Чтение онлайн

— Детка, послушай меня.

Что-то внутри меня разорвалось, все, разорвалось мгновенно в клочья. Я с яростью вырывалась из его рук, извивалась, и даже ткнула пальцем ему в лицо, сказав:

— Не называй меня деткой. За пять минут мы разошлись, Кейб Дельгадо, даже не вздумай называть меня деткой.

И я поняла, что это было. Я поняла, что уничтожило меня…, то, что я любила. Я с первого раза знала, когда он назвал меня «детка» у меня на кухне — это была моя мечта, та, которую я не позволяла себе чувствовать полтора года, реальные полтора года, когда я мечтала об этом, хотя и знала, что это невозможно.

Все так же, как и со Скоттом, точь-в-точь как со Скоттом, я опять все сделала неправильно, выбрав путь, маршрут, дорогу, направление неправильное.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, потом остановился, его тело напряглось, превратившись в изваяние, потом он разъяренно пробормотал:

— Мать твою.

И тогда я услышала гул. Рокот. Рев труб Харлеев. И этот рев исходил ни от одного, даже не двух. А множества Харлеев.

Хок повернулся, наклонился, готовый дать отпор. Потом дернул головой и помчался вниз с голым торсом, по дороге указав на меня пальцем и приказав:

— Оставайся здесь.

Я не ответила, и я не собиралась оставаться здесь. Поскольку я переживала свое расставание, кавалерия прибыла, поэтому я собиралась очень быстро свалить отсюда.

Я наклонилась, выуживая из чемодана носки и ботинки, затем схватила трусы, бюстгальтер, футболку, и побежала в ванную комнату, забрав необходимое мне дерьмо и помчалась вниз по лестнице, засовывая его в сумочку, которую повесила на плечо, так я выбежала из дома.

Перед домом я увидела Хока, полное воплощение Ястреба, стоявшего в штанах карго и футболке, босиком, напротив Тэка в противостоянии, если это так можно назвать, перед кучей Харлеев, фары которых освещали всю сцену. Некоторые байкеры стояли у своих мотоциклов, некоторые сидели на них. Только Тек стоял лицом к лицу к Хоку.

Я стала искать глазами Дога и побежала прямо к нему, даже не глядя на Хока и Тэка.

Дог посмотрел на меня сверху-вниз.

— Детка, может, тебе стоит вернуться в дом.

— Возьми меня с собой, — умоляющее произнесла я, он дернулся и спросил:

— Что?

— Возьми меня с собой, — повторила я, схватив его за руку, чтобы показать серьезность своих слов.

Он уставился на меня, немного ошарашенно, потом поднял голову и резко свистнул. Я даже не оглянулась назад. Я дрожала всем телом и со всей силы держала его за руку. С такой же силой я сдерживала слезы, что даже сжала зубы.

Я увидела, как он резко кивнул, потом перекинул ногу на байк. Я догадалась, что это означало — он согласился взять меня с собой, и я не собиралась терять времени и упускать такую возможность. Я села позади него, крепко обхватив руками, положила голову щекой ему на плечо и закрыла глаза.

Я чувствовала рев Харлея и поняла, что мы двинулись, он проехал по широкой дуге по огромному, потрескавшемуся цементному настилу перед бывшем складом, в котором раньше хранились полузаготовки и это место служило для парковки работников склада, а сейчас здесь был дом Хока, и парковка была пустой. Дог выпрямил байк, и мы понеслись прочь.

Я не сразу открыла глаза, ветер гудел вокруг, мое тело совсем заиндевело, пытаясь удержать боль, и я только поняла через какое-то время, что плакала.

Вдруг Дог остановился и нежно разжал мои руки.

Он повернулся в пол оборота, заглянул мне в глаза, и я, наконец, их открыла.

— Детка, смена байков, — произнес он.

— Что?

Он кивнул подбородком, я повернула голову и увидела рядом с нами Тэка, который смотрел на нас, и не смотря на темноту вокруг я поняла, что его глаза были на мне.

Дерьмо.

Я хотела остаться на байке Дога, но я не хотела очередных разборок. Нет, я просто уже не могла справиться с очередными разборками. Мне хватило драм за сегодняшний день, спасибо, больше нет. На самом деле, мне хватило уже разборок и драм за последнюю неделю на всю оставшуюся мою долбанную жизнь.

Поэтому я слезла и пересела на другой байк, поправив свою сумочку на плече и обхватив Тэка за талию, соединив руку у него на прессе.

В ту же минуту, как только мои руки соединились у него на животе, и моя голова прижалась к его лопатке, мы рванули с места.

Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом, открыла глаза и посмотрела вверх.

Тэк сидел на краю кровати, одетый в обтягивающую футболку и потертые джинсы. Его волосы были влажными после душа. Его голубые глаза были на мне.

Я лежала в его постели, не в лагере байкеров «Хаоса», в довольно хорошем доме на холмах, недалеко от Денвера. Он был построен наверху холма, одноэтажный, длинный, с пандусом, в виде террасы перед ним. Я поняла, что отсюда будет открываться отличный вид днем, но я ничего не замечала, когда прибыла сюда, в основном потому, что была в оцепенении, истощена и отчаянно сопротивлялась накатывающей истерике, слезам и желанию совершить убийство.

Тэк привел меня в свою комнату, бросил мою сумочку на тумбочку и приказал:

— Ложись спасть, дорогая.

Потом он ушел.

Я сняла ботинки, носки, джинсы и так как мне удобно было спать в ночнушке, надела, залезла в его неубранную постель и сделала так, как мне сказали.

Теперь я свернулась калачиком, положив руки, соединив ладошками, под щеку.

Тэк сказал:

— Доброе утро, красавица, хочешь позавтракать?

— Ты приготовил или у тебя есть малыш-байкер, который готовит тебе завтрак? — спросила я автоматически. Умно, ничего не скажешь.

Я когда-нибудь чему-нибудь научусь?

Тэк усмехнулся.

— Я готовлю. Лучшие блинчики, которые ты когда-либо ела, только вытащи свою задницу из постели, — ответил он.

Впервые в жизни я не хотела есть.

Нет, не правда. Не впервые. Я не ела три дня, когда обнаружила своего мужа в постели с моей сестрой и надрала ему задницу. Я не думала тогда о еде вообще, но Трой думал и заставлял меня есть. Но это был единственный раз, когда я потеряла аппетит.

— Звучит хорошо, — соврала я, но не сдвинулась с места.