Чтение онлайн

Света была, как у нас ее называли «зубрилой». Многие в классе ее недолюбливали. У нее были светлые шелковистые волосы с вьющимися концами и карие глаза. Если честно она и меня частенько подбешивала. Мы постоянно с ней ругались на ту или иную тему. Помню как-то раз на уроке истории она сказала, что я глупый и мне стоит повзрослеть. Тогда мы с ней очень сильно разругались при всем классе. Но если говорить по правде, то чаще всего, когда она делала замечания другим, то была права. Но только не со мной. Я знал, что с ней лучше не спорить о предметах, поэтому я всегда старался перевести спор в жизненное русло. Там-то я себя считал непревзойденным философом. Пожалуй, единственное ее достояние, это была хорошенькая фигурка: небольшая, но довольно выпуклая грудь, узкая талия и привлекательные бедра.

В целом мой класс погряз в очередную анархию, которая творилась под конец учебного года на каждом уроке. За исключением, наверно только урока литературы. Ксения Сергеевна без причины могла ко мне придраться и не отпускать впившиеся в меня когти до самого конца занятия. А иногда, она сама подходила и предлагала мне помощь в обучении, чтобы подтянуть какой-либо предмет. Это была самая непонятная для меня женщина. Она была похоже на одурманенную любовницу, у которой менялось настроение со скоростью падающего метеорита.

Временами Григорий Игоревич поднимал голову и оглядывал класс. Но взгляд его был каким-то пустым. Делал он наверно это из-за приличия, какое подобает взрослому человеку ведущему урок. Музыка Рахманинова заканчивалась и учитель заводил ее снова, а затем опять утыкался в свой телефон.

Мне было очень скучно. Паша и Артем, сидящие сзади, предложили мне поиграть в карты. Я не хотел. Время тянулось очень медленно. В итоге я положил свою голову на бок и начал смотреть на свой класс, время от времени закидывая свой взгляд в окно.

Вдруг, спустя 15 минут сначала урока Григорий Игоревич поднял голову и осмотрел снова весь класс. Затем убрал ноги со стола и подошел к распахнутому окну. Композиция закончилась и все перекинули свой взгляд на учителя. Класс притих. За окном доносились радостные крики ребятни, закончившие учебный год. Счастливчики! И в этот момент мне стало грустнее еще немного, от непродолжительного стечения времени, которое отделяло меня от свободы!

– Вам же безумно скучно, – растворил молчание своим голосом учитель.

– Так отправьте нас домой Григорий Игоревич, – подхватил Матвей.

– Да я бы с радостью, но я обещал Артему Александровичу. Тем более у вас еще урок литературы. Может быть, чтобы вас не мучать, так как у вас последний учебный день, поговорим о чем-нибудь отвлеченном?

– Григорий Игоревич, но мы еще не успели полностью разобрать Иоганна Себастьяна Баха.

В классе послышался недовольный гул. Снова Света полезла со своими нравоучениями по учебе.

– Видимо класс не совсем увлекается этой темой, – с улыбкой произнес учитель. – Думаю, вы мадемуазель в меньшинстве. Ну, что-ж, – немного помедлив, продолжил Григорий Игоревич, – поскольку у нас урок музыки, может, поговорим о том кому какая музыка нравится? Направление, стиль.

Класс молчал. И видимо, чтобы спасти положение, которое снова сводилось к замечательному Рахманинову, Матвей тускло промычал:

– Прогрессив-хаус.

– Что? Есть такая музыка? Я, правда, не знаю, что такое. Но ладно. Ну и чем же нравится тебе такая музыка?

Матвей приподнял голову и немного замешкал.

– Нууу … в этой музыке есть энергия, которая заставляет тебя двигаться.

– И как она тебя заставляет?

– Эм, ну это необъяснимо. Вам же когда нравится музыка, вы просто танцуете и все. Есть ритм, который заставляет вас шевелиться.

– Хорошо. Значит, тебе нравится прогрессив-хаус. Я правильно назвал?

Матвей кивнул.

– Если конечно я правильно представляю, то это та музыка, от которой ноги превращаются в копыта, стучащие по полу, а голова полностью отпускается в невесомость, наполняясь пустотой.

Наполняясь пустотой?

Не знаю, что в этот момент почувствовал Матвей, но судя по его лицу ему было совсем неприятно это услышать. Его брови слегка опустились и он нахмурился.

– А вам тогда какая нравится музыка? – с явной ноткой возмущения обратился Матвей. – И вообще, почему вы говорите, что эта музыка какая-то плохая, если она нравится миллионам, даже миллиардам людей. Ее слушают многие каждый день.

– Отличный аргумент для верующего, надеюсь, ты не атеист. – Признаюсь честно, мало, кто понял эту шутку, но осознав ее, через несколько секунд я улыбнулся. – И как мне могла бы понравиться твоя музыка или хотя бы я понял, что это за направление, если ты не можешь мне объяснить? – С ухмылкой произнес Григорий Игоревич.

– Так вы ее послушайте и поймете. Вы говорите о том, чего не знаете, – продолжал возмущаться ученик.

– Интересный принцип … но полагаю, что тебе не мешает это жить. – Слова легким полетом колибри слетали с губ нашего нового учителя. Остроумности в этом было мало, по крайне мере это отражалось на лицах моих одноклассников, в тоже время, Грэг выглядел так, словно победил маленького нахала. А может быть ему было просто вовсе не до нас …

Во всяком случае на сторону Матвея присоединились еще несколько ребят, упрекая нового учителя в категоричности. У меня даже возникло чувство, что многие его посчитали в этот момент очередным глупцом, который считает себя слишком взрослым для того, чтобы выслушать тех, кто их младше.

– Думаю, многие из вас не разбираются в законах логики, построения аргументации, но это же не мешает вам спорить между собой? Не так ли?

– Да с чего вы это вообще взяли!? – возмущенно бросила Света.

– Вы разговариваете со своими подругами, друзьями, родными, ммм … к примеру о любви. Есть такое?

– Ну, – промычал Матвей.

– Большинство из вас наверно даже уверены, что они уже любили или любят, – с улыбкой произнес Григорий. – Но подумайте, так ли много вы об этом знаете? Я не говорю, что я знаю больше вас. Возможно даже куда меньше. Но когда вы говорите о любви, разве вы не рассказываете свои чувства? Что является это в вашем понимании. В вашем мире. Конечно, даже всех слов мира будет безмерно скудно, чтобы описать это состояние, но все-таки какие-никакие слова вы будете говорить и самое главное закладывать в эти слова смысл. Также и с музыкой.

После небольшого монолога учителя было неуклюжее молчание.

– Мне нравится рок-музыка, – обратился учитель к Матвею.

– Григорий Игоревич, – прозвучал голос с задних парт.

– Да? И не зовите меня Григорий Игоревич, зовите меня Грэг.

– Как доктора Хауса4? – спросил Павел, сидящей позади меня.

– Да, только я умней. – Сделал изобразительное лицо Грэг. – Что ты хотел спросить?

– А в какой группе вы играли? Нам Артем Александрович сказал, что вы настоящий музыкант.