Чтение онлайн

Тетя Мэдж подняла взгляд, будто удивившись отпору, и налила себе еще одну чашку чая. У нее была забавная привычка прятать глаза под маленькими веками, будто она созывала их на какой-то внутренний консилиум.

— Девочки, — сказала она в пространство. — Трудно. Нельзя вразумить. Я стараюсь быть терпеливой, наставлять…

Все утро Энтони был занят. Дядя Джо, желтый и сморщенный, появился около одиннадцати, темноглазый, пухлолицый и смеющийся дядя Перри — часом позже. Перед ланчем Энтони отправился с Патрицией за покупками. Закончив, она наняла ландо и провезла Энтони вдоль берега, мимо новых домов, сверкавших на солнце. Поездка выдалась самого наилучшего сорта. Пэт благоразумно отпустила ландо за сотню ярдов до ресторана, и они появились дома как раз к обеду.

Миссис Вил явно подозревала, что они не занимались ничем хорошим, и бесконечно возвращалась к этому вопросу, раскладывая жаркое, но они ни в чем не сознались. Наконец, ее отвлек дядя Перри, пустившийся в долгий рассказ о своих приключениях на Барбадосе. Патриция поймала взгляд кузена и подмигнула.

Повествование о Барбадосе длилось целую вечность. «Что ж, — думал Энтони, — тетя Мэдж хотя бы умеет готовить. Голодать я в этом доме не буду».

— Да, — с набитым ртом сказал он дяде Перри. — Нет, — сказал, он, собирая подливку хлебом домашней выпечки. — Прекрасно, — ответил он, откидываясь на спинку стула и размышляя, будет ли пудинг так же хорош.

— Фанни, — демонстративно махнула рукой тетя Мэдж. — Посмотри, как там мистер Вил… — Она разгладила рюши на желтой шелковой блузке, поправила пенсне и взглянула на Патрицию. — Муженек заходил утром.

Впервые Энтони увидел, как лицо девушки теряет мягкие очертания. Ее щеки и шею залила краска.

— Что он хотел? — ее голос был холодный и спокойный.

— Увидеть тебя, конечно. Я сказала, что тебя нет… К сожалению. — Тетя посмотрела на тарелку, которую принесла Фанни. — Мистер Вил не поел…

— Мистер Вил говорит, что не хочет пудинг, мэм. И еще говорит, что наверху нужны две жареных свинины, вот тарелки.

— Я ими займусь, — сказала Пэт, поднимаясь. Казалось, она была рада возможности пошевелиться.

Энтони подали дымящийся лимонный пудинг с патокой. Секунду он не мог к нему притронуться.

Патриция вернулась за стол.

— Если он думает, что я вернусь, — сказала она тем же холодным голосом, — то ошибается.

Энтони медленно перевел взгляд на ее левую руку. На безымянном пальце блестело золотое кольцо.

— Думаю, ты должна, — сказала миссис Вил. — Брачные клятвы. Относишься к ним слишком легко.

Патриция налила себе воды.

— Это моя жизнь, и я… не хочу провести ее с ним. Почему я должна вечно расплачиваться за одну ошибку?

— Я не одобряю. — Энтони внезапно обнаружил на себе пристальный взгляд миссис Вил. Ее пенсне слегка съехало, и глаза смотрели поверх него, как дула пистолета. — Не ест пудинг. Робкая молодежь пошла.

Энтони поспешно съел несколько ложек. Сколько часов он провел в компании Пэт и не заметил кольца. Не должно быть никакой разницы, но ему показалось, что ничто уже не будет прежним. Он переживал крушение детской мечты.

— Три недели, — сказала тетя Мэдж. — Не срок. Пройдет время…

— Что он сказал?

— Он сказал: «Доброе утро, миссис Вил. Я хочу видеть Патрицию». Быстро в кухню. Свинина. Почти сгорела. «Брачные клятвы, — сказала я. — Мистер Харрис, я не одобряю. Поклялись перед лицом Господа».

— Вы не имеете права вставать на его сторону, — тихо сказала Патриция. — Вы не должны поощрять его.

— Тише, тише, — сказал дядя Перри. — Никто не заставляет тебя возвращаться.

— Не вижу причин меня заставлять, — непокорно заявила Пэт.

— Еще пудинга, Перри, — сказала тетя Мэдж. — Манеры за столом… — Ее подбородки колыхались, пока она ела сыр. — Эти мухи. Летят с реки.

— Вот бы у нас женились как в Океании, — сказал дядя Перри. — Если кто-то нравится, нужно просто сплясать туземный танец.

Он заразительно расхохотался.

— Перри… пожалуйста.

Дядя Перри подмигнул Энтони и откинул со лба жидкие черные волосы. За время обеда Энтони подмигнули уже второй раз, но его это больше не радовало. Когда Патриция подвинула к нему сыр, он отказался. Он чувствовал себя ужасно неуютно, щеки полыхали огнем. Когда, наконец, он смог ретироваться, Энтони отправился прямиком на пирс и провел весь остаток дня за колкой дров на палящем солнце.

В конце концов вышел дядя Перри, сел на причальный камень, наблюдая за ним. Спустя некоторое время он заговорил.

Перри Вил умел рассказывать красочно и образно. Энтони и сам не заметил, как отложил топор и уселся рядом с темноволосым мужчиной, навострив уши и распахнув во всю ширь глаза. Больше половины рассказа Вила пролетело мимо Энтони, однако только подхлестнуло его интерес. Перед ним сидел человек, знающий всё самое ценное на свете, и мальчишка многое бы отдал, лишь бы понять эти хитрые намёки и недосказанности, в которых зачастую крылась суть истории. Энтони ощущал себя подобно людям, с которыми мастер-рассказчик делится пикантными послеобеденными историями, непременно завершая их на французском языке.

Но он много узнал, и в процессе временно позабыл сегодняшнюю трагедию, когда нежные ростки его первой романтической привязанности были втоптаны в грязь. Энтони вспомнил о ней, только когда дядя Перри раскурил свою короткую черную «носогрейку» и начал рассказывать о некоем друге, женившемся на туземной королеве в Патагонии.

— Это была дамочка четыре фута шесть дюймов ростом, малец. Красивые руки и плечи, прекрасная женственная фигура. И уж не сомневайся, эта туземная королева знала о браке почти все.

Он затянулся трубкой с влажным причмокиванием и сплюнул.

— Кузина Пэт не говорила мне, что она замужем, — нарушил все приличия Энтони, оборвав дядю на полуслове. — Когда они поженились? Кто ее муж? Они не ладят?

— А? Что? — темные глаза Перри затуманились. Он вынул трубку изо рта и посмотрел на нее, потом выбил содержимое в ладонь, скатал полусгоревший табак в шарик и сунул обратно. Потом сдул пепел, взял еще немного табака и утрамбовал его поверх старого, зажег спичку, и процесс начался заново. — Пэт. А, Пэт, — он рассмеялся. — Она капризна, малец. Молодая кобылка, которая не знает, чего хочет, понимаешь? — Он кивнул, затянулся, и черные волосы упали ему на лоб. — В этом возрасте они все нервные. Необъезженные, если можно так сказать, горячие. Только почуют узду, и сразу на дыбы. Но она отведала плоти. И однажды она вернется. Они всегда возвращаются после этого. Как тигры, малец. В Мадрасе, когда я был в Мадрасе в 91-м…

— Кто он, ее муж? — настойчиво переспросил Энтони. — Вы его видели?

— Видел? Конечно, я его видел. Он адвокат из Пенрина. Они поженились только в апреле. Пара попугайчиков, жмущихся друг к другу на одной ветке. Такие они были милые. Юные голубки. Потом они поженились. Прекрасный дом, денег сколько хочешь, столовое серебро. А потом вдруг она является домой вся в мыле, ноздри дрожат. «Вернуться? — говорит она, — Ни за что в жизни!» — Трубка дяди Перри снова потухла. — Маленькая кобылка… Ждет, чтобы ее объездили, только и всего. Она вернется.