Чтение онлайн

До сих пор мало находилось смельчаков сыграть с судьбой в русскую рулетку и потому исполинские просторы Гиперсибиреи до сих пор оставались девственно безлюдными, словно высшие силы хранили от посторонних свои священные долины. И ясно слышалось в шуме ее могучих вековых лесов: «Не следует лезть сюда чужаку со своим уставом. Найдет он здесь свою погибель».

Трагическая участь погибшей здесь в поисках золота экспедиции, лишь подтверждала могущество этого предупреждения. Боги не любят шутить.

Павел уже чувствовал, как неведомая бездна, помимо воли, начинала втягивать его в себя цепью роковых событий, то ли изучая, то ли безвозвратно поглощая.

В тревожной задумчивости оглядел он пустынную падь вокруг себя и обнаружил, что находится на так называемом, «лесном кладбище», где все деревья давно уже лежат в земле, укутанные толстыми покровами мхов; и казалось, что их заросшие останки, словно забытые надгробья, выступают из под земли. Чем-то гнетущим и безысходным веяло над этим гиблым местом, будто это не туманы, а воплощенная печаль сизым облаком витала над ним.

Взвалив на себя остывающий труп бандита, Павел потащил его на косогор, попутно выбирая подходящее место для могилы. Он сбросил Горелого в ложбинку у сосны и закидал сверху хвойными ветками. Почему-то он не испытывал особой радости от победы, разве только от того, что это не он лежит сейчас там под кучей веток.

Тайга на этот раз оставила ему жизнь; но бандиты скоро обнаружат пропажу своего засланного агента и выйдут на Павла, так как в небольшом поселке знали, что только он пошел сюда. Поэтому впереди предстояли крутые разборки, ведь Гарри – Бешенный – опасный тип, не чета горелому, да и всем остальным. Говорят даже, что свой длинный шрам на щеке он получил, когда в жестокой схватке один положил пятерых. «Что ж, – подумал Павел, – тем интересней будет наша битва». А пока ему нужно было спешить к Николаю Ивановичу, который, может быть, остался жив. Лешего Павел оставил у трупа бандита, охранять его от зверей и тот с косогора с тоской смотрел ему во след.

Обратный путь занял совсем немного времени, ноги будто сами несли его прочь от зловещего места. Когда Павел вышел из леса, одинокая высокая сосна, росшая на холме, где подстрелили Николая Ивановича, служила ему хорошим ориентиром среди множества других холмов, волнами разбросанных по всей долине. К своему удивлению, он не обнаружил на нем старика. Павел пытался звать, но вокруг стояла лишь безмолвная тишина. Ветер, жалобно подвывая в вышине сосны, уносил все звуки прочь.

Не зная, что еще предпринять, Павел в раздумье опустился на траву; и только тут до него из под земли, словно из преисподней, чуть слышно донесся слабый стон. Не веря своим ушам, Павел пошел на звук слышимого им голоса к самому краю холма. Дальше был крутой обрыв: но, кроме свисающих с его отвесного склона длинных корневищ, там больше ничего не было видно. И только спустившись вниз, Павел обнаружил в нем обширное волчье логово, в котором в беспамятстве бредил Николай Иванович.

Павел осторожно вытащил его на мягкую траву, перевязал сквозную рану на груди; с горечью понимая, что с такой раной старик долго не протянет, он хотел смягчить его предсмертные страдания. Он вспомнил оставленного далеко отсюда своего отца, и сердце его обливалось кровью от вины и тревоги. Постепенно старику стало лучше, и он приоткрыл глаза, но взгляд его являл сплошную муку. Было ясно, что недалек уже конец. Тем более было странно видеть, что как только он узнал Павла, в его глазах проснулась непонятная надежда и даже слабая улыбка, больше похожая на гримасу боли, тронула его изможденное лицо.

Разжав сухие губы, он с хриплым присвистом, чуть слышно произнес: «Паша, хорошо, что ты пришел, я тебя ждал…» Николай Иванович почти на полуслове прервал свою речь, то ли собираясь с силами или мыслями, но когда Павел хотел вступить в разговор, он его мягко остановил, положив свою дрожащую немощную руку на его: «Паша, выслушай меня сперва внимательно, сынок; у меня осталось уже мало времени, боюсь, не успею».

Собравшись с духом, Николай Иванович стал медленно говорить тихим, но достаточно ясным голосом, оставляя длинные паузы между фразами для дыхания. Захваченный его невероятным рассказом, Павел больше его не перебивал, представляя, как все это было на самом деле.

«После войны, я, еще будучи молодым геологом, в составе экспедиции был направлен в эти края для поиска полезных ископаемых. Среди нас были опытные геологи, и все было хорошо, пока мы не приступили к обследованию предгорного участка тайги. Все наши неприятности начались с того, как с нами туда наотрез отказались идти местные проводники, после этого с нами стали происходить и вовсе необъяснимые вещи, поэтому измотанные бесконечным кружением по буреломам и топям, зачастую на одном и том же месте, мы приняли решение возвращаться назад. Но прежде хотели разделаться с неведомым зверем, который преследовал нас все это время, не давал спать и нагоняя ужас по ночам, что выматывало еще больше, чем дневное бесполезное блуждание по тайге.

Ночами вокруг нашего лагеря стали происходить жуткие вещи, будто в зарослях кто-то тяжело ходил, то удаляясь, то подходя вплотную к палаткам, наблюдал за нами из темноты, выдавая себя потрескиванием сучьев и хриплым дыханием. От напряженного вслушивания и вглядывания во тьму в ушах рождался непонятный шум, а воспаленным глазам всюду мерещились пугающие тени. К полуночи, словно по чьей-то команде, к нашему лагерю слеталось множество филинов и сов. Среди деревьев слышалось их мягкое порхание, сопровождаемое устрашающим уханьем, как – будто они пытались запугать нас или от чего-то предостеречь.

И вот однажды ранним утром мы стали преследовать ненавистного зверя; но в сумраке осеннего тумана смутно мелькала лишь его отраженная тень, и потому, стреляя, мы неизменно попадали в пустоту туманов. Сцепив от злости зубы, на этот раз сдаваться мы не собирались. Изрядно потаскав нас за собой по болотам и завалам, зверь неожиданно сам вывел нас к горам, и, окружив его у отвесных скал, мы начали медленно сжимать смертельное кольцо. Зверюге больше некуда было деться, везде его ждала справедливая кара за наши мученья. Но вдруг его огромная тень метнулась к скалам, и, войдя в их каменную твердь, растворилась в них, словно призрак.

От такого превращения неземной холод и оцепенение обуяли нас, ноги налились свинцом и приросли к земле. Когда такое происходит на твоих глазах, поневоле поверишь в самые страшные притчи аборигенов об оборотнях. Только с восходом солнца, когда полностью растворился туман, смелость, вместе с жизнью и теплом понемногу возвращалась к нам. Мы начали шаг за шагом приближаться к опасной скале. В это время большая туча, проплывая над самой скалой и словно зацепившись за ее вершину, потянула ее за собой и подавшаяся за нею скала стала падать прямо на нас! Ощущение падения скалы было так велико, словно весь мир, покачнувшись, грозил перевернуться на нас.… Но, к сожалению, мы и в этот раз не вняли предупреждению провидения и продолжали погоню.

Подойдя вплотную к самой скале, мы открыли ее тайну: незаметная со стороны расщелина уходила в ее темные глубины. После долгих обсуждений, мнения разделились, но любопытство взяло верх, что там за скалой? Мы тонкой цепочкой двинулись в ее каменное чрево, стараясь как можно ближе держаться друг друга. Стужей вечности повеяло среди ее запутанных лабиринтов; звуки наших шагов неясными шорохами неслись впереди нас по пещере, теряясь где-то далеко от нас. Ветры сквозняков с диким гулом проносились над нами, терзая огонь единственной лучины, ее пламя отчаянно билось раненной птицей, грозя вот-вот погаснуть и оставить нас в кромешной тьме каменного плена.