Чтение онлайн

— Как я понимаю, вы и сами не знаете, что дальше делать. Вот поэтому я и тебя папа, и нашего гостя одних не оставлю! Так получается, он и мой гость. Дорогой гость.

— У вас могут быть большие неприятности… — попытался погасить молодой пыл дорогой гость. — У вас, Юра, беременная жена! — напомнил он об обстоятельства непреодолимой силы. Неужели это не отрезвит?

— Ты хоть это понимаешь? — поддержал его Алексей Иванович.

— Ну, жены, они такие, отчего-то периодически беременеют. Так теперь что же, лётчикам не летать, морякам не плавать? Нет, в самом деле, что вы собираетесь делать? Ведь я от вас не отстану! Хочется понять, как скоро мне придётся передачки носить.

— Ничего не будем делать! — тяжело вздохнул Алексей Иванович. — Ничего! Будем ждать до вторника, потом попробуем снова обратиться в посольство или как там его…

— Нет, нет, ждать до вторника не имеет смысла! — возразил беглец. — Надо связаться с адвокатом… За последние несколько дней для меня несколько прояснилась ситуация. Я как-то чётче стал понимать, что происходит во внешнем мире и что, собственно, произошло со мной две недели назад. Вот выбирал место, где сдаться, хотел пройти процедуру с наркозом — не получилось. И потому выжидать дальше не имеет смысла.

— Не понимаю, какое такое вы сделали сегодня открытие?! — взорвался вдруг Пустошин. — Ведь ничего особенного и не случилось! Этим фашистам команду дадут, они и уберутся. На следующей неделе там никого не будет…

— Знаете, Алексей Иванович, это была негодная идея. И дело не в пикете, совсем не в этом. Извините, и вас втянул…

— Да господь с вами! Так, может, все-таки позвонить Кириллу? Нет, к нему мы не поедем, позовём на дачу, у него и камера профессиональная есть. Там, в спокойной обстановке, он и запишет интервью. А потом решим, как переправить в Москву, да в то же консульство.

— Нет, Алексей Иванович, давайте всё упростим. Сегодня договоримся с адвокатом. Надеюсь, он сможет с утра подойти к прокуратуре… Ну, и Кириллу Михайловичу сообщите… если он захочет этим заниматься, — усмехнулся беглец.

— Ну, да! Завтра ведь выходной день, — напомнил Юра.

— Суббота субботой, а есть дежурный прокурор! Да по такому случаю они в полном составе сбегутся, — хмурился Алексей Иванович.

— А вот я, лично я, думаю, не надо никакой прокуратуры! Стоило добираться сюда, чтобы здесь сдаваться. Вы просто не знаете, а про наших синих такое в газетах пишут, а ещё больше говорят…

— Ничего не поделаешь! Других прокуроров для меня нет.

— Нет, ну, в самом деле! Вас в прокуратуре тут же поставят буковкой! Поставят буквой зю — и все дела. Вам это надо? — стал горячиться и Юра.

— Да уж догадываюсь…

— А вот я не понял, что за буква зю, — переводил взгляд с одного на другого Алексей Иванович. Юра расхохотался, не смог сдержать улыбки и беглец.

— Вот и видно, папа, что ты не проходил флотскую комиссию. Придёшь в кабинет хирурга, а он просит стать к нему спиной и наклониться, и ты, как дурак, это делаешь. А доктор без предупреждения с размаху свой палец и…

— Куда? — всё не понимал Алексей Иванович.

— Куда, куда… Кто в первый раз на комиссии, на того эта процедура производит неизгладимое впечатление!

— Как же так можно! Зачем? Что, других способов медосмотра нет?

— Да, папа, нарушение прав человека стопроцентное, но всё с вазелином. У хирурга такая большая-большая банка! А у вас, — обернулся Юра к гостю, — всё будет и без наркоза, и без вазелина… — И тут же, закинув руки за голову, мечтательно продолжил:

— Эх, вывезти бы вас куда-нибудь контрабандой на пароходе! В ту же Японию! Но на пароходе невозможно! Суда погранцы досматривают, и ещё как досматривают! Могут и провокацию устроить. Залезет какой-нибудь чёрт под брезент в шлюпку и, если члены экипажа, ответственные за этот участок, его не обнаружат, то могут и визы лишить… Раньше, рассказывают, не дай бог, если заваляется на судне какая-нибудь городская или районная газетка, им за границу никак было нельзя. А погранцы что тогда, говорят, делали? Клали «Правду» на видном месте — ее-то можно было вывозить, она там, за бугром, продавалась, а вовнутрь пихали какой-нибудь «Находкинский рабочий» или «Тихоокеанский моряк». Ну, и наблюдали, развернет кто газетку или нет. Вот как бдительность воспитывали! А что, если в районе Находки выйти на лодочке в нейтральные воды…

— А лодка какая, подводная или какой-нибудь прогулочный ялик? — без улыбки спросил беглец.

— Да хоть и ялик… В нейтральных водах кто-нибудь да подберёт…

— Юра, что-то тебя не туда несет! Что за фантазии?

— А это не фантазия, что человек, про которого весь мир шумит, целый и невредимый, и заметь, сидит с нами рядом! Знаете, что бы я сделал на вашем месте? Сколько мог, столько бы ещё и побегал! — решительно заявил младший Пустошин. То-то, что — младший, и потому фантазирует без удержу.

— Я третью неделю только и этим занимаюсь, — досадовал беглец.

— А что же вы в нашу сторону пошли? Надо было двигать на Москву…

— Посмотрел бы на тебя, куда бы ты побежал, если бы сам в такой ситуации оказался, — стал на защиту Алексей Иванович. — Да, проблема! Вот если бы раньше, то можно было подрядиться и поехать с перегонщиками. А теперь какие перегоны? Да и далековато машиной, далеко, по дороге всякое может случиться…

— А может, поездом, только не пассажирским, а? Есть один вариант! Только паспорт нужен! — выпрямился в кресле Юра.

— Есть паспорт, — не утерпев, выдал тайну Алексей Иванович.

Они что, всерьёз это обсуждают? Ну, Юра — это понятно, но Алексей Иванович туда же! Нет, нет, это невозможно! Он столько добирался до востока, на запад точно не получится…

— А что за вариант? — стал теребить сына Пустошин.

Но Юра, преисполненный значимости момента, не ответил, только предупреждающе поднял руку: подождите, потом. И в раздумье, полистав записную книжку, набрал какой-то номер. Потом звонил ещё и ещё, перебрасывался с кем-то короткими фразами, спрашивал, уточнял. Переговоры всё длились и длились, пока, наконец, Алексей Иванович раздражённо не спросил:

— Мы с места когда-нибудь двинемся? Или ты со всем Владивостоком собираешься говорить?

— А ты куда-то спешишь? Вот сейчас отзвонюсь, и поедем… Алло, Игорь! Ну, как вы там? Все, окай?.. Нет, не родила… Съездим, съездим… Слушай, а где сейчас Ромка? Дозвониться не могу, ни один телефон не отвечает. Переехал? А куда? Ага, понял! Понял, говорю, да знаю, что забронзовел… Извини, некогда, давай диктуй телефон! Записываю… не спеши… ещё раз повтори… Ну, пока!

Последний звонок был самым коротким.