Чтение онлайн

26 октября

Воскресенье. Погода пасмурная. Барометр идет вниз. Весь день прошел спокойно. Я занимался. Вечером мы узнали из газет, что с 3-го ноября будут заниматься старшие классы. Вечером я поставил самовар. После чаю посидели и разошлись.

С фронта: «В течение 25 октября наши войска вели бои на Можайском, Малоярославецком, Таганрогском и Макеевском (Донбасс) направлениях».

Из статей: Ожесточенные бои на Западном направлении. Немцы подтягивают резервы, готовясь к решительному сражению. Последние дни идут бои в районе озера Ильмень. Немцы пытаются перейти в наступление, однако, они не добились никаких успехов. Положение в Донбассе продолжают оставаться тревожным. 24 октября противник повел наступление на Крым. Наступление было отбито. Сегодня разгорелись ожесточенные бои на подступах к Ростову.

27 октября

Мы встали в десятом часу. Я съел кашу, выпил какао и сел заниматься, а мама пошла отдавать в чинку галоши которые нам подарила Евгения Васильевна. Уже несколько дней как снег, выпавший последний раз, стоял. Сегодня же утром, как только я открыл окно, меня поразила белизна крыш, покрытых снегом, и улицы. Через некоторое время мама вернулась, и сказала, что для отдачи калош стоит очередь и что она боится, что у нее не возьмут две пары. Она просила меня пойти с ней, я оделся и пошел за ней. Перед магазином по ремонту обуви стояло человек 10, на грязной, мокрой от тающего снега мостовой. Я было встал в очередь, но она двигалась чрезвычайно медленно и мама сказала мне, чтобы я пошел домой и минут через 40 вернулся. Я ушел и около 11-ти ч. вернулся. Маму я застал в группе 3-4 человек, стоящей перед закрытыми дверями магазина. Магазин был полон народа, и не было никакой надежды на то, что бы сдать галоши. Но мама все-таки решила постоять до конца. Я ушел домой. Дома бабушка ворчала на маму за то, что она не собрала белье в стирку, и под конец куда-то ушла. Мама пришла около 1 ч. без всяких результатов. Пришла бабушка, и начался скандал с руганью и слезами. Мама ушла. После обеда я сел заниматься, а бабушка ушла. Около 5-ти ч. она пришла и принесла весть, будто с 1 ноября увеличат норму хлеба. Что «было на днях, мол, совещание, и только еще не решили 100 грамм прибавить или 200», и будто «пришли три большие баржи с хлебом». Клава тоже подтвердила, что она, мол, тоже слышала. Через несколько минут пришел папа. На вопрос бабушки, слышал ли он такие вести, он отвечал, что слышал, и что еще говорят, что с 1 ноября будет коммерческая продажа. Пришла мама. Я ей поспешил сообщить новость. Она вспомнила, что тоже слышала об этом, когда была в поликлинике и ей продували ухо. Вечер прошел в приободренном состоянии. После ужина мама просила меня пойти к Солнцевой и узнать в конторе что нужно, чтобы получить стандартную справку для карточки. Я заупрямился, и она пошла сама. Через некоторое она вернулась со справкой. Солнцева ей сказала, что прибавка будет только на первую декаду. Вечер прошел спокойно. Около 10-ти ч. легли. Котя читал на улице (газет сегодня нет), что появилось Харьковское направление и взято Сталино.

28 октября

Меня разбудил около 9-ти ч. сильный звонок. В комнате было еще темно. Слышу, мама поднимается с кровати, отворяет дверь, здоровается с кем-то приглушенным голосом, затем входит из столовой к бабушке и громко шепчет ей: «Мамочка, пришла Флора Иосифовна». Бабушка вскакивает, одевает халат и выходит в столовую. Я слышу целый ряд радостных восклицаний. Наконец входит мама, открывает окно и сообщает, что Ф.И. принесла, целую буханку хлеба за 50 рублей. Через несколько минут Ф.И. ушла. Я встал. Мы все втроем (я, мама и бабушка) осматривали, щупали, взвешивали и пожирали глазами небольшой низкий кирпич хлеба. Я по треугольнику разметил части и с величайшей точностью разделил хлеб. Получилось 5 порций по 200 грамм каждая – т.е. наша ежедневная порция. Теперь все, служащие и иждивенцы получают по 200 грамм хлеба. Рабочие 400 грамм. Так как маме и бабушке, кроме хлеба, есть нечего, то хлеба не хватает. Уже больше месяца, как Котя берет каждый день хлеб на завтра. Сперва это делалось для того, чтобы маме иметь хлеб на утро, перед уходом на службу, т.к. Котя встает поздно, он через день дежурит на чердаке и потом спит часов до 12-ти., лишь изредка он встает около 8-ми ч., если надо в очередь или хочет пойти в церковь. Но мало помалу вечером стали брать по ломтику завтрашний хлеб, на завтра опять не хватало. Вечером опять ели хлеб на следующий день и дело пришло к тому, что хлеба, который полагался на данный день, хватало только до обеда. Я уже дней пять, как решил, как только Котя принесет хлеб, отрезать свою треть (папа берет на службе хлеб). Так я делаю. В первый день съел только один ломтик и с тех пор выровнялся. У мамы с бабушкой дела пошли еще хуже. К утру оставался только маленький кусочек сегодняшнего хлеба, а сегодня утром у них хлеба не осталось вовсе. Сегодняшний хлеб был съеден еще вчера. Прибавка в хлебе была как нельзя более кстати. Каждый взял свою часть. Я свою часть спрятал: хочу ее засушить (на сегодня у меня хлеб есть). После завтрака мама ушла сначала в техникум отнести планы и постараться перехватить «брандахлыста», а потом хотела попытаться отдать в починку калоши. Мы с бабушкой около 11-30 ч. оделись и отправились к Шевченко. На улице было холодно (-3). Крыши и мостовая были покрыты снегом. Тротуары покрылись слоем твердого грязного и скользкого снега. Бабушке было тяжело идти и поэтому мы шли очень медленно. Наконец мы добрались до Шевченко. Она приняла нас очень приветливо, осмотрела мои зубы и сказала, что у меня все в порядке. Я поблагодарил и пошел в школу регистрироваться. Там мне какая-то преподавательница в шубе и с чайником в руке сказала, что регистрация и осмотр будут завтра с 10-ти ч. Я вышел на улицу и так как было очень скользко то вернулся за бабушкой, подождал ее у подъезда. И мы вместе отправились назад. На обратном пути бабушка зашла к Елизавете Александровне, а я пошел домой. После обеда пришла мама. Галоши негде не брали, но у нашей мастерской она видела записку о том, что завтра с 9-ти ч. будет прием резиновых галош и потому мы решили, что завтра утром мама займет очередь, а я около 9-30-ти ч. приду ее сменить. Вечером пришел Ксенофонт. Около 6-30-ти ч. я только начал ставить самовар, как услышал слабое завывание сирены. Я не сразу сообразил, в чем дело, потом побежал в столовую сказать, что тревога. Все всполошились. Ксенофонт поспешно оделся и убежал. Котя ушел наверх. Я продолжал ставить самовар, потом сел в столовой и писал дневник. Самовар вскипел, и мы сели ужинать. Послышался стук в дверь и вошел Котя, оказывается, тревога кончалась около 7-40 ч. Мы поужинали, посидели и около 10-ти ч. разошлись. Ночь прошла спокойно.

С фронта: В течение 26 октября бои на всем фронте. Наши части оставили город Сталино.

Из статей: На одном из участков Ленинградского фронта третий день идут успешные наступательные бои наших частей. Упорные бои на Западном направлении.

29 октября

Мама встала в 7-30 ч. и пошла, занять очередь для отдачи калош. Я встал около 9-ти ч., поел каши, выпил какао и пошел ее сменить, а она вернулась домой, выпила кипятку и пошла на работу. Я простоял в очереди до 11-ти ч. Была большая толкучка, но мне все же удалось сдать обе пары. В 11 ч. я вернулся домой и сразу отправился в школу. Я вошел в коридор, смотрю, около соседней с канцелярией дверью стоит девушка. Она меня спросила, на осмотр ли я и велела посидеть. Пришли еще несколько человек из нашей школы. Минут через 10 нас впустили, осмотрели и сразу записали фамилию, имя, класс и язык, который проходил. После этого я сразу пошел домой и был дома до около 12 ч. Я записал дневник, согрелся, выпил кофе с хлебом и в 1 ч. отправился в валенках дежурить. До 2-х ч. я сидел и читал «Технику молодежи». Около 2-х ч. мне попало что-то в глаз, и я сильно мучился. Около 3-х ч. глаз прошел, меня сменили, и я поднялся наверх. На обед был просто суп с 3-4 картофелинами, заправленный рисом. После обеда, около 5-ти ч. пришел папа и пытался заколотить балконную дверь: повозился, повозился и бросил. Окна у нас были еще не заделаны. У нас и в столовой первые рамы замазаны, у Коти нет. Котя все ворчит, что я у него не замазываю. Со ставнями Котя хлопотал, но человек, с которым он сговорился, не пришел и так ничего и не вышло. Пришла мама. Котя привел стекольщика, чтобы заделать стекло, которое нам выбили камнем, потому что наверху ночью зажгли яркий свет. Стекольщик хотел за большое стекло (мы хотели оба стекла починить за счет Вейнберга) 50 р., он не согласился. Решили стекла не вставлять. Около 6-30 ч. я стал ставить самовар. Завыла сирена. Я одел боты и продолжал смотреть за самоваром. Мама надела шубу, и сидела у нас на кровати. Временами сильно стреляли. Около 7-30 ч. тревога кончилась. Самовар вскипел, и мы сели ужинать. За ужином мы решили, что Котя в пятницу пойдет в церковь и возьмет меня с собой. Бабушка, как только кончилась тревога побежала к Максиму, в надежде, что он сможет нам достать мяса. Я проводил ее до дому Максима и повернул назад. Стояла совсем ясная, тихая, лунная ночь. Верхние части фасадов были залиты лунным светом. Небо было светлое и звездное. Внизу, на улице, белел снег. Я вернулся домой, мне дали кашу и какао. Вскоре вернулась бабушка. После 10-ти ч. мы стали ложиться. У нас в комнате очень холодно. Мы нигде не топим, т.к. печка в столовой очень дымит. Вот уже неделя, как Котя ходит все насчет печника. Обещают после 1-го ноября. Пока мы сидим в холоде. Дров мало, а буржуйка пожирает очень много щепок. У нас в комнате t– 10, идет пар изо рта. Раздеваться в таком холоде, при тусклом свете электрического ночника очень мучительно. Я каждый вечер моюсь до пояса холодной водой. Вода такая холодная, что кости лица ноют от холода. Постель охлаждается и ложится в такую ледяную постель очень мучительно. Я очень долго не могу согреться, меня трясет дрожь, и я все бормочу: «Судороги схватывают человека». Сегодня я только помылся и, заведя часы, уселся на кресло, чтобы снимать сапоги (я сплю в одной рубашке) как завыла сирена. Я поспешно оделся, мама тоже встала. Мы надели шубы и сели в передней, но я даже в пальто и двух свитерах не мог согреться. Мы сидели долго, мама дремала. Временами близко стреляли. Около 12-ти ч. тревога кончилась. Мы легли. Ночь прошла спокойно.

С фронта: Бои на всем фронте. Появилось Волоколамское направление. Налет на Москву.

30 октября

Мы встали и пошли с мамой к Шенгер. Ехать было очень трудно. Мы доехали до цирка, там перешли в другой трамвай, причем я и мама попали в разные вагоны. За Троицким мостом мы вылезли и встретили Голубятникову. Потом она села, а мы продолжали ждать. Проходили разные трамваи, и такие, которые здесь недолжны были идти. По-видимому, через Литейный мост проезда не было в связи с вчерашней бомбежкой. Наконец мы сели в какой-то трамвай, он пошел влево по улице Горького и вышел на проспект Карла Л. Мы хотели вылезти, как только трамвай повернул влево, но я не успел протиснуться, и мы доехали до проспекта Карла Л. Здесь опять сели на трамвай и доехали до площади Льва Толстого, а потом уже пешком к Шенгер. Ее мы застали в растрепанном виде с молотком в руке. Она нас сперва не узнала, потом провела в свою комнату, поразившую меня своим беспорядком. Узнав о причине нашего прихода, она сделала несколько бесплодных попыток отыскать в глубине шкафа таблицы и, наконец, мы по ее предложению договорились прийти в субботу к ней в поликлинику на Невском. На том мы и ушли. На обратном пути мы часть прошли пешком. Было холодно, дул холодный ветер, на небе собирались беспрерывные серые облака. Мы сели на 31-й, доехали до Литейного, тут началась неразбериха. Трамвай пошел не по своему маршруту, свернул налево по Литейному. Мы вышли и пришли домой пешком. Домой мы пришли около 1 часу. Бабушка была уже одета и собиралась идти вниз дежурить за маму. Она ушла, а мама выпила какао, согрелась, одела валенки и сошла через полчаса вниз. Котя пошел колоть щепки во двор, потом пришел, попросил меня собрать их и принести наверх, у него окоченели руки. В 2-40 ч. я сменил маму, потом пришел Котя, сменил меня, чтобы я принес вторую порцию щепок. В 3 ч. был обед. После обеда бабушка ушла, мама мыла на кухне посуду. Вдруг стук в дверь. Папа открывает, поспешно вбегает бабушка и бежит в Котину комнату, к шкапину, роется и вытаскивает дедушкин денатурат, потом просит папу еще бутылку, которую он принес, папа приносит, бабушка хватает обе бутылки за пазуху и исчезает. Через несколько минут, слышу звонок, папа открывает. В темноте бабушка протягивает какой-то большой белый мешок. Папа помогает его втащить, ставит на стул. Зажигаем свет, видим: в мешке молотая шелуха, мякина от зерна. Бабушка поспешно схватила маленький мешочек, набивает его этой шелухой и, несмотря на наши уговоры, бежит отнести его к Флоре. Мы все осматриваем мешок, щупаем. После шести я ставлю самовар. Около 6-30 ч. приходит бабушка, сразу берется за сито, отсеивает мякину, я ставлю чайник, бабушка делает месиво и печет на керосинке лепешки. Между тем самовар готов. Я приношу его, и мы садимся ужинать. Мне дают каши. На стол ставятся на черной сковородке поджаренные на кокосовом масле лепешки. Мы все пробуем. После нескольких проб все находят, что это вещь несъедобная. На меня она не произвела такого впечатления: правда у ней такой вкус и цвет как будто ешь сухое говно. Вечер прошел спокойно. Около 10 ч. мы легли. Ночью, около 12-ти ч., стали слышаться отдельные очень сильные выстрелы, от которых звенели стекла. Выстрелы продолжались через некоторые промежутки времени. Раза два я после такого очень сильного звука выстрела слышал тонкий свист. Мы притихли и слушали. Потом мама встала и пошла сперва к папе, потом к Коте узнать, что они думают об этих звуках. Они в один голос заявили, что это наши с Невского. После этого мы спокойно улеглись. Выстрелы скоро прекратились и я заснул.

С фронта: Бои на прежних направлениях. Наши части оставили Харьков. Налет в ночь на 30 октября немецких самолетов на Москву и советских самолетов на Берлин.

31 октября

В 6-35 ч. меня разбудил Котя. Я поспешно оделся, мама тоже встала, разогрела мне кашу и дала какао. В четверть восьмого мы вышли, было еще сумрачно. Небо было покрыто беспросветными серыми облаками. За ночь выпало много снега, и мы топали по сугробам. Дойдя до рынка, мы решили идти к остановке 13-го трамвая. Пришли туда и очень долго ждали. Сверху моросило. Наконец мы сели в темный трамвай и поехали. Вылезли у Никольского собора. На больших часах было 8-05 ч. Мы прошли в собор, отслушали обедню, причастились. Вышли в двенадцатом часу. Домой я приехал на 37-ом. Котя вылез на Невском и отправился за продуктами и в Гороно. Дома я застал папу за работой: он делал ставни к балкону. Я выпил горячего какао и съел каши. Кроме того, я съел еще целую сковородку лепешек из мякины. Бабушка их пекла прямо на железном листе печурки. Они вышли очень соленые и сухие. Но я их мазал маслом и мне эта еда нравилась. Около 2-х ч. пришла Дуня. Она сидела у бабушки в кухне, пока та готовила и жадными глазами следила за бабушкиными движениями. Бабушка дала ей попробовать одну лепешку; она попросила другую, но бабушка не дала. Потом бабушка дала ей еще кофе. Пришел Котя. Он принес 400 гр. пшена по карточкам и сразу отправился назад к Елисееву, т.к. обнаружил, что ему не дали сдачи 4 рублей. Дуня еще посидела некоторое время, потом ушла. После ее ухода бабушка обнаружила, что она стащила из банки кусок кокосового масла. Бабушка оставила Коте несколько лепешек, а я их съел, т.к. сегодня у меня почти не осталось хлеба, потому что я утром отдал часть маме. Бабушка сегодня утром дала Коте хлеба, чтобы он не ушел голодный, а мама не могла найти своего хлеба и решила, что бабушка отдала ее хлеб. Тогда я ей дал свой. После ухода мамы бабушка нашла ее хлеб и за обедом съела часть. У меня же хлеба почти не осталось, и я съел лепешки. После 3-х ч. пришел Котя. Мы пообедали супом заправленным перловкой. На вечер бабушка спекла 9 штук лепешек из белой муки. Около 5-30 ч. пришла мама. Я ей разогрел суп, она съела полтарелки, остальное дала мне. Мама говорила, что сегодня было очень страшно в районе Бородинки. Два снаряда упали один по одну сторону от техникума, другой по другую. А мы с Котей ничего не слышали. Вечером я ставил самовар. Ужинали около 7-30 ч., после этого я сел в своей комнате и немного занимался. Однако у нас там холодно, что стынут руки и холодно писать. Особенно тяжело бывает переносить холод под вечер. Напившись горячего какао, стараешься не двигаться, а сидеть неподвижно, заложив руки в рукава. Мало-помалу чувствуешь, что начинаешь застывать. Тогда я вчера согрел себе на спиральке еще стакан кофе и выпил. Немного согрелся, но ненадолго. От холодной воды у меня пальца стали опухшими и их больно сгибать. Около 9-ти ч. Клава вышла было на работу, но через полчаса вернулась перепуганная. Она ехала на трамвае по Старо-Невскому, как вдруг послышались сильные звуки взрывов, трамвай остановился. Оказалось, что через 2 трамвая впереди попал снаряд в мостовую. Разрывались новые снаряды. Это было в районе между Полтавской и Исполкомской. У нас ничего не было слышно. В 10 ч. мы легли. Около 10-45 ч. послышался звонок. Пришел управхоз с милиционером проверять, кто ночует в квартире. В нашу комнату не вошли. После 11-ти ч., только я согрелся и стал дремать, завыла сирена. Мы думали не вставать, но послышались выстрелы и мы встали. Я сел с книжкой в передней около двери, в пальто. Долгое время слышались сильные интенсивные выстрелы. К 12-ти ч. стало стихать, и в 12 ч. дали отбой.

С фронта: Бои на прежних направлениях. Появилось Тульское направление.

1 ноября

Мы встали около 10-ти ч. Я съел каши, выпил какао и побежал в школу. Там я встретил одну только Софью Павловну. В школе тепло. В вестибюле вывешено, когда приходить 7-10 классам, но написано очень неразборчиво. Ничего не добившись, я вернулся домой. В 11 ч. мы с мамой пошли в поликлинику к Шенгер. Мы уже раздевались, как швейцар сказал нам, что Шенгер вызвали в военкомат. Пришлось идти домой. Дома я записал дневник и в 1 ч. отправился дежурить. Было холодно. Небо было покрыто седыми снеговыми тучами без просвета. В 3 ч. меня сменили. Я пришел наверх, пообедать. Был суп с капустой и несколькими картофелинами. С супом я ел вместо хлеба лепешки, которых бабушка напекла целый поднос. После обеда я опять побежал в школу. Там мне уборщица сказала, что первый звонок в 8-30 ч. Из школы я пошел к Шуре. Его не было дома. Я сидел и разговаривал с матерью. Шура работает в военной артели спецзаказов. Там он прикреплен к столовой, где получает утром чай или кофе, в обед суп, тушеную капусту и кисель, и ужин-все без карточек. Артель помещается на Петроградской стороне, где-то около Песочной. Уезжает он к 8-30 ч. идет сначала в столовую, потом на работу. Работает он подсобным рабочим под начальством человека, который живет в их же квартире, и хорошо им знаком. Домой Шура приезжает только в 6 ч. Он получил уже рабочую карточку. Он очень доволен своей работой. У них все время не переводится картошка. Еще вчера Шура выменял в Коломягах пуд картошки на пару русских сапог. Утром они все едят жареную картошку, в обед суп и тушеную картошку с капустой (рагу), на ужин опять картошку. Я не дождался Шуру и ушел. Дома я рассказал маме на кухне (мама стирала) о том, что я узнал о Шуре, как вдруг раздался звонок, и пришла Евгения Васильевна. Она пришла сообщить, что взяла уроки в 7-8 классах нашей школы, и просила у мамы книжки по истории. Мы договорились, что мы с мамой завтра зайдем к ним и занесем книжки. После ухода Евгении Васильевны я продолжил свой рассказ. Пришла Мария Андреевна и сидела у папы. Я был на кухне. В ванной шумела вода, мама стирала, внешние звуки слышались очень глухо. Вдруг мне показалось, что я слышу звуки сирены. Я подошел к Клавиной двери, но все было тихо. Мама продолжила стирать. Вдруг мы обнаружили, что вода не идет. Я побежал в папину комнату и узнал, что была тревога. Мама сразу прекратила стирку, оделась. Началась стрельба. Мама надела пальто и сошла вниз. Она несколько раз звала меня вниз, но я уселся в папиной комнате и занимался. Бабушка поставила самовар. Самовар вскипел, мы сели ужинать. Вскоре дали отбой. После ужина я сидел в папиной комнате и занимался. Около 10-30 ч. мы легли. Было тихо, и я заснул. Как потом узнал, я проспал одну тревогу около 12-ти ч. Она была тихая. Утром около 7-ми ч., была сильная, беглая стрельба. Я ее слышал сквозь сон.

2 ноября

Воскресенье. Все утро до обеда я посвятил уборке стола, шкафа и этажерки. После обеда ходил к Васе. Он поступил на штатное место лаборанта в госпитале, и уходить не собирается. Одновременно с практикой проходит микроскопию и думает сдать за 10-й класс. После того как я вернулся от него, мы с мамой пошли к Евгении Васильевне, отнести книги. Она была сегодня утром на совете в школе и рассказала нам, какие будут преподаватели и как будет с питанием. Вечером я переписывал Коте списки. Около 10-ти ч. легли.

3 ноября

Будильник разбудил меня в 7-30 ч. и я, поев каши, отправился в школу. Мы сели вместе с Игорем. В классе было 20 человек, одни мальчики. Во время 3-го урока велели собирать деньги на обед. Однако сам обед был лишь после 5-го урока. Дали тепловатую водицу с накрошенной вермишелью. Шестой урок должен быть военное дело. Его не было, и мы ушли домой. Вечером около 7-ми ч. была тревога. Сильно стреляли, несколько раз дом содрогался, и мы с мамой сошли вниз.

4 ноября

Был в школе, после 4-го урока дали густой суп с рисом. Пятый урок был черчение. Среди урока завыла сирена. Нас свели в бомбоубежище. Я и Брянцев вышли из убежища и стояли около заднего выхода. Тревога была недлинная. После тревоги я ушел домой. С 3-х часов дежурила мама, около 4-х ч. я должен был ее сменить. Сегодня утром пришла Зоя Бок сказала, что умерла Антонина Тарасовна и мама с бабушкой собирались на панихиду. Около 4-х ч. была тревога. К 4-20 ч. она кончилась, и я сменил маму. Я просидел до 5-15 ч. меня никто не сменил. Я передал ключи в контору и ушел. Сегодня ясный день и полнолуние. Около 7-ми ч. была тревога. Началась сильная стрельба, и содрогался весь дом. Мы с мамой сошли и сидели внизу. Только мы успели после отбоя взойти, как опять началась тревога. Опять началась бомбежка и мы сошли. Там сидел Махлин и разговаривал о своем прошлом и Морозов. Тревога кончилась только около 12-30 ч. Мы разделись и легли. Котя с чердака видел, как сбили самолет. Он вспыхнул, задымил, клюнул носом и полетел вниз, упав где-то около Таврического сада.