Чтение онлайн

Впереди Энтони услышал голос:

— Вон там, это ж дочка Джо Вила.

Энтони взглянул на говорящего. С первого взгляда он узнал этого вислоусого человека по имени Трехорн, содержателя кабака на углу. Энтони часто видел его стоящим в дверях этого заведения, иногда он приходил перекусить к Прокуренному Джо. Трехорн принадлежал к той странной породе людей, которые всегда по любому предмету имеют собственную конфиденциальную информацию. Если король отправлялся в Шотландию, Трехорн знал почему. Если в угольных районах Уэльса случались беспорядки, ему было известно, где именно. Если из-за тумана на мель сел хороший корабль, Трехорн знал, как это случилось.

— Кто это с ней? — всматриваясь, спросил его собеседник. — Мне он незнаком.

— А ей знаком, — ответил Трехорн. — Том Харрис из Пенрина, вот он кто.

Собеседник присвистнул.

— А я думал, они разошлись и живут отдельно.

Трехорн задумался.

— Хм, может, он пытается опять всё наладить. Адвокаты обычно своего не упустят. Видать, очень скоро она по праву получит неплохой капиталец.

— Полагаю, что так.

— Прокуренный Джо окажется очень богат, помяни моё слово. Лет шесть-семь назад, когда вернулся сюда, он имел крошечный капитал, но с тех пор сделал большие деньги. И ты знаешь, никогда он не тратил лишнего пенни, а идея с рестораном оказалась просто золотой жилой. Занимается корабельными перевозками, и ещё кое-какие дела проворачивает. Молодому Харрису придётся очень постараться в этой игре, когда ей достанутся деньги, на этот горшочек мёда налетит множество других ос.

— Ну, быть может, им придётся ещё подождать. Старый Джо…

Трехорн многозначительно покачал головой, и его собеседник смолк, но потом продолжил:

— Я не знаю, так ли Прокуренный Джо болен, как…

Трехорн снова покачал головой.

— Знаешь, это то же, что и с его женой. — Наблюдение было высказано с такой уверенностью, словно новость получена прямо из уст врача. — Когда с человеком происходит такое — пиши пропало.

— Хм. Извини, это…

— Да, такие дела…

— Это ведь не заразно? — встревожился собеседник.

— Нет, я этого не говорю. Однако тебе не кажется, что как-то уж часто мужья и жёны подхватывают заразу друг за другом? Правда, при этом… — и Трехорн понизил голос.

— Бедный старый Джо.

— Да. Не повезло ему.

В следующее мгновение мужчины отошли, и Энтони предстал пред лицом Мамаши Поултон, сидевшей в окошке кассы.

Он купил билеты и ждал, пока Патриция оставит мужа и присоединится к нему. Она подошла почти сразу, и они с Энтони вместе вошли в шатер. Но восторг и предчувствия радостей этого вечера теперь оставили Энтони. Удовольствие от спектакля померкло, заглушённое страхом будущего.

Может быть, в понимании небольшого количества искушённых актёрам труппы Поултонов и недоставало тонкости и искусной игры, но они компенсировали это достоверностью исполнения, а также сильной и твёрдой решимостью довести суть действия до самых заторможенных зрителей. Пьеса называлась «Последний из его рода», и сначала название показалось Энтони очень подходящим для трагедии, проходящей за плотным занавесом в ресторане Прокуренного Джо. Но по ходу пьесы свет рампы вытеснил из его сознания даже неожиданные встречи этого вечера. Все последующие три часа Энтони прожил в мире маркиз и молочниц, кредиторов и самоубийц, разбитой любви, а вместе с ней и сердец, и рождественского примирения среди снежинок и звона церковных колоколов.

Он вышел с представления, переполненный новыми впечатлениями от спектакля, потрясённый, взволнованный едва ли не до глубины души. Только где-то там, в глубине, притаился тяжёлый груз понимания — это всё произошло не с тобой. А твоя часть вечера — то, что случилось прежде, чем ты вошёл внутрь.

Когда они с Патрицией покидали шатёр, к ним опять присоединился Том Харрис. Он спросил, не позволят ли ему проводить их до дома, и, хотя Энтони воспринял это как узурпацию собственной роли, он не мог не видеть, что Патриция готова принять предложение. В это время ночью на улицах много пьяных.

Часть пути они обсуждали пьесу. Энтони подумал, что оказавшись наедине (он не в счет), они оба ведут себя гораздо более рассудительно. Но потом Том Харрис испортил всё, заявив:

— Патриция, я хочу, чтобы ты оставила Джо. И сегодня же вечером вернулась со мной в Пенрин.

— Я считала, что мы закончили обсуждать это, Том, — отозвалась она.

— Я не знаю, как тебя убедить. Не могу привести лучших доводов, чем те, что я уже высказал. Но у меня есть предчувствие. Мне не нравится атмосфера этого места. Я хочу, чтобы ты оттуда ушла.

— Я не пойду, Том. Я уже говорила. Не пойду.

Они шли дальше.

— В своём роде, — произнёс он, — ты такая же упрямая, как твой отец.

— Если иметь своё мнение — значит быть упрямым, тогда да, я такая. Но что значит упрямство? Лишь решимость другого поступать не так, как ты хочешь.

— Ты учишься, Пэт. Постигаешь искусство спора. Но молю тебя, не стоит слишком углубляться в теорию.

— Думаю, — сказала она, — ты хотел бы видеть меня аккуратной, педантичной и высохшей, как тётя Фиби.

— Да с чего бы? Как я мог бы сравнивать лилию с чертополохом?

Вопреки собственному здравому смыслу, она насмешливо хмыкнула.

— Это слово как раз подходит тётушке Фиби. Она жёсткая и сухая, и колючая, и шуршит, когда дует ветер.

— Но ведь даже от чертополоха есть какая-то польза. Ни один ботаник не ждёт, что природа вся впишется в единую форму. Если…

— Значит, вот в чём проблема тётушки Фиби, — поспешила перебить его Пэт. — Она не ботаник.

Он склонил голову.

— Верно подмечено. Только я не виню ни её, ни тебя. Я считал себя ботаником, но почему-то ожидал, что лилия и чертополох смогут расти на одной и той же почве. Ворчливая старость и юность… Что же… Я усвоил урок. И теперь предлагаю начать всё сначала уже на другой основе.

Последовало продолжительное молчание. Том Харрис умел отстоять свою точку зрения. И его артиллерия оказалась чересчур тяжела для девушки. Энтони чувствовал, что не должен был допускать начала этого разговора, а теперь, когда он начался, следует поскорее его прервать. Но он не знал как. Он ещё не справился с пережитками детства. Рядом с ним взрослые обсуждали свои проблемы между собой. И они про него забыли. Он не мог собрать достаточно самоуверенности, чтобы вмешаться.

— Мы не можем повернуть жизнь вспять, — тихим голосом сказала Патриция. — Не можем просто вернуться назад и начать всё заново, словно ничего не происходило, ничего не было сказано.

— Я и не прошу тебя возвращаться на ту же дорогу. Я прошу вернуться и быть со мной.

Вдалеке, в чёрном провале между домов, замерцал свет Сент-Энтони и снова исчез.

— Но видишь ли, Том, — мягко сказала она, — я тебя не люблю.

Они пересекли улицу. Они были уже почти дома.

— Ох, — выдохнул Том.