне реальной материальной ценностью. Были среди прочего барахла и противогазы, помнящие еще учения по гражданской обороне времен Леонида Ильича. Эти вот противогазы и отправился инспектировать наш завхоз. А замдиректора, стребовав у завхоза рабочий халат, со вздохами полез в бомбоубежище.

— Винни — в гости к Кролику, — незамедлительно прокомментировала Лелька, моя коллега-воспитательница. — Ну что, Лесь, мы-то куда теперь?

— Не знаю, куда ты, а я к своим архаровцам, проводить эту… как ее?.. интеллектуальную игру. Согласно утвержденному плану деятельности.

Интересно, директор хотя бы раз прочитал то, что он утверждает? Как мы планы-то пишем — левой пяткой. Вчера была спортивная игра, значит сегодня — интеллектуальная, а завтра — какая-нибудь творческая. У малышей план кое-как выполняется, что же до моих подростков — дохлый номер. У них на уме амуры-гламуры, их устремление — потусоваться и нализаться. Последнее — не дай Бог; вроде бы, пока благополучно избегаю, памятуя, что ЧП приходит, когда не ждешь.

Кое-как расселись.

То-то и оно, что кое-как. Смирнов опять на Машке виснет, а у нее и губки сердечком сложились. Надо будет с ней поговорить тет-а-тет. Со Смирновым уже пыталась — глухо… В дальнем уголке девчонки примагнитились к глянцевому журналу, веселые картинки разглядывают, ага. Квасов дремлет, уткнувшись носом в стол, Ермилов качается на стуле.

— Ермилов, не ломай мебель, она пережила и перестройку, и реформы, и просто мечтает дожить до радостных дней!

— О, Елена Валерьевна, а у вас юбка новая, да? Дайте адресок сэконд-хэнда, — не остается в долгу Ермилов. Девчонки поднимают глаза от журнала, хихикают. В коллективе, как всегда, царит атмосфера дружелюбия и взаимопонимания.

— Ну что, господа, сообщаю вам пренеприятнейшее известие… то есть — наиприятнейшее: у нас с вами игра. Интеллектуальная. С призами.

— Опять ва-афли? — дремотно тянет Квасов.

— Нет, дорогой, на этот раз петушки на палочке.

Привычно пережидаю гогот, с тоской вспоминая, что во времена моего детства… ну, не ассоциировалось.

— Итак, разделимся на команды. Точнее, я разделю, в целях недопущения анархии. Девочки, берете к себе Ермилова.

— Не-ет, мы Ермилова не хоти-им!

— Не обсуждается. Все остальные — команда номер два. Вопросы задаю командам попеременно. К каждому вопросу — три подсказки. С каждой подсказкой количество баллов, которые вы можете получить за правильный ответ, уменьшается.

— Хоть да обеда-то закончим? — Квасов вздыхает.

— Если ты проснешься и продемонстрируешь мощь своего интеллекта. Начали. Вопрос команде номер один — простенький, для разогрева: кто из богатырей победил Соловья-Разбойника?

— Стоп-стоп-стоп! Я знаю! — кричит Ермилов. — Я мультик смотрел, прикольный такой, там этот чувак еще на слоне ездил!

— Какой чувак, Сережа?

— Ну, этот, богатырь!

Краем глаза замечаю на подоконнике голубя. Белый… кажется, породистый. Вторая мысль — только бы в комнату не залетел, такое начнется!..

— Сергеич!

Громкий голос из-за окна враз вырвал меня из сладкого сна. Мысленно обматерив кричавшего, я приподнялся с кровати, и кое-как доковылял до окна.

— Ну? Чего тебе?

— Давай собирайся! Машина пришла!

— И что? Это повод для радости? Только я, понимаешь, задремал, так уже и будить надо? Мало ли этих машин тут ходит, что каждую встречать теперь необходимо?