Чтение онлайн

Придворная дама и джентльмен, отец ребенка.

Я знала, кто они.

Роберт терпеливо ожидал, что я прикажу.

Я подняла руку:

– Прикажите мистрис Трокмортон оставаться в своей комнате. И пусть ко мне немедленно приведут лорда Эссекса – под вооруженной охраной.

Он пришел бледный, дрожащий, в сопровождении стражников, которые, видя унижение своего героя, выглядели ничуть не лучше того.

– Мадам, что это значит?

– Изменник! – завопила я. – Вы женились на ней, на Бесс Трокмортон, у нее от вас ребенок!

– Изменник? Я? – Он походил на человека, который тонет в трясине и не может спастись. – Нет, Ваше Величество! – Он едва шевелил побелевшими губами. – Я не женился на ней, и детей у меня нет. Между нами ничего не было.

– И почему же, сэр, почему, – взвыла я, – я обязана вам верить?

Он запрокинул голову, набрал в грудь воздуха и закрыл глаза.

– Потому что, дражайшая миледи, изменник, которого вы ищете, – не здесь, это не я… потому что я… я уже женат.

Он стоял передо мною в моем покое, скалясь, как пес, и думал, что я по-прежнему счастлива его видеть. Из Ирландии он привез стихотворца Спенсера, тщедушного, коротко и некрасиво остриженного на манер проклятых пуритан, в бедном черном наряде с завязками на воротнике, словно у клерка, – впрочем, он, похоже, и был теперь клерком. В другое время я приняла бы его тепло и даже сейчас старалась держаться вежливо.

– Если не ошибаюсь, мастер Эдмунд, до отъезда в Ирландию секретарем губернатора вы служили у графа Лестера?

Он поклонился рывком:

– Вашему Величеству, надеюсь, приятно слышать, что то был мой первый и самый лучший покровитель. – Нервный смешок. – Он благосклонно относился к моим маленьким сонетам, любовным стишкам, которые я назвал Аморетти», и хотел, чтобы я писал пасторали.

Да, а еще он использовал ваше перо для нападок на мой предполагаемый брак с Франциском Анжуйским, я отлично помню, что вы написали тогда Сказку мамаши Хабберд». Ладно, не будем поминать старое – они оба теперь мертвы.

– Пасторали, мастер секретарь? Так вы верите, что в тот золотой век мир был лучше, мужчины верны, клятвы нерушимы и честь еще не превратилась в пустой звук?

Рели воззрился на меня, прощупывая мое настроение. Потом весело вскочил:

– Раз уж речь зашла о пасторалях, мадам, велите этому человеку открыть вам свое сердце.

Он пишет поэму, замечательную уже тем, что будет длиннейшей из написанного в вашу честь!

Эпическую поэму, которая поспорит с Энеидой» – да и с Одиссеей» Гомера – и на веки вечные утвердит ваше неоспоримое место как поэтической музы этих островов, богини, которую все мы любим и чтим.

Он повернулся к беспомощно хлопающему глазами Спенсеру и потрепал его по плечу:

– Прочтите Ее Величеству отрывок!

– Стихотворец без долгих слов начал:

– И все про меня? Все в мою честь? Что ж, сэр, даю вам свое благословение.

– В таком случае. Ваше Величество, могу ли я… – Он едва осмеливался просить. – Могу ли я умолять вас о милости… чтобы вы любезно позволили… могу ли я назвать ее в вашу честь – Королева фей»?

– Называйте!

– О, мадам! – И он, раскрасневшийся от успеха, убежал договариваться с издателем.

Мы остались одни.

Теперь я могла поиграть с Рели, как он играл со мной.

– Вина, сэр? – ласково улыбнулась я. – Милорд Эссекс сказал мне, что хочет жениться.

Я ответила, что считаю это изменой, прогнала его от двора и велела сидеть в поместье, пока придумаю наказание. Каково ваше мнение на этот счет? Что вы думаете о женитьбе?

Уловила ли я тень тревоги в глубине этих по-прежнему чудных синих глаз?

– Я думаю, – осторожно начал он, нащупывая почву, – что это почетные узы, которые наш Господь назвал священными…

Он говорит священными»? Колкость напрашивалась сама собой.

– Однако наш Господь не женился!

Рели натянуто хохотнул:

– Однако мы, Его недостойные дети, слабы плотью, и нам трудно следовать Его примеру…

О да, сэр, извивайтесь своей слабой плотью сколько хотите, вы у меня на крючке!

– А распространяется ли Его заповедь на деторождение? – спросила я как бы между прочим.

Теперь он вспотел, верхняя губа под тугими черными завитками усов покрылась тонкой пленочкой страха. Однако годы, проведенные в боях, закалили его нервы. Он не дрогнул.

– Да, мадам.

– Разумеется, если мужчина и женщина спят вместе, они рано или поздно приживут младенчика, вы согласны?

Теперь он понял. И принял мужественно.

– Ваше Величество совершенно правы – тайное станет явным.

– Ладно, сэр, убирайтесь прочь.

Я не любительница отрывать паукам ноги и смотреть, как они корчатся в тщетной попытке уползти. Поэтому я его отпустила. Однако не успел он поклониться, взглянуть на меня и выйти в двери, как я уже кликнула одного из кавалеров.

– Пусть ко мне немедленно явится капитан гвардии с вооруженным отрядом.

Чтобы взять под стражу.

И препроводить изменника в Тауэр.

Он посылал из заключения эти и другие любовные мольбы, но я была непреклонна. Вернее, я заболела от ярости, занемогла от расстройства чувств – впрочем, расстроились не только чувства, как всегда, от переживаний у меня скрутило живот. Елена, Уорвик и горничные смущенно смотрели в пол, когда я, воняя нужником, выходила из уборной.

Одна Елена не растерялась, шагнула вперед и спокойно взяла меня за руку.

– Послать за доктором Лопесом, мадам, или еще за кем из врачей?

– Нет, не надо, – плакала я. – Они не вылечили меня от измены лорда Лестера, не вылечат и теперь.