Я слишком долго мечтала
Шрифт:
Мост Жака Картье. Движение становится интенсивнее. Такси замедляет ход. Внезапно я наклоняюсь вперед, хватаю шофера за плечо и кричу:
– Остановитесь!
Водитель резко жмет на тормоза. Фло вскидывается, ошалело смотрит на меня, не понимая, в чем дело. «Ты что, совсем сбрендила?» – читаю я в ее глазах. Это первое, что приходит в голову, так почему бы не опровергнуть, раз и навсегда, вторую гипотезу? О колдовстве…
Такси кое-как тормозит на аварийной полосе. Я распахиваю дверцу, и на меня тут же налетает бешеный ветер, забирается под юбку, вздымает полы жакета. Я размахиваю руками, словно выгребаю против течения, бегу к балюстраде. Под мостом, пятьюдесятью метрами ниже, лениво течет Святой Лаврентий.
Фло не успела меня задержать, она пугается, решив, что я собираюсь броситься в реку, и отчаянно вопит: «Нееееет!» Машины на мосту сбрасывают скорость, сигналят, водители удивленно таращатся на женщину в форме стюардессы, склонившуюся над пустотой. А я больше никого и ничего не слушаю. Открываю сумку и не глядя роюсь в ней. Наконец пальцы нащупывают камень времени. На миг сжимаю его в кулаке, потом набираю побольше воздуха в грудь и, размахнувшись, забрасываю в воду, как можно дальше. Внизу медленно и невозмутимо ползет баржа с контейнерами. Речные трамвайчики дремлют у подножия белой башни на Часовой набережной. Еще секунду я смотрю, как расходятся круги от эфемерного колодца, в котором исчез мой камень, а потом спокойно возвращаюсь в такси.
Фло улыбается – она поняла.
Теперь осталось всего два объяснения.
Это история двух влюбленных.
И один из них сошел с ума.
Илиан? Или я?
Я жду. Таково ремесло стюардессы – умение ждать. Три четверти нашего рабочего времени занимает ожидание. С улыбкой на губах.
Предполетный инструктаж начнется через двадцать минут. Самолет взлетит через час. Сидя в зале ожидания для персонала, я в три клика нахожу в интернете то, что хотела. На другом конце зала Фло кокетничает с sexy– стюардами American Airlines.
– Хочу позвонить своим, – говорю я Эмманюэль.
Наша «старшая» сосредоточенно изучает список пассажиров, словно решила заучить его наизусть. Пытаясь скрыть смятение от коллег, я ищу укромный уголок и нахожу его в каморке, где стоят тележки уборщиц. Прислоняюсь к стене, но мне чудится, что я соскальзываю куда-то вниз. Делаю над собой усилие, заставляя ноги не подгибаться, а руки – не дрожать. Одно-единственное нажатие – и на экране телефона высвечивается номер, который возвращает меня в прошлое, хотя мне следовало бы навсегда вычеркнуть его из своей жизни.
@-TAC Prod
Лос-Анджелес
Секретарша отвечает по-английски, но я быстро перебиваю ее и не даю времени опомниться:
– Я хотела бы поговорить с Улиссом Лавалье. Это Натали, его старая знакомая. Назовите ему мое имя, я уверена, что он захочет меня выслушать.
Девица не спорит. Хотя я предпочла бы отсрочку, чтобы успеть набрать воздуха в легкие и унять бешеное сердцебиение. Голос Улисса настигает меня еще до того, как я перевела дух:
– Натали? Натали, что случилось?
– Я в Монреале и скоро вылетаю в Париж. Поэтому очень спешу, Улисс.
В трубке звучит смеющийся голос продюсера:
– Ты в Монреале и вспомнила обо мне? Очень мило с твоей стороны, моя дорогая! Правда, сам я уже три года не бывал в этом славном городе. Стоит разнежиться на горячем калифорнийском солнышке, и…
Я замечаю, что Улисс потерял квебекский акцент, остались отдельные нотки, едва различимые в букете других тональностей – бельгийских, парижских, американских. Офранцуженные…
– У меня мало времени, Улисс. Я… мне нужно поговорить с Илианом.
С этими словами я бессильно сползаю по стенке. Улисс молчит. Долго. Черт подери, ну пусть он ответит, пусть ответит, иначе я рухну!
– Мне кажется, это не очень удачная мысль.
Тем хуже. Я оседаю на пол, словно раздавленный паук. И сижу, скрючившись, уткнувшись подбородком в колени и прижав к губам телефон, как ребенок любимую игрушку.
– Дай мне его номер, Улисс! Больше мне ничего от тебя не нужно.
Продюсер отвечает медленно, подчеркивая каждое слово, – так нотариусы зачитывают акт о продаже:
– Тебе же известен ваш договор, Натали. Ты его тоже подписала. Никаких контактов. Никаких новостей. Никогда.
– Это было двадцать лет назад!..
– Договор был пожизненным. Илиану потребовалось очень много времени, чтобы прийти в себя. Ты заставила его жестоко страдать.
– Я и сама настрадалась не меньше…
– Можешь мне поверить, твои страдания ничто по сравнению с его муками.
В мой закуток входят два парня с мешками для мусора и девушка с подметальной тележкой. Все трое смотрят на меня, как на брошенный конфетный фантик. Жду, когда они отойдут. Мне не дает покоя один вопрос:
– Ты виделся с тех пор с Илианом? Как он живет? Скажи хотя бы, что с ним стало?
– У него все хорошо, не волнуйся, теперь он в порядке. Живет-поживает. Если уж хочешь знать, работает продавцом в отделе музыкальных дисков, во «Фнаке» [48] . Это самая для него подходящая работа.
48
«Фнак» – международная сеть крупных магазинов, торгующих книгами, альбомами по искусству, дисками и электроникой.
– В каком именно магазине?
Продюсер позволяет себе легкий смешок:
– Нет, Натали, нет. Я и так сказал слишком много.
– Ты с ним видишься? Хотя бы изредка?
– Болтаем по телефону. Переписываемся. А когда я бываю в Париже, встречаемся.
– Где именно – в Париже?
К Улиссу на миг возвращается былая манера речи:
– Кончай, Натали! Оставь Илиана в покое! Забудь его, как он тебя забыл. И не смей больше к нему приставать!
– Но мне необходимо с ним поговорить! Это очень важно! Просто дай мне его номер, а он сам решит, общаться со мной или нет.
– Зачем, Натали? Зачем тебе это?
– Долго объяснять. Я и сама ничего не понимаю.
Слышу в трубке тяжкий вздох Улисса:
– Ох, и зачем только я тебя впустил тогда в «Метрополис»! Нарушил правило номер один: никаких баб за сценой!
Кажется, мне удалось его смягчить. Я не забыла характер Улисса: ворчит – значит, скоро уступит.
– Обещаю, позже мы обязательно обсудим и твои сожаления. Ты же сам сказал, что Илиан в порядке. И неудивительно, столько лет прошло. Дай мне его телефон – только телефон, не адрес. Илиан сам решит, ответить мне или нет.