Чтение онлайн

Нам бы пришлось туго. Поблизости не оказалось укрытий – голая степь и мелкий кустарник. Люди кидались в кювет, в кусты, кто-то убегал подальше от дороги. Нам отчасти повезло, что «мессеры» возвращались из боя с небольшим остатком боезапаса.

Они сделали еще один круг, обрушив огонь на самую легкую добычу – убегавших по полю бойцов из пополнения. Не меньше десятка из них были убиты и тяжело ранены. А всего погибли двенадцать или тринадцать человек.

Тяжелораненых погрузили на три повозки и повезли в тыл. Те, кто могли двигаться своим ходом, шагали, держась за повозки. Тылы, по моим расчетам, находились километрах в трех. Там же была и санитарная рота. Я переживал за Симу. Три-четыре километра – это немного. Но если на них наткнутся недобитые остатки немецкой части, то им придется туго. Охрана слабая – комендантский взвод да ездовые с винтовками.

Зайцев был командиром отдельной роты ПТР и напрямую Ступаку не подчинялся. Он не церемонясь набросился на комбата:

– Для чего у тебя разведка? Гонишь полтысячи людей сплошной толпой. Мы еще в бой не вступили, а такие потери несем!

Ступак огрызался, пытался осадить Зайцева, но старший лейтенант вынудил его изменить порядок движения. Колонну разделили на три части, по количеству стрелковых рот, послали вперед разведку, определили несколько наблюдателей. Они следили за небом и были обязаны сразу дать сигнал о приближении немецких самолетов.

Наша авиация появлялась сегодня редко. Шли на высоте бомбардировщики в сопровождении истребителей. Но у них была своя задача. Прикрытие с воздуха отсутствовало.

Когда торопливо уходили с места обстрела, многие бойцы оглядывались. На обочине отделение во главе со старшиной торопливо углубляло старый окоп. Это была первая братская могила на пути нашего наступления.

А к вечеру мы приняли бой.

В этом месте, недалеко от мелкого, полуразрушенного хуторка, танки с десантом прорвали оборону прямо с ходу. Подавили огнем и гусеницами артиллерию, разогнали, частично перебили пехоту и, следуя приказу, пошли без остановки дальше.

Перед немецкими позициями остались подбитые противотанковыми пушками две сгоревших «тридцатьчетверки» и закопченный остов от грузовика ЗИС-5. Все деревянные части выгорели. На пружинах сиденья застыло тело шофера. Обугленный до костей, он намертво вцепился в баранку и жутко улыбался, показывая ровный ряд зубов.

Экипаж еще одной «тридцатьчетверки» ковырялся в двигателе. Танкисты предупредили батальонную разведку, что немцы залатали брешь, приводят в порядок траншеи, лезть напролом не надо.

Танк стоял в низине, метрах в трехстах от немецких позиций. Его защищал земляной откос и кусты краснотала. Одиноко торчал тополь с ободранной осколками корой.

Десантники, сопровождавшие «тридцатьчетверку», рассыпались редкой цепочкой в виде подковы, защищая машину от внезапного нападения. Экипаж выделил им один из своих пулеметов.

Командир отделения разведки послал бойца предупредить комбата, а сам с пятью разведчиками решил подобраться поближе. Их обстреляло боевое охранение, и разведка вынуждена была вернуться. На плащ-палатке принесли раненого бойца, который тяжело, с хрипом дышал. Пробило пулей легкое, никак не могли остановить кровь.

Командир отделения разведки, широкоплечий сержант, держал на весу пробитую ладонь и, морщась от боли, докладывал капитану обстановку:

– Видели две пушки, дзот. Еще один строят, бревна таскают. Оборону держит, скорее всего, рота. Наверное, и минометы имеются, но их в ход не пускали.

Капитан Ступак, закусив губу, выслушал доклад. У немцев роты по штату больше, чем наши, 180 человек плюс орудийные и минометные расчеты, саперы.

– А пулеметов сколько насчитали?

– Они замаскированы. По нам два МГ огонь вели. В дзоте еще один. Точное количество назвать не могу.

– Надо было ближе подползти.

– Пытались. Федотова тяжело ранило, еще одному каску продырявило.

Про свою рану сержант молчал. Хотя я слышал в санбате, что ранения в ладонь очень болезненные. Там не только мышцы, но и множество мелких косточек, которые дробятся от удара пули.

– Пытались они… одного ранили, скорее назад, – с раздражением проговорил Ступак. – Чего скривился? Болит сильно?

Разведчик из числа старых, опытных бойцов, капитана не боялся. Коротко огрызнулся:

– А вы не видите? Ладонь с лепешку опухла.

– С такой разведкой только на убой лезть, – не слушая сержанта, рассуждал комбат. – Надо получше присмотреться. Кстати, где комиссар полка?

На месте из политработников остался лишь комиссар батальона, которого на время наступления снова вернули на свое место. Он сообщил, что товарищ полковой комиссар уехал проверить движение тыловой колонны и на месте ли находится санитарная рота.

– Важное дело, – усмехнулся Ступак, а комиссар батальона выдал свое предложение:

– Если там крупные силы, может, лучше обойти их позиции стороной?

Комиссар у нас в батальоне был мелкий, невзрачный, с торчавшими из-под фуражки кучерявыми волосами. Ступак оглядел его, будто видел первый раз.

– Обойти можно. Самовольно изменить маршрут в связи с тем, что нам противостоит крупная группировка германских войск. К вечеру мы догоним штаб полка и доложим Рекункову ситуацию. Так? Ну, чего молчите, так?

– Так, – выдавил батальонный комиссар.

– А докладывать будете вы, как старший по званию.

– Я не командую батальоном, и потом…

– Потом, когда мы трусливо обойдем опасность, на эти укрепления наткнется другая часть или наши тылы. Мол, танки прошли, второй батальон здесь побывал, значит, выбили врага. Может, там не рота, а батальон. И пушек с десяток. Такая мясорубка получится. За товарища полкового комиссара не переживаете? Он ведь с тылами движется.

Фамилия нашего мелкого комиссара была Малкин. Одетый в суконную добротную гимнастерку, слишком плотную для этого теплого дня и быстрого марша, он вспотел и протирал залысину, сняв фуражку. Через оба плеча проходили ремни портупеи, на боку висел планшет, в кобуре наган на шнурке. Малкин побагровел:

– Не утрируйте мои слова. Я предполагал оставить здесь пост, который предупредит…

– Пост уже есть. Подбитый танк и отделение пехоты. Кстати, фрицы прихлопнут их через часок-другой. И пост наш также накроется.

– Решайте сами.

– А чего решать? Воевать будем, – веселым голосом прежнего ротного лейтенанта провозгласил Ступак. – Вот так-то, товарищ Малкин. Шестую роту лично поведете, там командир молодой, недавно взводом командовал.

Еще раз послали разведчиков с наказом сильно не высовываться и фрицев раньше времени не нервировать. Зайцева, Евсеева и меня отправили к танкистам. Чтобы получше расспросить насчет огневых точек и узнать, не поддержит ли нас «тридцатьчетверка».