Чтение онлайн

Наконец, когда стало рассветать, кто-то из казаков крикнул:

— Земля! Нас несет прямо на скалы!

Действительно, через несколько мгновений все увидели буруны, челн несло прямо на них. Дальше в ста метрах начиналась береговая линия. Чайку подбросило на скрытых водой рифах, царапнув днищем, а затем швырнуло прямо на скалистый берег. Море продолжало бушевать, но казаки, уже было распростившиеся с жизнью, издали дружный вздох облегчения: угроза гибели в море отпала.

Но, осмотрев свой челн, они убедились, что все еще далеко не окончилось. Днище ударом об рифы или о прибрежные скалы было повреждено так, что отремонтировать его не представлялось никакой возможности. Просмоленые швы бортов разошлись на толщину пальца.

— Даа, — крякнул Богун, рука которого непроизвольно потянулась к затылку, — тут проще построить новую чайку. Починить ее уже никому не удастся.

Казаки стали озираться по сторонам, пытаясь понять, куда же их занесло. Между тем, дождь прекратился, ветер разогнал черные тучи, посветлело. Богун, Пивторакожуха, и еще несколько казаков постарше, посовещавшись пришли к выводу, что их челн потерпел крушение верстах в тридцати к северу от мыса Тархенкута. По тому, как вытянулись их лица, Серко и молодые казаки поняли, что положение, в котором они оказались крайне серьезно.

— Мы оказались в ловушке, — мрачно произнес Богун, подобрав с земли какую-то веточку и набрасывая на сыром песке абрис верхней части Крымского полуострова. — Вот глядите, севернее в ста верстах от нас Ор. Нам туда нельзя, там сейчас полно татар. Вдоль берега на юг к Тархенкуту тоже нельзя, там уже видели нашу флотилию и знают, что запорожцы вышли в море. Везде по берегу рыщут татарские разъезды. Тут тоже оставаться не имеет смысла…

— А может все же податься к Ору, пан атаман? — тряхнул белокурой чупрыной, Морозенко. — Вдруг гетманы уже взяли Перекоп?

Ивану нравился этот молодой шляхтич, одних с ним лет. Настоящее его имя было Ян Станислав Мрзовицкий, он, как и сам Иван был выходцем из застянковой шляхты, откуда-то с Малой Польши. Пора, когда во главе запорожцев стояли князья Вишневецкие, Зборовские, Глинские уже давно прошла, но многие представители мелкопоместной или, как ее называли в Великой Польше, застянковой, шляхты считали за честь побывать на Сечи и приобрести военный опыт, который позднее помогал им при поступлении на службу в хоругви коронных войск.

Богун задумался, достал из кармана изогнутую короткую люльку, отсыпал из кожаного непромокаемого кисета порцию табаку, уплотнил его прокуренным пальцем в чубуке, достал кресало, кремень и трут, высек огонь. Глядя, как атаман раскуривает люльку, молчали и остальные.

— К Ору говоришь? — наконец, промолвил Богун. — Что ж, может, Тарас с Чарнотой действительно уже взяли его. Но для начала нам надо выбрать место, где можно укрыться, и постараться взять «языка». Местные татары уж точно знают, как тут обстоят дела. А сейчас надо разобрать припасы и посмотреть, что у нас имеется.

Как выяснилось, имелось не очень много. Шанцевый инструмент, полагавшийся каждому казаку: лопаты, кирки был на месте. Бочонок с порохом, три сотни пуль, самопалы, сабли, кинжалы — вот и все вооружение. Запас продовольствия можно было растянуть на неделю, но с пресной водой дело обстояло совсем плохо, оставался один бочонок, во второй, оказавшийся неплотно закрытым, попала морская вода.

— Значит, прежде всего, надо найти пресную воду, — решил Богун, — а заодно, добыть «языка».

В этот раз к Серко, Морозенко, Верныдубу, Ярошу и Водважко, присоединился и Опанас Мельник, года на три старше Ивана, чернобровый и черноволосый крепыш. Родом он был откуда-то из под Шаргорода, то есть почти земляк Серко, но прежде на Сечи они знакомы не были. Богун назначил его старшим, особенно наказав, соблюдать всяческую осторожность. Прихватив с собой пустой бочонок, молодые казаки отправились на поиски пресной воды и человеческого жилья. Удалившись на несколько сот метров от места крушения их чайки Иван понял, что море в этом месте образует небольшой вытянутый к югу подковообразный залив, вдаваясь в берег версты на три.

Пройдя еще верст пять к северу, казаки наткнулись на озерцо пресной воды. По берегам его зеленел камыш, а вокруг росли деревья. Лучшего места для лагеря и ночлега придумать было трудно, поэтому Мельник отправил Ивана к Богуну, а остальные стали собирать хворост для костра и, соорудив самодельные остроги, попытались наловить рыбы.

К вечеру все собрались у озера и Богун, оглядев окрестности, удовлетворенно хмыкнул:

— К счастью, татары не едят рыбу, поэтому рыбаков здесь нет. Но все же ночью надо бы обойти вокруг озера, человеческое жилье здесь поблизости должно быть, пресной воды в этих местах почти нет, так что сюда на водопой бежит и зверь и человек. Ты, Опанас, — обратился он к Мельнику, — как стемнеет, пройдись со своими хлопцами вдоль берега, может, где костер заприметите. Да и нам большого огня разводить не следует, выроем яму поглубже, в ней пережжем сухие ветки на угли, а на них поджарим рыбу.

Хотя Иван за день отмахал верст пятнадцать, его молодой, крепкий организм не чувствовал усталости. Когда стемнело, группа Мельника двинулась в обход озера, которое оказалось не круглым, как это представлялось вначале, а вытянутым и сужающимся в восточном направлении.

Пройдя примерно с версту к востоку, шедший впереди Мельник вдруг остановился и указал рукой на противоположный берег озера. Там был виден отблеск костра, видимо, разведенного в какой-то ложбине неподалеку от кромки берега. Казаки осторожно продвигались вперед и через несколько минут уже могли отчетливо слышать, доносящиеся с противоположной стороны озера звуки мужских голосов и ржание лошадей. Мельник остановился, вокруг него сгрудились остальные, став совещаться, как поступить дальше. Судя по голосам, татар было не менее десяти человек. Атаковать их вшестером было бы безрассудством. В то же время, возвращаться назад, ничего не выяснив, тоже никто не хотел. Но и двигаться дальше тоже было опасно, ведь там дальше могло быть выставлено охранение.

— А если переплыть на ту сторону и послушать о чем они говорят? — неуверенно предложил Иван. — Может, удастся что-нибудь узнать о том, что происходит у Ора.

— Не особенно я в это верю, — подумав, ответил Мельник, — но другого выхода все равно нет. А ты татарский язык понимаешь?

— Да, — кивнул Иван, — понимаю. Он, действительно, неплохо знал татарский язык, так как выучил его, когда был на Дону. Там в Черкасске среди казаков было немало крещеных татар.

— Ну, раз ты сам вызвался, то плыви, только будь осторожен, — решил Опанас.

Сбросив сапоги и рубаху, Иван отдал их вместе с ружьем и саблей Морозенко, а сам погрузился в воду. Какое-то время казаки различали его голову на озерной глади, но вскоре потеряли Серко из вида.

Озеро оказалось неглубоким и большую часть пути Иван не столько плыл, сколько шел по илистому дну. Подойдя ближе к берегу, он понял, что костер действительно разведен в небольшой ложбинке, саженях в двадцати от берега и вокруг него расположились человек пятнадцать-двадцать татар. Их кони, похоже, паслись немного дальше, откуда доносилось пофыркивание и ржание. Затаившись в редких прибрежных зарослях невысокого камыша у самого берега, Иван заметил, что у всех татар за плечами были луки, на поясах сабли. Почему они находятся при полном вооружении, выяснилось из их дальнейших разговоров. Внимательно слушаятатрскую речь, Серко с похолодевшим сердцем узнал, что попытка штурма Ора, предпринятая казаками, была отбита с огромными потерями для запорожцев и Тарас с Чарнотой вынуждены были возвратиться на Сечь. С полтысячи казаков попало в плен и сейчас этот татарский отряд конвоируют часть их в Бахчисарай на продажу. Осторожно выбравшись на берег в стороне от костра, Иван ползком углубился в степь и вскоре заметил сидящих и лежащих скованных между собой пленников, которых охраняло человек пять конных татар. Другого охранения, похоже, не было, так как здесь, у себя дома, целому отряду вооруженных воинов некого было опасаться.

Выяснив все, что он считал нужным, Серко вновь погрузился в озеро и уже вскоре докладывал Мельнику о том, что ему удалось разведать.

— Возвращаемся назад, — выслушав его, сказал помрачневший Мельник, — сам все подробно доложишь Богуну.

Узнав, что удалось выяснить разведчикам, все погрузились в скорбное молчание. Печальная весть о разгроме запорожского войска при штурме Ора, ужасные потери понесенные казаками, не могли никого оставить равнодушными: среди тех, кто ушел с гетманом Тарасом, у каждого было немало приятелей и даже побратимов. Но поражение запорожцев означало еще и крах надежды присоединиться к своим. Ловушка, в которой они оказались, теперь захлопнулась: оставаться здесь было нельзя — рано или поздно какой-нибудь татарский отряд непременно на них наткнется. И куда теперь идти тоже никто не знал.