Чтение онлайн

— А Джеймс?

— Вы привязались к нему? Кажется, и во время войны вы просили, чтобы в его дивизию поставки поступали в первую очередь… Ах, как это мило!

Филипп цокнул языком.

— Говорите! Хоть это вы должны мне сказать, — потребовала я, игнорируя смущение вперемешку с гневом.

— Ну, раз вы так просите… Если граф Астер не будет вставлять мне палки в колеса и посидит тихо, пока я начну обвинительный процесс и лишение Гидеона титула, ходатайство об его изгнании в северные провинции, казнь членов рода моей дражайшей мачехи… — принц загибал пальцы. Я хотела сглотнуть, но во рту было сухо как в пустыне. Когда он все рассчитал?

— …то в нем у меня необходимости тоже нет. Вы сможете покинуть столицу. Поженитесь или нет, более мне в этом интереса не будет. Если вы будете держать язык за зубами обо всем, что услышали сегодня, разумеется.

Серые глаза принца сверкнули стальным блеском за линзами очков. Притворщик, интриган, ослепленный местью… если бы дело не касалось меня я бы даже восхитилась. Холодный расчёт и ничего более, а о людях он говорит словно о вещах или инструментах, которые использует.

Я прикусила губу, чтобы не дать вырваться наружу необдуманным словам.

— Выбора у меня все равно нет, — я потянулась за оставленной принцем на столике книгой, которую сама же ему и преподнесла.

— Пожалуй, так и есть, — принц подпер лицо кулаком, раскинувшись на диване и наблюдая за мной словно хищник за добычей. Его внешний вид не соответствовал той ауре, которой он обладал. Только вот не стоит недооценивать таких людей, которые на первый взгляд совершенно обычные и не выделяются ничем от остальных.

Я встала и убрала томик обратно в сумку.

— Да, Равина в слезах поведала мне о том, как ей не хочется замуж.

Филипп прищурился и рассмеялся.

— Какой приятный бонус, леди.

Был он уже в курсе, или же нет, но этим сведениям применение найдется. Я кивнула, постараюсь скрыть написанное на лице неудовольствие от встречи.

На улице светило солнце, от резкой смены света я прищурилась и подняла ладонь козырьком ко лбу, попетляла по столице, сняла комнату в гостиной и вышла из номера уже в обличии леди по имени Флоренс Винтер. Чувствовала себя при этом как агент из фильмов про шпионов.

Пока экипаж вез меня в дом Астеров в столице, я раздумывала о том, стоит ли говорить Джеймсу об истинной личности лорда Брука. Эти сведения я так и оставила тайной. Конечно, ничего такого в этом не было, подумаешь, невеста купила поддельную личину и ведет предпринимательскую деятельность от чужого имени, разве это какой-то смертный грех?

Но когда пришло время говорить правду, делиться и этим отчего-то не хотелось. Возможно, я просто хотела сохранить в секрете то, что было мне дорого. А может, и вовсе не желала открываться другому человеку без остатка. Напрямую Джеймса и его благополучия правда о происхождении лорда Брука не касалась, значит, можно и не распространяться, верно же?

Я собой гордилась, но еще боялась, что узнай он правду, заподозрит что-то неладное или разочаруется. В одночасье его невеста, провинциальная глупышка вдруг так резко поменялась… Подозрительно, как ни крути. Но ни Томас, ни барон, у которых оснований для подозрений было ничуть не меньше, ведьмой меня не нарекли и ни в чем не обвиняли.

И все же какой-то последний рубеж моей неуверенной сомневающейся натуры не давал мне сказать жениху правду.

Мужчины, узнав, что женщина может жить и без его помощи и денег, порой реагируют неадекватно. Сильные и независимые представительницы «слабого» пола могут и пугать таких уверенных в себе на первый взгляд смельчаков, покоряющих горы и моря.

Быть богатой, потому что семья, которая содержит тебя, разбогатела — это одно, но быть обеспеченной благодаря собственным усилиям, другое. Не знаю, что именно подумал Джеймс, когда услышал о том, что Винтеры не просто не бедствуют, а очень даже наоборот, но думаю, что он точно не понял, что к этому руку приложила именно я. Возможно, он считает все счастливым стечением дел, как и многие другие, не посвященные в нашу тайну — арендатор со своими идеями принесли на земли баронства бесконечную золотоносную жилу.

В этом мире даже больше чем на Земле царят патриархальные устои. Женщина не самостоятельна, ее опекает отец, потом муж, потом сын и все в таком духе.

Я просто не хочу разочароваться, поймала себя на мысли. Не хочу ошибиться в человеке, о котором у меня уже сложилось иное мнение. Но почему? Я могла бы принять, если бы подобных взглядом придерживался кто-то другой, но вероятность того, что и Джеймс окажется обычным мужчиной с такими же мировоззрениями, отчего-то пугала.

С таким противоречием я бы не смогла смириться. Терпеть, что мне будут диктовать как поступать и контролировать, взваливать вину за то, что я способнее, лучше только из-за того, что трудно дотянуться до высот, которые мне покорились…

Джеймс встречал меня на крыльце. Заметив издалека подъехавший экипаж, он встал из плетенного кресла при входе, и большими шагами быстро достиг ворот.

Я расплатилась, вышла из кареты и подняла на него взгляд.

— Как все прошло? Зря я не поехал с тобой, чуть с ума не сошел от тревоги. А ты еще и охрану брать отказалась, вот как мне было быть… А если что случилось бы, сейчас в столице неспокойно.

Насупленное выражение лица жениха было забавным, мое настроение улучшилось в разы, я даже хихикнула.

— Скоро во дворце будет бал, мы приглашены. После него можем сразу же покинуть столицу.

Лучезарная улыбка Джеймса едва ли не сбила меня с ног.

— Все в порядке? Фло, у тебя жар? Твое лицо покраснело.

Это болезнь. Простуда. Ника не иначе.

Сние глаза в обрамлении длинных черных ресниц заботливо разглядывали мое лицо, в то время как большая ладонь осторожно коснулась лба.

Помогите. Лицу стало еще жарче.

— Я-я в порядке. Нужно отдохнуть, — ответила, заикаясь и бросилась в дом, оставляя позади замершего с поднятой рукой Джеймса.

Это не правда. Не может ею быть. Но как бы я не пыталась убедить себя во лжи, краска не желала сходить с лица, а сердце не замедляло свой ритм.

— Какой фасон предпочитаете?

Мы с Джеймсом, как и ожидалось, получили приглашения на бал в императорском дворце, который состоится через две недели. К счастью, на заветной бумаге высшего качества каллиграфическим почерком было выведено мое, Флоренс Винтер, имя. Полагаю, что принц Филипп догадался, что мой жених не в курсе раздвоения личности своей невесты, одна из которых является мужчиной, иначе адресованное лорду Бруку послание вызвало бы массу вопросов и подозрений.