Чтение онлайн

Шараф ад-Дин несколько лет служил в Герате, при дворе Шахруха, и в Фарсе, при дворе его второго сына, Ибрахим Султана. Он обладал широкими познаниями в области поэзии, философии, астрономии, писал стихи под псевдонимом «Шараф» («почет»). По приказу Шахруха Шараф ад-Дин стал учителем юного хана Моголистана Юнус-хана, плененного в 832 г. х. (1428-1429), во время одного из походов Улугбека. Некоторое время Шараф ад-Дин жил в Йазде вместе с Юнус-ханом и, занимаясь его воспитанием, передал ему часть своих обширных знаний. Юнус-хан приходился дедом по матери будущему завоевателю Индии Захир ад-Дину Мухаммад Бабуру, положившему начало более чем трехвековому правлению династии Бабуридов (Великих Моголов) в этой стране. Но главная заслуга Шараф ад-Дина — написание труда «Зафар-наме». Судя по дате, приведенной во введении персидского текста этого сочинения, оно было завершено в 828 г. х. (1424-1425). Эта дата указана и в сочинении «Матлаъи саъдайн ва маджмаи бахрайн» Абд ар-Раззака Самарканди[4]. Труд Шараф ад-Дина включает в себя полную историю Амира Темура и частично — историю его внука, Халил Султана. Он получил большое одобрение среди современников. Материал, послуживший основой для данного труда, был записан секретарями Ибрахим Султана на основе придворных дневников времени Амира Темура и других источников. Переработав эти данные, а также использовав дополнительные источники, Шараф ад-Дин и написал свой труд. Он назвал его «первой макалой», т. е. книгой, запланировав написание второй макалы, посвященной Шахруху, и третьей — посвященной Ибрахим Султану. Однако, судя по историческим данным, Шараф ад-Дину Али Йазди не удалось полностью осуществить свой план: вторая и третья макалы не обнаружены и никаких свидетельств о них нет.

Сочинению предшествует огромное введение (Мукаддима), посвященное генеалогии тюркских ханов и Чингиз-хана. Текст содержит огромное количество стихотворений, которые, несомненно, являются личным творчеством Йазди. В них Амир Темур, его сыновья, внуки, военачальники нередко обмениваются по поводу того или иного события пространными стихотворными монологами. В ряде стихов изложены личные душевные переживания Шараф ад-Дина. В таких случаях автор злоупотребляет временем и вниманием читателя, ослабляя, а порой и прерывая изложение политических и военных событий.

Однако при всей специфике стилистической манеры Шараф ад-Дина, его «Зафар-наме» остается наиболее правдивым и полным описанием жизни и деятельности Амира Темура. Вероятно, поэтому данное сочинение в течение более чем пяти с половиной веков после его написания многократно переписывалось, частично или полностью переводилось на восточные и западные языки, несколько раз издавалось в XX в. Одним из наиболее полных изданий стала публикация 1972 г. А. Урунбаевым факсимильного критического издания труда Йазди[5]. Оно осуществлено на основе рукописи № 4472 Института востоковедения АН Узбекистана, с привлечением текстов тегеранского издания, осуществленного Мухаммадом Аббаси[6], а также других рукописей фонда ИВ АН РУз: 1) № 1520/1 (лл. 1б-78а); 2) № 5372; 3) № 5359/1 (лл. 16-170а); 4) № 1517/1 (лл. 16-936); 5) № 1710/1 (лл. 16-1006). Эти пять рукописей содержат лишь начальные разделы «Зафар-наме». Упущения и лакуны, имевшиеся в рукописи № 4472, А. Урунбаев восполнил по тегеранскому изданию, основанному на более древних и полных рукописях.

Среди упомянутых выше переводов особое место занимает узбекский перевод, осуществленный в 1519 г. Мухаммад Али ибн Дарвеш ал-Бухари по приказу Шайбанида Кучкунчи-хана (1510-1529). Сочинение Шараф ад-Дина переводилось на староузбекский язык еще дважды: в 1550 г. — неизвестным переводчиком по приказу некоего Йаракбий Конгирата, а последний узбекский перевод был выполнен в 1826 г. в Хиве Худайберди Кошмухаммад Суфи Хиваки по рекомендации Шермухаммада Муниса.

Что касается перевода Мухаммада Али, то этот труд представляет собой один из классических образцов староузбекской прозы. К сожалению, он сохранился в единственном экземпляре, который хранится в Стамбуле, в библиотеке Нури Усмания, под шифром 3268. Его сдал туда в качестве вакфа турецкий султан Мустафа III (1757-1774) в 1171 г. х. (1757). Следовательно, рукопись попала в Турцию несколько ранее. Она еще основательно не изучена, и о ней есть лишь небольшое сообщение венгерского востоковеда Яноша Экманна, опубликованное в 1964 г.[7], а также публикация нашего соотечественника Миена Бузрука, осуществленная в 1927 г. в журнале «Маориф ва укитувчи»[8]. Однако на листах рукописи есть много пометок и записей латинскими буквами на турецком языке, которые можно отнести к XX в. Возможно, этим «турецким читателем» был именно Янош Экманн.

Оригинальный текст рукописи не пронумерован, но тот неизвестный «турок», по-видимому, до конца не ознакомившись с рукописью, пронумеровал ее, причем общее количество листов рукописи составило 319. При внимательном рассмотрении рукописи нами было обнаружено, что при брошюровании текста перевода многие ее листы, в нарушение контекста, оказались не на своем месте. При упорядочивании листов текста перевода пришлось внимательно сличить их с персидским текстом по оглавлению публикации А. Урунбаева. До 46 листа перевода текст в нумерации «турка» по смыслу совпадает с персидским, но с 47 по 65 лист, т. е. в 19 листах, приводятся повествования, относящиеся к несколько более позднему времени. Поэтому в нашем ксерокопийном варианте перевода пришлось заново «выкроить» и пронумеровать текст узбекского перевода. Точно так же листы 119, 120, 134, 157, 164 пришлось в ходе перевода поставить на свои места. Всего количество перемещенных листов составило 35. Путем сличения с персидским текстом они были вставлены в соответствующие места.

Что касается структуры и содержания узбекского перевода Мухаммада Али, то он не приводит «Мукадциму» Йазди о генеалогии тюрко-монгольских народов, составляющую 82 листа в издании А. Урунбаева. Кроме того Мухаммада Али опустил длинные суждения и некоторые стихи Йазди, которые отражают его внутренние переживания и психологическое состояние в тот или иной момент, а потому информативной ценности не имеют. В начале сочинения Мухаммад Али дает свое краткое предисловие, а затем приводит текст под названием «Слово о рождении Темур-бека и озарении мира его ликом». Это соответствует первому заглавию персидского текста, приведенному на л. 86б критического текста. Далее в сочинении приводится огромное количество биографических сведений о Амире Темуре. Поэтому сочинение Йазди надо рассматривать не только как историю военных походов и побед Амира Темура, но и как книгу его жизнеописания и деяний. Сочинение содержит также много сведений о членах семьи Амира Темура, его сыновьях и внуках. Но, к сожалению, дано мало сведений о женах Амира Темура. Поэтому точно неизвестно, от каких именно жен родились сыновья и дочери Амира Темура, его внуки и т.д.

Было бы ошибочным считать «Зафар-наме» панегириком, написанным этническим персом Йазди, находившимся на службе Темуридов. Шараф ад-Дин, будучи сыном своей эпохи, старательно отражает в своем сочинении реальный ход событий. Если же в некоторых стихотворных частях текста Йазди и допускал преувеличения, то это нужно рассматривать как дань традиции, начатой еще Фирдоуси в его «Шах-наме». В целом Шараф ад-Дину удалось весьма правдиво описать характер Амира Темура как человека, полководца и воина. Все это мастерски перевел на узбекский язык Мухаммад Али.

Нередко, касаясь проявлений гнева Амира Темура, автор подробно описывают данный эпизод, пытаясь обосновать жестокость, проявленную мирозавоевателем, тем, что в данной ситуации нельзя было поступить иначе, даже если бы на месте Сахибтирана был другой человек (например, при взятии Исфахана в 1387 г. или взятии Дели в 1399 г.). Но в других случаях, как при кончинах дочери Тагай-шах и сына Джахангир Мирзы, Амир Темур показан как человек с присущими ему слабостями, который в случае большого горя мог дать волю слезам и, поддавшись настроению, забросить все мирские дела.

Шараф ад-Дин, а вслед за ним и Мухаммад Али описывают Амира Темура как человека законопослушного, высоко чтившего нормы шариата и уважавшего представителей духовенства, как хранителей шариата. Так, осенью 1403 г. Амир Темур, возвращаясь из похода в Малую Азию, задерживается в Грузии в связи с подавлением выступлений областных правителей, берет в плен много грузинских вельмож, царьков и правителей. Позже он издает фирман о казни всех пленных, хотя они изъявили покорность, готовность платить налог харадж, а некоторые из них даже приняли ислам. Вначале за пленных грузин заступились военачальники Амира Темура, доказывая, что те уже являются его подданными, платящими харадж. Но Амир Темур оставался непоколебимым в своем решении. Тогда за грузин заступились казии и улемы, которые убедили Амира Темура, что по шариату он не имеет права казнить мирных жителей, которые платят харадж и к тому же часть их уже являются мусульманами. Тогда Амир Темур уступил духовенству и пощадил грузин[9]. Эти сведения дополняют образ Амира Темура, который предстает перед нами не только как великий полководец и стратег, эпический герой и бесстрашный воин, правитель твердой и непоколебимой воли, но и как поборник справедливости и законности.

В сочинении довольно полно описаны и некоторые близкие к нему известные личности. В нескольких местах сочинения Шараф ад-Дин дает портрет старшей сестры Амира Темура, Кутлуг Туркан ага, которая показана в них заботливой и любящей женщиной с тонкой натурой. Покровительствуя и инициируя градостроительство и благоустройство городов, она оказывала огромное влияние и на Амира Темура как в этой сфере, так и в других крупномасштабных государственных делах, в том числе и в политике. Шараф ад-Дин особо обращает внимание читателя на эти свойства в характере Кутлуг Туркан ага[10].

Сподвижники и соратники Амира Темура: амир Хаджи Сайф ад-Дин и амир Хусайн — описаны автором так же мастерски. Первый из них был верным другом Сахибкирана еще с юношеских лет. А в зрелые годы стал одним из его лучших военачальников, которому великий мирозавоеватель доверял больше, чем собственным сыновьям. Он до конца своей жизни остался преданным государю.

Амир Хусайн был не только сподвижником Амира Темура, но и родственником — братом его жены, Олджай Туркан ага. Но впоследствии в нем взяли верх алчность, надменность, честолюбие и трусость. Эти черты его характера низвели его до предательства и враждебности к своему покровителю. И все же Амир Темур всегда проявлял к нему великодушие и благородство.