Чтение онлайн

– Что с тобой сегодня, Ира?
– спросил мужчина.
– Ты мне сегодня не нравишься. В твоих глазах я вижу нечто похожее на угрызения совести...

– Нет, Федя, это не то, не то, какие там могут быть угрызения совести? Мне просто тревожно на душе и гадко, мерзко. Противно, понимаешь ты?

– Да, вообще-то как-то не очень, - пожал широкими плечами Федор. По-моему, то, что происходит сейчас, вовсе не мерзко, гадко и противно. Это прекрасно, потому что справедливо. Или ты полагаешь, что такое преступление имеет сроки давности?

– Да о чем ты говоришь? Какие там сроки давности, Феденька? Разве ТАКОЕ можно забыть, простить? Чем больше проходит лет с тех пор, тем глубже я чувствую горечь своей утраты... Они отняли у меня все, абсолютно все, что у меня было... Как я выжила, сама не понимаю. Да и зачем выжила, тоже...

– Как это так зачем? Чтобы встретить меня, разумеется, - обиженно произнес Федор.

– Извини, - улыбнулась Ира и слегка дотронулась до плеча собеседника.
– Феденька, ты возродил меня, тебя мне послал Бог...

– Это ты мне дала счастье, Ирка, - улыбнулся и Федор.
– Я тебя не забывал никогда... Но наша встреча..., - зажмурил он глаза и встряхнул густыми волосами.
– Это фантастика, это рок... Если бы мне кто-то рассказал, я бы не поверил, что такое может быть. Я и сейчас не верю.

– Дотронься до меня, и поверишь. Я здесь, а не там, - указала она своим красивым длинным пальцем в потолок.
– Это и есть доказательство того, что все, что с нами произошло - правда...

... В октябре прошлого года поздно ночью Федор Красильников в приличном подпитии возвращался на своем БМВ со званого ужина в честь юбилея довольно известного эстрадного певца. Он ехал по Фрунзенской набережной. Вдруг около парапета он заметил женскую фигуру. Женщина забралась на парапет и собиралась броситься в воду - это было совершенно очевидно.

Реакция была мгновенной, Федор нажал на педаль газа, затем резко притормозил около самоубийцы, чуть ли не на ходу выскочил из машины и бросился к женщине. Он буквально удержал её за воротник пальто, когда она уже летела с парапета.

– Пустите меня!!!
– кричала она, пытаясь вцепиться в лицо своему спасителю.

– Прекратите, что вы делаете?
– бормотал обалдевший от этой сцены Федор.
– Опомнитесь же, наконец...

Женщина посопротивлялась ещё немного, а затем вдруг как-то сразу обмякла и стала оседать на холодную мокрую мостовую. Грудь её разразилась судорожными рыданиями. Федор потащил её к машине и впихнул в салон.

Она продолжала рыдать, закрыв лицо руками.

– Да что такое случилось?
– пытался выяснить Федор.

Вдруг она оторвала руки от лица и поглядела на него.

– Федя?
– прошептала она, вглядываясь в него.
– Федя Красильников?...

Федор смотрел на неё и никак не мог узнать. Затем зажег свет в машине и продолжал смотреть. Тем не менее, узнать не мог...

Женщина лет сорока пяти со спутанными густыми длинными волосами, одетая в дешевое испачканное осенней грязью пальто, мокрая, растерзанная, с заплаканным бледным некрасивым лицом... Кто она такая? Откуда она его знает?

– А ты не так уж изменился, - произнесла она, продолжая пристально смотреть ему в глаза.
– За почти что тридцать лет мог бы измениться и больше...

– Ирка?
– наконец начал узнавать и Федор.
– Ирка? Голощекина?

– Да, - вздохнула она.
– Слава Богу, что вообще узнал... Меня-то, наверняка, узнать невозможно. Я стала настоящей старухой. То ли дело ты красавец мужчина... Шикарная иномарка, кашемировое пальто... Тебе ведь всего сорок, Феденька, правда, я не ошибаюсь?

– Да... Будет через месяц...

– А мне уже сорок четыре... А последние девять лет идут как минимум один к трем, вот и посчитай, сколько мне... Так что, твое разочарование моим обликом вполне объяснимо...

– Да что ты? Я просто плохо вижу, особенно в темноте. Ну, рассказывай... Что-то произошло? С твоими близкими?

Ирина вздохнула и снова закрыла лицо руками.

– Ты куда ехал, Феденька? Тебе, наверное, пора домой. Тебя ждут жена и дети... Ты спас меня, и я пока воздержусь от новой попытки..., - как-то блаженно улыбнулась она.
– Сделай теперь ещё одно маленькое доброе дело отвези меня домой. Сил нет идти. Тут недалеко. Я ведь живу на Фрунзенской набережной, через квартал...

– Меня не ждут ни жена, ни дети, - возразил Федор.
– Я холост и детей у меня нет.

– А кто же у тебя есть?

– Как кто? Братья, сестра Вероника... А Володька погиб... Там, тяжело, с надрывом вздохнул он.
– Там, в интернате для больных детей... Его... добрые воспитатели слишком хорошо воспитывали...

Ирина слегка дотронулась до его плеча в кашемировом пальто.

– Нас троих отыскал старший брат Григорий. И теперь мы у него на попечении. Правда, в настоящее время один я тунеядец на вольных хлебах... Алешка воевал в Афганистане, потом попал в тюрьму, теперь у него свое охранное агентство, Вероника вышла замуж... Живет в Петербурге.

– А ты?

– А я бездельник. Тунеядец и проходимец. Паразит, короче говоря. Живу за счет старшего брата... Порой даже меценатствую за его счет... Общаюсь с творческой интеллигенцией. Музыкой занимаюсь, так, для души, иногда пишу стихи... Брат мне ни в чем не отказывает...

– А кто он? Новый русский?

– Что-то вроде этого, - уклончиво ответил Федор.
– Когда-нибудь расскажу поподробнее... Но ладно, хватит обо мне... Я живу неплохо, брат мне купил квартиру в центре, машину вот хорошую, деньгами снабжает постоянно. Я одуреваю от безделья и его опеки. Стыдно, но с ним не поспоришь... Алешка от него ничего не берет, он, сама помнишь, упрямый, самостоятельный... Что за чушь я говорю?!
– опомнился он.
– Ранний склероз... К тому же я сегодня ещё и выпил немало... Ты же его не знаешь, он рос в другом детдоме.

– А как Вероника? Я её хорошо помню, хоть с тех пор и прошло столько лет... Она была такая чудная девочка...

– С ней все в порядке. Вышла замуж за хорошего человека. Он художник, они живут в Санкт-Петербурге. У неё двое детей... Ну расскажи все же о себе...

– Потом, Федя, как-нибудь потом. Я сейчас не могу... Что ты меня мучаешь?

– Да ладно, Ира, ладно... Не буду. Поехали сейчас же ко мне. Я живу на Арбате, в Староконюшенном переулке. Живу один. Ну, поехали...

– Нет, - ответила Ирина.
– Я не хочу. Отвези меня домой. Ты жалеешь меня, я тебе неприятна, я же вижу... Что я, не знаю, как выгляжу... Я ещё в состоянии посмотреть на себя со стороны...

– А я ведь искал тебя, - тихо сказал Федор.
– Я навел о тебе справки, давно еще... Узнал, что ты теперь Малиновская, что у тебя есть муж и сын Алексей...

Его слова были прерваны истерическим криком.

– Нет их! Нет! Давно нет! Никого у меня нет! Тебе повезло, тебя отыскал брат! А я как была круглая сирота, такой и осталась!!! У меня есть только дом, только моя квартира! И я пойду туда!

Она открыла дверцу машины и в своих стоптанных сапогах побежала по набережной. Федор бросился за ней.