Чтение онлайн

Нора не дотянулась лицом переглянуться с задним пассажиром, а Шивон не смог отвлечься от дороги во время поворота на большом перекрестке, но всех пронзила одна и та же идея: «Мы всё ещё говорим о занятиях? И если да, то занятиях чем?». Так как между доцентом и её аудиторией достаточно трудно незаметно завести беседу о сексуальной составляющей жизни, да так, чтобы это не было навязчивым, то Шивон решил не упускать момента и не соскользнуть с тонкой дорожки, пока на неё встали ноги.

– После первого раза интерес только просыпается, поверь мне. – менторски поднял палец вверх рулевой, хотя слова совершенно не соответствовали его поведению в жизни. На гастролях он мог пропустить за ночь через свою постель нескольких девиц, а потом даже не вспомнить, как они выглядели. Софистика Шивона, как ей и положено, была пустой и ничего под собой не имеющей, кроме желания добиться с её помощью определенных целей.

– Тебе? Тебе поверю, святой человек. – усмехнулся Кюхён.

– Что ж сразу святой? Никто не безгрешен. – Он жалел, что позволил поехать третьему, не найдя никаких отговорок.

Не вовлекаясь в диспут, Нора полезла за плеером, желая сделать это не привлекая к себе внимания, но Шивон заметил и тут же переключился с коллеги на более стоящий экземпляр.

– Включить музыку? Что вы любите слушать?

– Моцарт, сороковая соль минор? – предположил Кюхён, заретушировав насмешку в глубине имени великого композитора, нумерации его симфонии и обозначении тональности.

– Попса, как и соль минор двадцать пятая, - не на ту напал парень. – Удивительно слышать от так глубоко вкапывающегося в материал студента такое поверхностное предположение о творчестве Вольфганга Амадея. Вы слушали другие его вещи?

– Разумеется, - вспыхнул Кюхён, не предполагая, что научный сухарь может что-то понимать в музыке. Ему захотелось заявить о своих успехах и знаниях в этой области, но поборов себя, он сдержался. – И если на то пошло, то я люблю более позднюю классику.

– Ну, а я отвечу на вопрос, - Нора вернулась к Шивону, предоставив «галёрку» и дальше самой себе. – Я слушаю не музыку. Сейчас намеревалась Спенсера.

– Вот как? – понятия не имея, кто такой этот Спенсер, убрал палец от магнитолы водитель. – Так, вы против попсы?

– Не против, но я в ней не разбираюсь. Музыка стала однотипной, искусственной и из-за студийных обработок слишком стерильной, что для меня равно мертвости звука. Я люблю живое исполнение, лучше оркестровое. Оно не ударяет басами по мозгам, разрушая их работоспособность. Вы ведь, наверняка, знаете историю музыки и современных направлений, не так ли? – уточнила женщина, не собираясь скрывать, что в курсе рода деятельности друзей.

– О, так вы видели… мм… наше творчество? – сыграл приятное удивление Шивон.

– Мы знаем историю музыки, госпожа Чхве. – не сбился Кюхён.

– Творчество не очень, я видела ваши лица на плакатах по городу, - тихо и коротко посмеялась она. – Так вот, поющие и кричащие из колонок песенки являются в наше время ничем иным, как очередным ключом для манипуляции массовым сознанием. Замечали, что некоторые композиции совершенно не нравятся изначально, а потом вдруг вслушиваешься и втягиваешься? Это определенные ритмы и такты, обладающие способностью вводить организм в транс, или менять частоту пульса человека. А там и выброс адреналина, и своеобразное привыкание, сродни наркотическому… Многие мелодии за счет определенного ультразвукового сигнала вызывают резонанс частиц или отдельных органов. Но не все сигналы положительные. Если вибрацией «натуральных» инструментов: флейты, арфы, фортепиано – можно лечить, то техно-направления чаще действуют разрушительно. Нейроны страдают от неблагоприятного воздействия, и можно сколько угодно обвинять экологию и прочие социальные проблемы, но взгляните, что слушает нынешняя молодежь, и вы поймете, откуда столько глупых, бездушных, депрессивных личностей, нуждающихся в возвращении к гармоничному состоянию.

– Эм… - только и произнес Шивон, переваривая. Если на каждый мимолетный вопрос будет высыпаться такая тирада нравоучений, то его нейроны не выдержат первыми. Воздействие не просто неблагоприятное, оно губительное! – Вы хоть что-нибудь не знаете в этом мире?

– Очень, очень многого! – пообещала Нора, но мужчине это обещание показалось неисполнимым.

– Как с вами сложно, Нора, чувствую себя дураком… - ничего подобного не чувствуя, признался Шивон, если можно назвать признанием корыстный обман, претендующий на создание правдивого образа. – О, простите, ничего, что я по имени? Но я как-то… знаете, рядом с молодой женщиной всегда начинаю ощущать себя старше.

– Боюсь, старше меня вам не стать даже приблизительно, - заговорщически наклонившись к нему, она поведала лукавым голосом мачехи Белоснежки, предлагающей укусить яблочко: - Давайте не будем называть меня по имени хотя бы при моём студенте, а то мой авторитет рухнет, как карточный домик.

– Женщина всё равно не может быть авторитетом для мужчины, - отозвался Кюхён, от которого и не скрывали заговор. – Авторитет – это что-то вроде примера для подражания, и его нужно искать среди себе подобных. Женщина может вызывать лишь уважение и восхищение.

– Что тоже неплохо, - пожала плечами Нора. – И кто же у вас авторитет? Ницше, трудоголик Кант, отшельник Шопенгауэр, кто-то ныне здравствующий?

– Стьюи Гриффин*. Сложно быть младшим среди большой группы людей… - серьёзно пошутил Кюхён, но не знающая американскую мультипликацию Нора не смогла оценить юмора, попытавшись припомнить услышанное имя.

– А кто он?

– Не берите в голову, это ирония. – исправил положение Шивон, спеша переключить внимание на себя. – Я вот поклоняюсь людям, которые посвящают свою жизнь на благо других: меценаты, альтруисты, волонтеры. Был период, когда я увлекался гандизмом… а что насчет вас? У вас есть кумир?

– Скорее нет, чем да. – И, если кто-то из присутствующих рассчитывал на упоминание Склодовской-Кюри** или Панкхерст***, то был слегка удивлен итогом: - Возможно, моя мать.

– Ваша мать? – повторил, чтобы убедиться, Шивон. – А кто она по специальности? Чем занимается?

– О, у неё даже нет образования никакого, кроме школьного. – Нора безмятежно указала на подъезд, у которого следовало её высадить. – Просто она умеет быть счастливой. Это то, чего не умеют люди, умеющие и имеющие, казалось бы, всё. Вот здесь притормозите, пожалуйста. Спасибо.

Шивон, пока она отстегивала ремень безопасности, бросился вокруг машины, чтобы открыть ей дверцу.

– Не стоило, - польщено улыбнулась Нора, находящаяся рядом с мужчиной недолго, а потому ещё не раскусившая его переигрывание. Да и разве каждого можно разоблачить? Кто поручится, что это не природное джентльменство?

Подав ей руку, Шивон довел женщину до домофонной двери.

– Нора, вы удивительная женщина. Я ещё никогда не встречал такого уровня знаний, такой эрудиции, такого широкого кругозора. Я поражен и очарован. – она покосилась ему за спину. Постер с рекламой Супер Джуниор уже сменился на лицо какой-то актриски с баночкой всемогущего крема, омолаживающего за одну минуту на десять лет. Десять лет. Где-то такая разница в годах между ею и этим, выглядящим немного старше своего возраста, соблазнительным артистом.