Чтение онлайн

Я тут же распахнула глаза, приподнялась на постели, упираясь на локоть. Я уставилась на не зашторенное окно, сердце сжалось.

В окне я увидела очертание Джинджер, частично освещенное уличными фонарями, вся ее левая сторона лица распухла, виднелись синяки, кровоподтеки и порезы.

— Гвенни, — услышала я ее страдальческий шепот.

Не задумываясь, я отбросила одеяло и вылетела из комнаты в сексуальной, атласной ночной рубашке, которую заставила бы Мередит исходить слюной, потому что у нее были разрезы с каждой стороны практически до бедра, и эти полотны путались у меня под ногами. Я бегом прямиком рванула к входной двери, открыла замок, распахнула и побежала к окну. Я завернула за угол дома и тут же врезалась головой во что-то большое, каменное и твердое.

Я подняла голову и уставилась в лицо Хока.

— Гвен, — тихо произнес он, — вернись в дом.

— Джинджер, — с беспокойством прошептала я, обойдя его, побежала вперед, в какой-то момент остановившись, как вкопанная.

Джинджер сидела на свой заднице, под окном гостевой спальни. На колени опустив подбородок.

Я подбежала к ней, приподняла свою ночную рубашку и опустилась рядом с ней на колени.

— Милая, посмотри на меня, — прошептала я, но она не подняла головы, а всего лишь как-то странно дышала. — Джинджер, дорогая, пожалуйста, — умоляюще произнесла я, протянув к ней руку, чтобы аккуратно приподнять ее подбородок.

Когда я увидела ее лицо, у меня перехватило дыхание. Она выглядела ужасно. Слишком ужасно.

Хок тоже присел на корточки рядом с ней, аккуратно взял ее подбородок из моей руки, повернув ее лицо к себе. Он держал телефон у уха и говорил, пока разглядывал лицо моей сестры.

— Мне нужно, чтобы Гвен забрали от Фрименов, и с ней оставались мои ребята, пока я не вернусь домой. Мы оказались правы, Джинджер пришла к ней, и она сейчас здесь. Позвони доку, пусть выезжает, ей досталось немало. В безопасное место. Позвони Лоусону, пусть приедет. — Он замолчал на минуту, потом сказал:

— Отбой.

Он отключился и засунул телефон в свои штаны карго.

— Тебе тяжело дышать? — спросил он Джинджер.

— Ребра, — ответила она.

— Черт, — пробормотал Хок. — Ты выдержишь, если я отнесу тебя в дом?

Джинджер проигнорировала его вопрос.

— Никаких копов.

— Твоя игра не сработала, Джинджер, теперь ты будешь играть по моим правилам.

— Никаких копов, — повторила она, и я схватила ее за руку, причем крепко.

— Ты любишь свою сестру? — вдруг спросил ее Хок, и Джинджер убрала свой подбородок из его руки, всхлипнув. — Я задал тебе вопрос, — подталкивал он ее.

— Она моя сестра, — ответила Джинджер, и у меня на глазах появились слезы, на этот раз без предупреждения, она была тому причиной, и они готовы были выплеснуться наружу.

И слезы появились потому, что ее ответ означал «да».

Я еще приблизилась и еще крепче сжала ее руку.

— Тогда доверься мне ради нее, — произнес Хок, четко считав ее ответ.

— Ты не сможешь уже ничего исправить, — ответила ему Джинджер.

— Уверен, бл*дь, что смогу попробовать, — ввернул Хок и посмотрел на меня. — Отпусти ее, я должен занести ее в дом.

Я отпустила ее руку, и Хок поднял ее на руки. Она не за хныкала, а скорее застонала. Я побежала вперед, открыла входную дверь, чтобы он смог войти, включила свет в комнате. Хок вошел и положил Джинджер на диван, я выбежала в коридор. Лео показался из спальни, и я бросилась к нему.

— Мне очень жаль, она нашла меня, Джинджер здесь, — спокойно сообщила я ему.

— Черт, — пробормотал он и взглянул на Кэм.

— Джинджер здесь, — пояснила я ей.

— Вот черт, — пробормотала она.

Я помчалась в комнату, Лео и Кэм последовали за мной. Джинджер лежала на диване, Хока нигде не было.

Это меня насторожило, но я сразу же подошла к сестре и встала на колени возле дивана. Я снова взяла ее за руку, она отвернулась.

— Мы разберемся со всем, дорогая, обещаю, — прошептала я.

— Не приплетай сюда маму и папу, Гвен, — произнесла она, отвернувшись к спинке дивана.

— Сейчас я больше переживаю за тебя, Джинджер.

Она повернулась ко мне лицом.

— Не говори маме и папе.

— Не буду, — пообещала я.

— Обещай по-настоящему, а не как тогда, когда я ночью улизнула, чтобы встретиться с Дарреном Петри, а потом ты узнала, что у него был триппер и накапала на меня родителям. По обещай по-настоящему, а не как тогда.

Господи. Даррен Петри был давным-давно.

— Джинжер, ты спала с ним, а он был болен триппером, — напомнила я ей.

— Он был милым, — напомнила она мне.

Она была права. Он, на самом деле, был очень милым. Но… он был, черт побери, заражен триппером, а она сказала мне, что они не предохранялись. Что мне оставалось тогда делать?

Вдруг рядом со мной появился Хок, склонившись над Джинджер.

— Гвен, вы встретитесь позднее, если повезет. Иди собирай свое барахло, — приказал он, и положил кухонное полотенце со льдом на опухшее лицо Джинджер.

Я увидела, как она медленно закрыла глаза, как только полотенце осторожно коснулось ее лица, и я поняла, что ей немного стало лучше.

— Я останусь с Джинджер.

— Иди собери свое барахло, — повторил Хок, и я перевела на него взгляд.

— Малыш, мне просто необходимо остаться с сестрой, — прошептала я.

— Нет, Гвен, ты должна доверить ее мне и отправиться собирать свое барахло, — заявил он немного пугающе. — Мои ребята будут здесь через пять минут, чтобы отвезти тебя ко мне домой, я же позабочусь о ней. Я выследил ее, и кое-кто другой также может выследить меня. Она должна уехать, чтобы твоим друзьям ничего не угрожало, а тем более тебе. Понятно?

Ой мать твою. Он вернулся ко мне.

— Ты спрячешь ее, и она будет в безопасности? — спросила я.

Хок посмотрел на меня таким взглядом, я поняла, что моей сестре не будет ничего угрожать.

Не знаю на каком этапе находились наши отношения, но я обхватила его за шею, наклонив его голову к себе, чтобы прикоснуться к его губам, в знак благодарности.

— Мать твою, меня сейчас стошнит, — застонала моя сестра, и я оставила губы Хока, убрала свою руку с его шеи и перевела взгляд на Джинджер.

— Тебе принести ведро? — спросила я, сжимая ее руку, которую все еще держала.

— Нет, Гвен, бл*ть, от тебя, — ей не опухший глаз и не покрытый полотенцем со льдом скользнул к Хоку. — Она всегда была такой сентиментальной. До тошнотиков. Даже плакала над какой-то глупостью, смотря телевизор, свернувшись калачиком рядом со мной. Мать твою.