За стеной сна
Шрифт:
– Да, я подозревал это… – сказал философ, глядя на друга.
Тот по–прежнему молчал.
– Она приезжала сюда. И её бабушка знает, где внучка сейчас. Так же, как и где правнук…
Тут Вадим не выдержал:
– У Натальи есть ребенок?!
– Да, – спокойно кивнул Илья. – Только вряд ли она готова простить тебя и принять обратно. И ты сам знаешь почему…
Вадим понурил голову. Он помнил те аресты, в которых ему пришлось принять тогда участие.
– Это были диссиденты!
Молодой следователь прекрасно помнил те обыски в общежитиях, аресты некоторых студентов. Кое–кого из них знала и Наташа… Нет, она не дружила с ними. Но когда он рассказал ей об этом, тогда и начались их первые споры.
– Может быть, – пожал плечами Илья. – Но она не хочет тебя бояться. Поэтому и не хочет встречаться. Ну да ладно. Теперь ты знаешь это. Думаю, на сегодня хватит. Тебе есть о чём поразмыслить. А пока давай вернемся в город. Там тебя ждет твоё настоящее и будущее.
Илья повернул ключ зажигания, двигатель машины заурчал.
Вадим же посмотрел ещё раз на этот дом. Начинался закат, окрасив крышу в особые тона. Багровое солнце, растущие тени…
Глава 8
После этой поездки Вадим чувствовал себя нехорошо. Ему не нравились все выплывшие воспоминания, чувства. В тот вечер он быстро ушел от Ильи, а на следующей день буквально с головой окунулся в работу. Правда, сейчас, к середине лета, дел особых не было. Вокруг царила жара, пыльной зной буквально пропитывал собой всё вокруг. Даже в самой глубине зданий порой трудно было найти прохладу.
Молодой следователь возился с бумагами, просто приводя в порядок всё то, что у него набралось за время службы. Наступило время обеда. Вдруг в кабинет заглянул майор Алдонин.
– Вадим, чего ты тут завис? – добродушно спросил он. – Ты не бойся, когда надо будет, ты у меня поедешь и будешь всё, что надо расследовать. А пока расслабься, да пошли, перекусим.
Рогов отодвинул папку с документами, да пошёл вслед за майором. Оба спустились на первый этаж, туда, где располагалась столовая. Там привыкли обедать как вся местная милиция, так и разные бюрократы из близлежащих контор. Большой зал с высокими квадратными колоннами, всё выкрашено в сине–голубые цвета. Милиционеры расположились за столом у окна. Улицу снаружи было почти не видно, всё закрывали разросшиеся клёны.
Для начала взяли просто борща две тарелки да хлеба. И здесь Вадим заметил, что майор принес с собой и газету. Алдонин увидел интерес Рогова, подмигнул ему:
– Свежий выпуск «Известий». Про нас почти ничего пишут, будто и нет НКВД в стране. Зато погляди – планируют первый съезд союза писателей организовать скоро. А ведь ты у нас литературой, говорят, увлекаешься? Да, Вадим?
Молодой следователь чуть понурил голову. Ему не хотелось говорить о таких вещах с начальством.
– Да, в последнее время кое–что даже писал.
Алдонин усмехнулся:
– Ты не стесняйся. Мне тоже нравится почитать разные вещи на досуге. Правда, чтобы вот писать самому… До этого ещё не доходило.
Тут он передал газету Вадиму.
– Ты почитай, кого они только туда не зовут. Там и Горький будет, и Маршак, и Пастернак… А ты, значит, в этом уже кое–что понимаешь. Это хорошо. Чувствуется мне, безопасность съезда будет лежать на нас…
Потом разговор переключился на другие темы. Вслед за борщом милиционеры взяли макароны с котлетами, а потом и черный чай в стаканах. Но при этом Вадим невольно снова и снова посмотрел на газету, что лежала на краю стола. Она была свёрнута, и статья о будущем съезде писателей оказалась снаружи. Молодой следователь опять вспомнил всё то, что ему рассказывал Илья.
И вечером он позвонил философу.
– Рад тебя слышать, Вадим, – сказал Илья. – Подходи завтра, нам есть о чём поговорить. Этот съезд писателей и мне тоже очень интересен.
Хорошо, когда дома есть телефон. В работе следователя имелись свои несомненные плюсы. То, что Илья тоже обзавёлся атрибутом прогресса, Вадима нисколько не удивляло. Такой уж человек, странный, могущественный даже, владеет тайнами потустороннего мира. Вот откуда, например, узнал о существовании Наташи? Загадка, но только для непосвящённого. Мистический философ и сновидец лучше его знает о смысле существования самого Вадима на земном шаре, возможно, придёт время, и тогда он снова встретит Наталью. Только что для этого нужно совершить?
Наташа, Наташа, как ты теперь живёшь? Он уже давно не видел снов с ней, как будто и сновидения должны подпитываться реалиями прошедшего дня. Так, обрывки воспоминаний, лёгкое присутствие в ночных миражах, в которые он погружался после трудного дня. Но всегда, когда видел её во сне, утром просыпался с улыбкой, словно счастье на миг, хотя бы ночью, вновь его посетило. Кто виноват в их размолвке, разлуке, разладе? Как ни крути, наверное, он сам. Да только выбора особенного в жизни у него не было. Родился, учился, захотел ловить преступников. Кто же знал, что люди, переступающие грани закона, порой такие разные, не обязательно бандиты с большой дороги или воры, как тот паренёк из трамвая, сбросивший кошелёк.
Однажды Вадим видел особенно страшный сон, бросивший его в пот. Проснувшись, он не мог долго отдышаться и лежал, уставив глаза в свежевыбеленный потолок. Снилось ему, что привели к нему на допрос в его кабинет на третьем этаже бывшую невесту. Наташа была почему-то в белом подвенечном платье, с венком полевых цветов, ромашек и васильков, на голове, но босая. Глаза заплаканы, от этого лицо ему показалось ещё более красивым. Но он жестоко с ней обращается, как с настоящей преступницей, грозится кинуть в камеру с уголовниками, лишить сна и воды, короче говоря, включает по полной методику капитана Евсеева. Тот же стоит рядом, одышливый, красный от застарелого бронхита и излишнего веса, смотрит похотливыми глазами на попавшую в лапы правосудия девушку и как будто ждёт часа, когда очередь допрашивать дойдёт до него.
Наталья молчит, только смотрит измученными глазами на следователей, порывается уйти, но руки и ноги привязаны к спинке и ножкам стула, – никуда ей не деться. Евсеев подходит к ней и носком тяжёлого сапога сваливает девушку вместе со стулом на пол. И вдруг нет девушки, вместо неё вдруг появляется токарь Иван Сергеевич Воронин, замученный этим самым Евсеевым. Воронин лежит на полу, почерневший, весь в крови, рубаха синяя разорвана по швам. Рогову жаль его, он тяжело дышит, совсем так как Евсеев, но по другой причине, по всему телу катится пот, и тут наступает спасительное пробуждение.
Надо обязательно спросить Илью, о чём этот сон, лихорадочно думает Вадим, что-то, несомненно, за ним скрывается. Сон не проходной, яркий, в нём оказались прописаны все черты внешности как Наташи, так и несчастного токаря, особенно узловатые мозолистые ладони, через которые прошли тысячи деталей за его нелёгкую трудовую жизнь.
Воронин мёртв. Интересно, мучают ли кошмары Евсеева: ведь тот, как ни крути, прямая причина безвременного ухода из жизни старого токаря. Да и не старик тот вовсе, просто казался старше своих лет, – тяжёлая работа пагубно отражается на здоровье и внешности человека.