Чтение онлайн

— Да, всё правильно. Диктуй адрес.

Девушка продиктовала адрес, я тихо присвистнула. Богатый райончик. Впрочем, выездные консультации чаще всего и заказывали люди с большим достатком. Но в Барвихе мне бывать мне ещё не приходилось.

— Спасибо, Лика, ты можешь идти домой.

Я сделала необходимые отметки в своём еженедельнике, но Лика осталась стоять на прежнем месте.

— Что — то ещё? — спросила я девушку.

— У вас… всё хорошо? Вы немного странная в последнее время… Я подумала… может, у вас случилась какая — то неприятность?

Я смягчилась от её искреннего беспокойства и улыбнулась:

— Со мной всё хорошо. Правда. Не переживай.

Лицо девушки заметно расслабилось.

— До понедельника, Юлия Владимировна.

— До понедельника, Лика. И… спасибо.

*** Проехав небольшое расстояние по МКАДу, я свернула на Рублёво — Успенское шоссе по направлению к одному из самых элитных посёлков. Я ехала по грязной от расстаявшего снега дороге, усыпанной по обочине такими же грязными рекламными щитами, не переставая удивляться тому, как, феноменальным образом, роскошный мир богатых людей может сочетаться с такой ужасной дорогой, кривыми шлагбаумами и покосившимися заборами.

Наконец, я въехала в причёсанно — прилизанный антураж Барвихи Luxury и притормозила, чтобы спросить у местного охранника с рацией в руках, направление к нужному дому. Подъехав к шикарному особняку (хотя здесь все дома были шикарными) я заглушила двигатель и взяв папку, вышла из машины. Подошла к высокому ажурному забору, нажав кнопку вызова на каменном столбике калитки. Спустя какое — то время ко мне вышел охранник и попросил показать документы. Я достала из папки паспорт и протянула ему. Охранник внимательно его изучил, потом кивнув, запуская на частную территорию. Проведя меня к дому по красивой, очищенной от снега мозаичной дорожке, он открыл массивную дверь, показав рукой проходить внутрь.

Я переступила порог и вошла в большой холл. Времени осмотреться вокруг не было, потому что вскоре ко мне подошла пожилая улыбчивая женщина.

— Здравствуйте! — я первая начала разговор. — Вы…? — и тут замялась, боясь попасть в просак: женщина могла оказаться как и хозяйкой дома, так и его работницей.

— Я — Маргарита Павловна, помощница по — хозяйству и няня девочки. Моего начальника пока нет дома, но я проинформирована о вашем визите. Пройдёмте. Давайте сюда ваше пальто.

— Но, мне, всё же, предварительно хотелось бы поговорить с кем — то из родителей девочки, чтобы узнать действительную причину вызова.

— Отец девочки будет позже, вы пока просто пообщайтесь с нашей Машенькой, хорошо?

Я кивнула.

Мы поднялись на второй этаж и очутились в большой, наполненной светом детской комнате. За красивым белым столиком сидела тёмноволосая девочка и, склонив голову, что — то рисовала.

— Машенька, поздоровайся, к тебе пришли, — сказала Маргарита Павловна девочке. И уже обращаясь ко мне: — Я оставлю вас. Как закончите — спускайтесь, я буду вас ждать внизу.

Я кивнула. Женщина вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Девочка Маша продолжала рисовать, никак не отреагировав на слова своей няни.

— Здравствуй, Маша. Меня зовут Юлия Владимировна, я, как ты уже, наверное, знаешь — детский психолог. Мы можем с тобой пообщаться?

Девочка оторвалась от рисования и подняла голову. Огромные серые глаза совсем не по — детски с интересом уставились на меня. И тут я отшатнулась, ощутив внутри настоящий взрыв.

Потому что я узнала эти глаза!

— Как твоя фамилия? — еле произнесла я, чувствуя, как спазмом стянуло горло.

— Колесникова, — ответила девочка.

Моя догадка подтвердилась.

Маша — дочь Алексея!

10 глава

Мои мысли завертелись со скоростью света:

"Как я могла так промахнуться?! Ведь прежде я всегда узнавала все данные клиента! Но почему — то, в этот раз, Лика не сказала мне фамилию, только адрес, а я совершенно не обратила на это внимание. Хотя, конечно, при желании Алексей мог придумать любое имя, лишь бы я приехала в его дом. Но зачем ему это нужно? Для чего? И так ли, на самом деле, необходим психолог его дочери?"

Я не могла отделаться от ощущения, что меня, как наживку, посадили на крючок и забросили на середину самого глубокого озера.

Ещё раз оглядела аккуратную обстановку комнаты и вновь перевела взгляд на девочку. Необъяснимая тоска сжала сердце, когда я смотрела на склонённую над столом детскую головку.

"Она могла бы быть моей… — подумала я и сразу же пришла в испуг от этой непрошеной мысли. — Маша никак не могла быть моей дочерью. Она дочь Алексея и… Яны. А где, кстати, она? Где мать девочки?"

Я села за столик напротив Маши, позволив себе некоторое время тихонечко её разглядывать: хорошенькое розовое личико обрамлено красивым ободком, а ладная фигурка облачена в яркий костюмчик. Девочка удивительно была похожа на Лёшу. Незаметно вздохнув, я приступила к работе:

— Маша, мы можем с тобой поговорить? Ты не против?

Девочка кивнула, не прекращая своего занятия.

— Нравится рисовать?

Она снова кивнула.

— Нравится.

— А в школу ходить ты любишь?

— Люблю.

— У тебя есть там подруги?

— Только Полина и Ульяна. Остальные девчонки противные и глупые. Одну я даже побила — она своего щенка мучила и мне показывала. Он, бедненький, так громко пищал, когда она его за уши сильно тянула. Папу потом в школу вызывали. А вы правда психолог?

Маша смотрела на меня чистым и наивным взглядом, каким могут смотреть только дети и сердце моё дрогнуло. На меня нахлынула такая волна нежности, что возникло сильное желание протянуть руку и дотронуться до неё.

— Правда.

— Вы красивая. В нашей школе тоже есть психолог, но она не такая красивая. И вопросы задаёт дурацкие.

— Какие, например?

Она пожала плечами.

— Дурацкие. Почему мой папа расстался с моей мамой и почему я живу с ним, а не с ней.

Я замерла, вновь почувствовав необъяснимый жар в сердце.

"Значит, Алексей, отец — одиночка? Почему же так вышло? Что произошло между ним и его женой?"

Мне очень хотелось узнать ответы на эти, по мнению девочки "дурацкие вопросы", но я сдержалась, позволив лишь спросить:

— Ты скучаешь по маме, Маша?

Девочка, не раздумывая ответила:

— Нет. Я её плохо помню. У меня есть папа, бабушка, дедушка, Рита, ещё есть тётя Оля, но она живёт в другой стране, а ещё была Клеопатра.

— Клеопатра?

— Да. Моя кошка. Но она умерла. Бабушка сказала, что сейчас Клеопатра живёт на кошачьей радуге и ей там очень хорошо, поэтому я не должна плакать. Но я всё равно иногда плачу.