Чтение онлайн

– Антон не пойдет ва-банк, я знаю характер его действий, он не нападет открыто. И именно это меня очень тревожит.

– Возвращайся к Маше, и постарайся все же надеяться на лучшее. Я знаю, ты человек действия, но иногда нужно уметь выжидать, и у тебя всегда неплохо получалось.

– Я постараюсь, держи меня в курсе и если спутниковая связь восстановится…

– Знаю, я позвоню.

Паладин закрыл за собой дверь в кабинет Ермакова, быстро прошел мимо удивленного дежурного и через несколько минут спустился нас стоянку к своему порше. Оперевшись на дверцу, молодой человек стоял глядя на абсолютно привычный вид, напротив управления, словно впервые. Пожалуй, никогда еще Серж не испытывал такого отчаянного чувства полной беспомощности, он знал, что на этот раз хладнокровие ему точно изменило, но это сейчас не имело никакого значения, не могло ни помочь, ни помешать, ни повлиять на ситуацию в целом.

Полина сидела у камина, отрешенно глядя на языки пламени, лижущие дрова, которые час назад принес Себастьян, и не чувствовала тепла. В прекрасно отопленной комнате ее била бесконечная пронзительная дрожь. Один из самых ужасных дней в ее жизни подошел к концу, несколько часов назад, при сходе лавины на новой и супер безопасной лыжной трассе, пропал ее муж. Она слышала: как по коридору туда сюда бесконечным потоком движутся люди, где-то на уровне подсознания понимала, что спасательная группа, организованная из спортсменов, тренировавшихся на трассе, не разделяет ее надежд, хоть и не прекращает поисков. Сильного мороза не было, но прошло слишком много времени. Так, кажется, сказал их руководитель. На Себастьяна было жалко смотреть, самоуверенный владелец популярного гостиничного комплекса, несомненно прибыльного, испарился без следа, с каждой минутой он становился все более взвинченным, и это отражалось на служащих отеля и участниках группы спасения. Он пытался сделать все, что можно и даже больше. Полине казалось, что вместе с утекающими минутами по капле замерзает ее душа, а боль нарастала, подобно лавине, разрушившей за считанные секунды все, что было самым дорогим. Почему она не послушала маму, ведь она советовала провести второй медовый месяц где-нибудь на море и в тепле? Ей так хотелось вернуться сюда, чтобы это, любимое Ромой место, стало их общим счастьем. Потому, когда он предложил, молодая женщина сразу же согласилась. От несправедливости произошедшего сердце рассыпалось на мириады осколков, каждый из которых беспощадно ранил. Сон оказался не случайным, но ведь он закончился не так… Во сне она смогла все исправить, пусть в последнюю секунду, тучи рассеялись, и любимый мужчина остался рядом. Полина заставила себя подняться на ноги, несмотря на нарастающий озноб, сняла с крючка куртку, сунула ноги в мягкие сапожки, расшитые бисером, и тихонько вышла в неожиданно пустой коридор. Во дворе лицо обжег порыв ветра, бросив на встречу пригоршню снега, впрочем, наступающая ночь казалась невероятно лунной и ясной, вчерашняя метель стихла. Не замеченная уставшими за день бесполезных поисков людьми, девушка медленно побрела в сторону трассы. Преимуществом «Доброй надежды» была ее относительная близость к отелю, но Полину интересовала не лыжная тропа, заваленная сейчас толстым слоем снега, а начинавшийся сразу за ней широкохвойный сосновник, высаженный здесь вручную много лет назад. В их прошлый приезд она подвернула при спуске ногу, и Рома принес ее в небольшой деревянный домик. "Приют для уставших лыжников", - пошутил он тогда. Это был обыкновенный лесной сруб, чисто технически здесь можно было передохнуть, если осуществляешь самостоятельный спуск, Рома упрямо выбирал именно такой, развлечение без наблюдающего инструктора. Полина сама не знала: чего ожидает от забытой всеми «избушки» и сможет ли найти ее в темноте, хотя задачу существенно облегчали так называемые белые ночи, наступающие в Гренландии после июня.

Антон сидел в зале ожидания международного аэропорта Гренландии, признаться, он сильно сомневался в надежности плана-реванша, озвученного Тумановым, прямо перед самым его задержанием. Равно, как и в документах на имя Сенцова Кирилла Яковлевича, лежащих в барсетке, на поясе. Но как ни странно, пасьянс сошелся. Единственное, что удивляло, так это: откуда упрямый коварный игрок знал расклад, почему был твердо уверен, что второй медовой месяц сладкой парочки снова пройдет здесь? Смахивало на маниакальность, но он не ошибся. И теперь месть свершилась. Молодой человек холодно улыбнулся своим мыслям. В Питере такое удачное стечение обстоятельств могло никогда не наступить. А так.. стихия… что с нее возьмешь, не проверенная досконально новая трасса, что-что, а система безопасности тут хромала, и это еще мягко сказано, с подлогом пластида проблем тоже не возникло. Да и время удалось отлично рассчитать. И все таки случилась загвоздка… ммм.. да… Этот одержимый отельер , черт его дернул лично сопровождать Рябинина. Пришлось менять детали, по ходу пьесы так сказать. Благо, янтарный магнат оказался до тошноты предсказуем, Туманов и тут угадал, Роман выбрал свободный полет. Очередная ледяная улыбка тронула узкие губы. Лошадиная доза транквилизатора, подсыпанная в кофе, лишила Рябинина координации и шанса на спасение, и все же Антон не рискнул полагаться на случай, пользуясь паникой, поднявшейся после схода лавины, он определил для своей жертвы место, гарантирующее надежность операции. Конечно, не все вышло гладко в финале этой дурацкой войны, но Полина теперь точно пожалеет о предательстве. Когда узнает, что ее холеного богатенького мужа больше нет и не будет никогда. Ее великая любовь, смысл всей ее жизни умерла. И жалости к ней нет больше места в его сердце, если от него еще хоть что-нибудь осталось. Проклятая обманщица, он потратил на нее чертову уйму времени и терпения, все мимо цели. А этому баловню судьбы в очередной раз выпал фант: деньги, женщина и даже закадычный друг. Что ж господин Савицкий, как бы там сказал Сева: "Партия". Антон резко поднялся, когда голос в динамике равнодушно объявил посадку, его ждал долгий перелет из Гренландии в Данию, а потом в Канаду через Исландию. Безупречная схема Туманова. Молодой человек стоял уже у проходных терминалов, когда ему на плечо легла тяжелая ладонь. Даже не оборачиваясь, он понял. Безупречность всегда относительна.

Холодная луна заливала окрестности равнодушным светом, и глухое разочарование рождало в сердце Полины безнадежность. Со вчерашнего дня снега не было, а к домику не вело никаких следов. Правда толщина покрова, теоретически, должна была быть много больше, но это уже не являлось важным. Остановившись у дверей, молодая женщина поняла, что они могут оказаться тем самым последним, напрасным криком ее истерзанного сердца. Глубоко вдохнув, девушка толкнула створку, распахнувшуюся неожиданно легко, будто мягко приглашая войти. Сделав быстрый шаг вперед, Полина затаив дыхание, ждала, когда глаза привыкнут к полумраку помещения. Бросив взор в глубину комнаты, она на минуту зажмурилась, боясь поверить в чудо, но распахнув ресницы, бросилась к лежащему на полу мужу. Он был смертельно бледным, замерзшим, куртка, распахнутая на груди, не могла обеспечить тепла, и не подавал никаких признаков жизни. Полину окутал дикий парализующий страх, сняв свою верхнюю одежду, она набросила ее на Рому и оглянула помещение, в поисках еще чего-нибудь. В углу стоял незамысловатый старый сундук, откинув крышку, девушка обнаружила в нем пару одеял и початую бутылку виски, на дне валялось что-то еще. Господи, ракетница, сигнальная, неужели действующая… Когда молодая женщина вернулась внутрь домика, паника охватила все ее существо с новой силой. Замерзшего человека нельзя согреть только с помощью одежды, это она смутно помнила из уроков оказания первой медицинской помощи, в институте. Самый надежный способ заключался, как раз в другом. Сделав приличный глоток из найденной в сундуке бутылки, она устремилась к Роме, непрошеные слезы застилали глаза туманной пеленой, и пальцы сделались внезапно ватно-непослушными. Ремень отказывался расстегиваться, пуговицы на рубашке скользили по трясущимся ладоням. Но в конце концов, ей все же удалось раздеть мужа. Раздеться самой оказалось куда как проще. Полина, сжимая в руке бутылку со спиртным, почти с головой накрыла из обоих одеялами, вслепую разливая драгоценную жидкость и медленно втирая ее в холодную кожу Ромы.

– Пожалуйста, –лихорадочно молила она, -ну, пожалуйста, если ты меня оставишь я умру, не бросай меня сейчас, слышишь, пожалуйста.

Полина не знала: чем отличается этот ледяной сон от комы, но тогда ведь он ее услышал, он сам сказал об этом потом.

– Вернись ко мне, – задыхаясь шептала молодая женщина. Виски закончился, и не оставалось больше ничего, как только прижаться к все еще прохладному, но постепенно согревающемуся телу, и ждать. Слезы все текли и текли обжигающими струями, она слышала: как он прерывисто вздохнул и застонал, сквозь приоткрытые губы, но так и не открыл глаз.

Серж опустил мобильник, закончив разговор с Сэмом, и бросил его на кровать. Маша вошла в комнату, но он, казалось, этого просто не слышал.

– Снова звонил твой партнер?
– встревожено спросила молодая женщина.

– Да, – по голосу Паладина, как всегда, не читались никакие эмоции, только легкая хрипотца выдавала его волнение.

– Плохие новости?

– Нет. Антона арестовали. В аэропорту.

Маша облегченно выдохнула, ее прервала трель мобильника, лежащего в кармане халата.

– Это мама, она стала такой взволнованной, я поговорю с ней в гостиной, там связь лучше.

– Конечно, милая, – Серж обернулся, послав любимой одну из своих чувственных обаятельных улыбок. Но как только она скрылась за дверью, молодой человек медленно опустился на пол, облокотившись спиной на кровать. Он недооценил противника в который раз, и теперь их победа обернулась самой настоящей катастрофой.

– Он под действием весьма сильного транквилизатора, к тому же, судя по всему, доза была очень большой, поэтому пока не проснулся, – терпеливо объяснял врач насмерть перепуганной Полине, стоящей у постели Ромы, в их номере, – вы все сделали правильно, и, уверяю вас, я тоже сделал все, от меня зависящее.

– У него была серьезная травма головы, он долго пробыл в коме, вы уверены: что это не последствия? –тихо спросила она.

– Я думаю, нет, я осмотрел вашего мужа, у него нет внешних повреждений, скорее всего, он отключился прямо на трассе, еще до схода лавины, и никак не мог добраться до домика лыжников - сам. По всем симптомам я вижу действие очень мощного средства. В любом случае, везти его в городскую больницу сейчас нельзя. На дороге его растрясет, и это никак не пойдет на пользу. Вы сами видите, что снова начался снегопад, если утром ситуация изменится, я вызову вертолет.

Полина судорожено кивнула, обхватив себя за плечи руками.

– Вам самим тоже нужно выпить противовоспалительное или, если не хотите, Сара сделает вам глинтвейн, еще примите горячую ванну и мужу сделайте, когда проснется. Поймите, каждый организм реагирует на столь грубое вмешательство по разному, тут еще и переохлаждение. Он скоро придет в себя. Потом хорошенько отдохнете пару дней и забудете этот кошмар, как сон. Если что я в тридцать пятом номере. В любое время можете обращаться.

Спустя минут десять после ухода врача, Себастьян принес ароматный напиток, вкусно пахнущий лимоном и корицей.

– Простите, Полина, что так вышло... – смущенно пробормотал он, протягивая девушке большую чашку из розового фаянса, – судя по всему, лавина сошла не случайно, это была диверсия, как только позволит погода, приедет шериф и соответственно во всем разберется.

– Вы ни в чем не виноваты, Себастьян, – устало покачала головой девушка, - не надо себя корить.

– Я у себя и если что, вы можете на меня рассчитывать.

– Я знаю, спасибо.

Закрыв за ним дверь, молодая женщин,а зябко поежившись, подбросила дров в ярко полыхающий камин, хотя в комнате и так было почти нестерпимо жарко, потом тихонько прилегла рядом с Ромой

– Господи, спаси и сохрани его для меня и нашего сына, молю тебя, –прошептала она, проваливаясь в беспокойный сон.

Проснулась молодая женщина от мягкого прикосновения знакомых пальцев к своей щеке, медленно разлепила уставшие веки и встретилась с янтарными всполохами в глазах мужа. За минуту сон слетел с нее без остатка.