Чтение онлайн

— Естественно, иначе он поднялся бы вверх, а не стелился по земле.

— Жаль, что мы не в лесу. Так можно было бы забраться на дерево. Проклятая степь!

— Приходится выбирать из того, что имеем.

Николай чисто машинально отсчитывал в уме шаги, которые пробежал. Делал это не с какой-то конкретной целью, а лишь для того, чтобы отвлечь мысли, не думать о нависшей опасности. Он-то знал действие отравляющего газа, ему приходилось видеть погибших от него. Посиневшие лица, высунутые языки, кровавая пена, застывшая на распухших, искусанных губах.

— Не успеем, — вновь стал паниковать Ричард. — Видит бог, не успеем! Уже нет больше сил, — американцу хотелось упасть на землю и дожидаться смерти, получить несколько минут спокойствия и отдыха, просто лежать, закрыв глаза, и ждать.

— Не раскисай, соберись, — подбадривал его Николай.

Почему-то мысль о лесе, где можно залезть на дерево и пропустить ядовитое облако под собой, крепко засела в голове поручика. Но как тут, в степи, взлетишь в воздух? Рядом шуршал тростник, за его изгибом открылась разработанная площадка. Кто-то из местных жителей зимой начал здесь заготавливать сухой тростник, складывать в большие скирды. Наверное, надеялся, пока еще стоят морозы, вывезти его к своему жилью. Тростник в степи служил и как топливо, и как подстилка, из него вязали маты, сооружали загоны, защищающие скот от пронизывающих ветров. Но работа человека пропала зря. Японцы расширили полигон, и все заготовленное осталось на его территории. Соваться сюда было рискованно, можно и жизнью поплатиться.

— Стойте! — крикнул Николай и замер, он завороженно смотрел на скирду.

Высоты в ней было, конечно же, не четыре или пять метров, а всего три, так что сверху не отсидишься, когда подоспеет ядовитое облако. Ричард первым уловил ход мыслей Галицкого. Можно было успеть набросать тростник, а его вокруг еще валялось в изобилии, нарастить высоту и забраться наверх.

— За дело! — крикнул американец и схватил в охапку сухие прочные стебли.

Буквально за минуту работы стало понятно, что вряд ли удастся успеть. Вот тогда и пригодились прихваченные тибетским монахом с «места казни» веревки. Работу организовали грамотно, двое стояли на скирде и затаскивали наверх веревками то, что подавали им снизу.

— Черт! — ругался Ричард. — Из-за темноты не видно, где облако, — он всматривался в сгустившуюся темноту.

На небе уже проклюнулись звезды.

— Еще пару вязанок, и лезьте наверх, — сказал Николай.

— Газ сразу действует? — допытывался американец, затаскивая еще одну охапку тростника.

— Не совсем, придется помучиться, — ответил Галицкий.

— Он уже здесь, — снизу послышался кашель Ямадо, и камикадзе в панике стал карабкаться наверх.

Однако забраться было не так-то просто. Ноги скользили по тростнику, ухватиться не за что. Уже почти добравшийся до вершины Ямадо с криком сорвался, его еле успели ухватить и затащить наверх Николай с Ричардом.

— Чунто! — кричал Галицкий. — Чего медлишь? Скорее наверх!

Тибетский монах неспешно ковырялся где-то в темноте, слышалось потрескивание.

— Ты умереть собрался?

Ответа не послышалось. Монах, судя по всему, был жив, трещал тростником, ходил в темноте.

— Там точно газ, — в ужасе говорил бывший камикадзе, я слышал его запах, я пару раз вдохнул его. Я умру?

— Думаю, что нет, — сказал Николай, смерть наступает через несколько минут вдыхания. — Чунто! Сюда!

Наконец внизу показался спокойный, как деревянная колода, тибетский монах, он бросил веревку и знаком показал, чтобы втащили еще одну охапку тростника.

— Черт с ней, залезай сам! — крикнул Николай. — Мы тебя затащим!

Чунто жестом показал, что в первую очередь должен быть поднят тростник и только потом он сам.

— Упрямый как осел, — сказал в сердцах Николай и вместе с Ричардом стал торопливо выбирать веревку.

Охапку бросили под ноги, выиграв таким образом еще несколько сантиметров.

— Руку давай! — американец нагнулся, протянул руку Чунто.

Общими усилиями тибетского монаха затащили наверх скирды.

— Наглотался газа? — Галицкий раздвинул Чунто веки, заглянул в глаза.

— Почему наглотался? — Чунто удивленно пожал плечами. — Я просто задержал дыхание, лишь только почуял запах.

— И сколько ты не дышал? — прикидывал в уме Николай.

— Я могу спокойно обходиться без воздуха и двадцать минут, но это если просто лежать и ничего не делать. А в движении минут десять, это точно. Монастырская практика. Старый монах, который меня учил, мог не дышать больше часа.

На этот раз Николай не произнес своего обычного «не может такого быть». Ведь «чудо» произошло у него на глазах. Обычный человек может задерживать дыхание на минуту, максимум на две. А Чунто копошился внизу уж точно больше пяти. И это после долгого бега, забирающего из организма весь кислород. Галицкий до сих пор не восстановил до конца дыхание.

— Расскажи, как ты тренируешься? — попросил поручик.

— Надо просто задержать дыхание и забыть о том, что тебе хочется и нужно дышать, вот и все.

— Так не бывает.

— Самое сложное — это забыть. В этом все искусство, приемы вырабатывались столетиями. Вам, европейцам, этого не понять.

— Но Ямадо же японец. Почему он не понимает, как тебе это удается?

— Их культура очень далека от тибетской. Это два разных мира. Японцы по сравнению с нами молодая нация.

Сказав это, Чунто сел и стал медитировать, словно находился в самом безопасном месте на Земле.

— Не перестаю ему удивляться, — пробормотал Николай.

— Внизу газ, — хмурился американец. — Он до нас не доберется?

— Не знаю, — Николай приложил палец к губам и прислушался.

Под ними явственно хрустел тростник. Это могло означать, что скирда оседала под весом четырех взрослых мужчин. Поручику показалось, что он даже ощущает это проседание.

— Поменьше двигайтесь, — предупредил он. — Скирда приминается, становится ниже.

Ричард и Ямадо замерли, Чунто сидел неподвижно. Около минуты все молчали. Затем Ямадо тихо произнес:

— Я вновь чувствую этот запах.

Японец дернулся, словно хотел подпрыгнуть, но от этого движения лишь провалился по колена в сложенный тростник.

— Это конец! Мы сдохнем! Все зря! — нервно выкрикивал Ричард.

Галицкий и сам чувствовал, как у него начинает першить в горле, как подступают позывы рвоты. Еще несколько минут — и газ погубит их всех. Но не взлетишь же в небо! Разве что на такое способен тибетский монах. Черт знает, чему еще научили его в монастыре.

— Чунто, нам сейчас бы очень пригодился твой вход в Шамбалу, — невесело пошутил он.

Монах даже не шелохнулся, он не попытался встать, чтобы его голова оказалась выше, просто сидел и не дышал. За двадцать минут облако могло и миновать скирду. Но несмотря на безвыходность ситуации, поручик лихорадочно думал, пытаясь отыскать пути спасения. Голова уже начинала кружиться.

— Есть! — выкрикнул он и тут же смолк, поняв, что не стоит тратить драгоценный воздух в легких на разговор.

Николай задержал дыхание и принялся руками разгребать тростник под ногами.

— Ты совсем с ума сошел! — схватил его сзади Ричард.