Чтение онлайн

— И все — таки это спорт, — немедленно откликнулся Воронов. — Туризм — это спорт первооткрывателей.

Утренний спор грозил разгореться с новой силой, тем более, что Турченко неожиданно поддержал полковник,

— Ерунда, Валентин Петрович. Риск, открытия… Какие могут сделать открытия эти, простите меня, молокососы? Взыграла в жеребятах младая кровь, вот и понеслись, задрав хвосты, на край света.

Полковника прорвало. В его голове никак не укладывалось — целая эскадрилья самолетов и вертолетов, пять спасательных отрядов понадобились только для того, чтобы ликвидировать последствия этого так называемого спорта! Да еще и не известно, достаточно ли спасателей, которых он забросил к черту на рога, и вертолетов, которым он приказывает летать против всяких норм и инструкций, чтобы расхлебать эту кашу! Кто будет отвечать, если погибнет экипаж какой — нибудь машины? Под суд надо отдать всех этих авантюристов, совершенно не думающих, что из — за их беспечности могут разбиться летчики, могут покалечиться спасатели. Вся эта болтовня о геройстве первооткрывателей, о бессмысленном риске, нужном лишь для самоуважения, может окончиться очень плохо для других.

— Если уже не кончилась, — вдруг мгновенно остыл полковник, и его лицо передернула болезненная гримаса.

В пилотской наступила тишина. Воронов сидел, уткнувшись взглядом в карту и зажав, как обычно, уши ладонями. Но он, конечно, все слышал.

В таком молчании, отвернувшись друг от друга, члены штаба просидели, наверное, с полчаса. Эти полчаса каждому показались вечностью. Из радиорубки доносился монотонный голос радиста: «Малахит… Малахит…» Потом вдруг радист высунулся в окошко и окликнул Кротова.

— Товарищ полковник!

Полковник тяжело встал и подошел к окошку. Выслушал радиста, выпрямился и, не скрывая улыбки, громко объявил:

— Все в порядке! — облегченно вздохнул и добавил, обращаясь к Воронову:

— Ладно, пусть будет по — вашему, Валентин Петрович. Пусть они лазают по горам, но не посылайте их, пожалуйста, на Рауп.

После этого рассказал: пилот с ЯКа связался по радио с Проданиным, и с вертолета ему сообщили, что при посадке лопнул трубопровод и маслом забросало передатчик. Авария ликвидирована, через час десять минут Проданин будет в Кожаре.

…Появления в пилотской кожарского прокурора я не заметил. Видимо, в тот самый момент, когда полковник передавал нам разговор с радистом, Новиков подсел к Турченко, как раз напротив меня. С мороза у него запотели очки, Новиков слепо щурился, дышал на стекла, тер их носовым платком и переводил невидящий взгляд с одного говорящего на другого.

— Бы хотите что — то сказать? — спросил его Турченко.

— Да… Я выяснил интересную подробность. Новиков закончил процедуру с очками.

— У меня несколько вопросов к товарищу Воронову. Разрешите?

Воронов поднял голову.

— Я вас слушаю, Николай Васильевич.

— Товарищ Воронов, если в туристской группе случается несчастье, имеет ли она право продолжать маршрут?

— Как правило, группа возвращается…

— Как правило… Значит, бывают и исключения?

— Это зависит от обстановки, от того, какое случилось несчастье.

— А каким должен быть минимальный состав группы, совершающей поход высшей категории трудности? Это оговаривается туристскими правилами?

— Оговаривается. Семь — восемь человек.

— Семь? — в голосе прокурора послышалось разочарование. — Вы знаете, что один из туристов пропавшей группы покалечился и вернулся домой? Я только что был в Бинсае и беседовал с жителями…

Никакого эффекта. Прокурор удивился:

— Вас этот факт не волнует никак? Ответил Турченко:

— Нам это известно.

— Ах, вот как! Тогда еще один вопрос товарищу Воронову. Разрешите?

— Конечно.

— Вы, как член маршрутной комиссии, должны были знать всех пропавших туристов?

— Да, — ответил Воронов, — я почти всех знал в лицо.

— Почти, — уточнил Новиков. — А Постыря вы хорошо знаете?

— Постыря?

Валентин Петрович помедлил с ответом, и это не ускользнуло от прокурора.

— Постыря в лицо не знаю, на утверждении маршрута он не присутствовал… Но, судя по отзывам и характеристике, которую давал ему Сосновский, это хороший, дисциплинированный турист.

— К сожалению, товарищ Воронов, характеристика, которой располагаю я, прямо противоположна вашей: несдержан, человек без постоянного места жительства и постоянной профессии со всеми вытекающими из этого последствиями. Я сделал официальный запрос на место его последней работы, — добавил он, предупреждая встречный вопрос.

Воронов слегка побледнел.

— Вы считаете…

— Я ничего не считаю. Пока я только собираю факты. Мы должны быть готовыми к самой неожиданной, с вашей точки зрения… — (Новиков подчеркнул «вашей точки зрения») — …ситуации в деле о пропавшей группе. Нельзя пренебрегать никакими сведениями. Правда, я надеялся, что вы, товарищ Воронов, опровергнете эту характеристику…

— Я, Николай Васильевич, не верю, чтобы в группу Сосновского мог попасть плохой человек.

Воронов овладел собой, и только голос его звучал чуть резче, чем обычно.

— Значит, вы абсолютно отрицаете всякую возможность несчастья по вине одного из членов отряда?

— Я не понимаю, о каком несчастье вы говорите?

— Жаль, что не понимаете. Разве возвращение Южина — это уже не несчастный случай?

— Если Сосновский счел возможным продолжать поход, значит, этот случай не был серьезным.

— Я хочу сказать, — перебил его прокурор, — чтобы строите поиски, исходя из того, что с группой Сосновского не случалось и не могло случиться ничего серьезного. А правомерна ли такая постановка поисков? Не следует ли пересмотреть кое — какие позиции? Ведь сегодня, по вашим же подсчетам, пропавшие туристы уже второй день без продуктов. Значит, что — то с ними произошло. Не так ли?

— Да, так. Если Южин не оставил им свои продукты.

На что намекал прокурор, я так и не понял. Но Воронов замкнулся, опять уселся над картой, не проявляя ни малейшего желания общаться с прокурором. Видимо, у них это уже не первый разговор. Новиков успел опросить всех членов штаба и многих спасателей, знавших сосновцев.

Прокурор переключился на полковника, я с трудом улавливал слова, так как все время прислушивался к голосу радиста, доносившемуся из рубки. Приближалось время связи с Васюковым, этого часа с нетерпением ждали все члены штаба. По расчетам, Васюков к вечеру должен был достигнуть перевала у вершины «1350» и выяснить, куда пошли сосновцы от Тур — Чакыра: на Сам — Чир или к Раупу. Ждали мы и возвращения вертолета Проданина.

Радист монотонно бубнил свои позывные, так же монотонно вызывал то пилота ЯКа, то опять без конца повторял «Малахит, почему не отвечаете?» Вдруг в его голосе послышалось оживление «Малахит, как слышите меня? Вас слышу, вас слышу, возьмите пеленг, возьмите пеленг…»

Еще через несколько минут он уже приказывал: «Малахит, Малахит, держите связь с ведущим. Включаем посадочные огни, включаем поеадочные огни. Как слышите? Следуйте за ведущим, следуйте за ведущим…»

Стекла задрожали от рева моторов. Все выбежали на поле.