Чтение онлайн

В «Исторической поэтике» Л.Н. Веселовского стилистические особенности устно-поэтической речи получили широкую трактовку применительно к различным жанрам фольклора и на материале многих языков [14] . Специальное внимание Веселовский посвятил приему повторения-формулы, как характерной особенности эпического стиля. «Я различаю повторение-формулу, известное греческому эпосу, встречающееся и во французском, но особенно развитое в славянском и русском: постоянные формулы для известных положений, неотделимые от них, приставшие к ним, как пристает к слову характеризующий его эпитет; с повторением известного положения в течение рассказа возвращаются и соответствующие формулы: герой снаряжается, выезжает, бьется, держит речь, так сказать по одному иконописному подлиннику» [15] .

В понимание сущности эпических формул значительный вклад был внесен в дальнейшем В. М. Жирмунским, показавшим неразрывную связь этого явления с традиционностью патриархального быта и соответственно с типизирующим характером мышления и стиля. Говоря о постоянстве сюжетных ситуаций, составляющем одну из определяющих особенностей эпической поэзии, В.М. Жирмунский указывает, что бытовая основа «подобных эпизодов, столь же прочная, как и старинный патриархальный общественный быт, закрепляется народным творчеством в типичных «нормальных» формах, которые ложатся в основу прочной художественной традиции». И далее: «С этой точки зрения, для эпоса всех народов особенно характерны типические «общие места», так называемые эпические клише или шаблоны, вроде седлания коня, богатырской скачки и т. п. в русских былинах» [16] .

Благодаря богатству живой эпической традиции фольклор южнославянских и восточнославянских народов уже с конца XIX в, составил основное поле исследований универсальных признаков эпического творчества и исторических условий его бытования, а также характерных для него формально-языковых средств. На широком материале типических формул, извлеченных из текстов сербско-хорватских, болгарских, русских и украинских эпических песен, Франц Миклошич составил перечень «изобразительных средств» славянского эпоса. Под общей рубрикой «повторений» Миклошич анализирует характерные для эпического фольклора формулообразные типы словесных сочетаний – простое повторение слова, повторение предлога, повторение через отрицание противоположности, соединение однородных по значению слов, соединение двух однородных выражений, различных по объему, соединение этимологически родственных слов и др. [17] Предметом подробного рассмотрения явились также формулы сравнения и постоянные эпитеты.

С типизацией изобразительных средств Миклошич связывал способность народных певцов воспроизводить песни не по памяти, но продолжая творческую работу, иначе понимая или, может быть, лишь иначе выражая отдельные подробности [18] .

Живые традиции эпической поэзии, сохранившиеся до нового времени в Югославии, привлекают к себе в последние десятилетия большое внимание в аспекте общей теории эпоса. Сущность творческого метода эпических певцов и характер применяемых ими формальных средств явились предметом специальных исследований американских фольклористов М, Парри и А, Лорда. От занятий Гомером эти ученые обратились к полевому изучению сербско-хорватской эпической поэзии в ее живом бытовании и через нее снова вернулись к Гомеру, достигнув более глубокого понимания характера древнегреческой эпической традиции [19] , В центре их внимания оказались следующие вопросы: характер постоянных формул и их место в составе эпического текста, техника и принципы обучения народного певца, сущность процесса исполнения эпических произведений.

Исполнение эпического произведения, согласно теории Парри-Лорда (ср. вышеприведенное высказывание Фр. Миклошича), всегда является актом творчества, а не воспроизведением по памяти. Возможность творческого воссоздания новых и новых вариантов эпического текста определяется наличием в памяти певца запаса типовых формул-модулей, с помощью которых он всякий раз заново осуществляет – более пространно или, наоборот, лаконично – построение текста песни. А, Лорд, синтезировавший в своем известном труде результаты работ школы М, Парри, указал на недостаточность и неопределенность употребления исследователями Гомера терминов «повторение», «постоянный эпитет», «эпическое клише», «стереотипная фраза». При этом он подчеркнул значение определения «формулы» как «группы слов, регулярно употребляемой в тождественных метрических условиях для выражения заданной основной идеи» [20] .

Согласно анализам сербско-хорватских эпических текстов, произведенным Парри и Лордом, значительная часть стихотворных строк в этих текстах оказывается заполненной материалом формул и формообразных выражений (formulaie expression). Наиболее общие формулы, связанные с обозначением наиболее общих и распространенных в эпических произведениях идей и образов, составляют «краеугольный камень устного стиля» [21] . И далее А. Лорд делает решительный вывод: «Иными словами, описанный выше способ обучения заставляет певца составлять и переставлять фразы, те же самые фразы снова и снова, как только в этом появляется надобность. Формулы в устном повествовательном стиле не ограничены сравнительно небольшим количеством эпических «общих мест», но в действительности насыщают собой все. В песне нет ничего, что не было формулообразным (formulaic)» [22] .

Исследовательский метод Парри-Лорда широко применяется в настоящее время в исследовании как живых эпических традиций, так и засвидетельствованных в давних записях эпических произведений прошлого [23] . В то же время некоторые преувеличения, присущие их концепции, подвергаются критике. Так, например, Р. Менендес Пидаль не согласен с явным преувеличением роли импровизации в процессе исполнения произведений народного эпоса и соответственно с преуменьшением значения передачи по памяти традиционного текста [24] .

Преувеличением кажется также приведенный выше вывод о том, что эпический текст целиком состоит из формулообразного материала. При таком подходе процесс исполнения эпического произведения, представляемого как импровизация, сводится к более или менее искусному нанизыванию готовых формул. В то же время возможность поэтических инноваций в пределах традиции, возможность проявления действительных элементов художественного творчества при создании отдельных вариантов эпического текста и передачи этих вариантов затем по памяти теорией Парри-Лорда недооценивается [25] [31–32].

Тем не менее само положение о роли формул в создании и воспроизведении эпического текста, выдвинутое задолго до появления труда М. Парри и А. Лорда, но глубоко разработанное этими исследователями, вне сомнения является правильным и научно плодотворным. Говоря о формулах, А. Лорд исходит прежде всего из понятия определенных моделей построения формул, которыми народный певец овладевает подобно тому, как любой говорящий овладевает определенным количеством грамматических моделей языка. Модели, по которым строятся формулы, составляют как бы «специализированную поэтическую грамматику» [26] . Освоив известное количество «основных моделей» (basic patterns), певец не нуждается в заучивании большой массы отдельных формул. Пользуясь типовыми образами, он строит стереотипные формулы путем замены одних слов другими. В постоянстве процесса реализации ранее освоенных моделей проявляется сущность устно-поэтического языка как языка в значительной мере стандартизованного. Устойчивость и повторяемость стилистически отработанных типов словосочетаний определяют его нормативность.

Сказанное относится, разумеется, не только к эпической традиции, но в различной степени и к другим жанрам фольклора. Так, например, выработанностью типовых формул обычно отличается язык похоронных причетов. В народных похоронных плачах, писал Ю.М. Соколов, «огромную роль играет поэтическая традиция, выработавшая в течение веков ряд устойчивых формул, образов, композиционных приемов, что облегчало запоминание отрывков плача и импровизацию в пределах установленного стиля, импровизацию, часто заключавшуюся лишь в более или менее свободном комбинировании традиционных формул» [27] . Высшая степень приближения к законченным стереотипным формулам характерна для пословиц и поговорок, которые, по мнению некоторых исследователей, находятся на грани фольклора и фразеологии, так как они не «исполняются», но «существуют в языке и функционируют в нем так же, как и другие фразеологические обороты» [28] .

Фактор устойчивости стереотипных моделей языка фольклора в самом широком понимании этого термина, т. е. включая сюда не только произведения устно-поэтического творчества, но и текстовый материал разговорного рода календарных, семейных и общественных ритуалов, принятых в деревенском быту, а также устные формулировки норм обычного права, играет определяющую роль в создании сублимированной формы устной народной речи, которая и по своей функции, и по своим формально-стилистическим признакам, а также и по характеру лексики отличается от речи повседневно-бытового общения.