Чтение онлайн

Посетитель прошел через весь кабинет к столу, не задержавшись у двери, как это сделал бы любой другой визитер. Подошел и встал.

Хозяин кабинета удивленно приподнял глаза от разложенных на столе бумаг. Так в его кабинете в его присутствии позволить себя мог вести только мэр города.

— Гражданин Петров Владимир Анатольевич? — спросил Федор Михайлович самым казенным, на какой был способен, тоном.

— Петров Влади… а вы кто собственно такой?

— Следователь по особо важным делам Федор Михайлович Артюхов. Вот мои документы.

— Следователь? По особо… По какому вы вопросу?

— По личному. Вашему. Вот ордер на ваш арест. И обыск.

— Да вы что?! Что вы такое говорите?

Федор Михайлович молчал. Не отрывая глаз от человека, за которым пришел.

— Кто вас направил? Кто позволил…

Федор Михайлович молчал.

Глава администрации потянулся к телефону.

— Вот сейчас мы узнаем, кто вы такой и кто вас уполномочивал…

— Гражданин Мокроусов, вам лучше положить трубку и пройти со мной, — сказал Федор Михайлович. — Для вас же лучше!

Петров-Мокроусов, впервые за много лет услышавший свою настоящую фамилию, вздрогнул и опустил трубку обратно на рычаг.

Лихорадочно перебегая глазами и руками с бумажки на бумажку, он пытался разом ответить на сотню одновременно возникших в его голове вопросов.

Где он прокололся? Где дал промашку? Когда? И почему друзья из верхов заранее не предупредили его о надвигающейся угрозе? Или они списали его, как только узнали о фактах реальной биографии? Или, того хуже, это их заговор, с целью освободить его кресло для другой, более подходящей для них, задницы? Но тогда чьей конкретно? Кто под него копает? И что лучше всего предпринять в эти минуты? Чтобы не промахнуться? Что делать?..

— У нас есть два варианта действий, — попытался облегчить трудный выбор арестанту Федор Михайлович. — Первый: шумный, с элементами кинематографического детектива, арест. С заламыванием рук, надеванием наручников, обыском, привлечением понятых, опечатыванием кабинета, возможно, стрельбой из табельного оружия в потолок и на поражение. В общем, со всем тем, с чем сопряжен захват оказывающего сопротивление органам правопорядка преступника.

Второй — добровольная сдача. Где мы интеллигентно выйдем из кабинета, сообщим секретарше, что уезжаем часа на два на объект, и своими ножками пройдем к машине. Без оказания сопротивления. Выбирать вам. Но не более чем минуту.

И Федор Михайлович вытащил из кармана портативную рацию.

— Всем группам готовность номер один. Начало операции по моей команде. Или по истечении минутного отсчета, без дополнительного распоряжения.

И, повернувшись к арестанту, пояснил:

— Это на случай, если вы надумаете шарахнуть меня подарочным чугунным литьем по затылку и затолкать мой труп в личный сейф. Думайте. Осталось пятьдесят семь секунд.

Глава администрации быстро проиграл в голове все возможности, в том числе и те, которые предложены не были. Второй вариант ареста был по всем параметрам предпочтительней. Когда тебя не кладут мордой вниз на ковер, не палят из всех стволов в божий свет как в копеечку и не привлекают к делу понятых, через которых в полдня о подробностях ареста узнает весь город, есть возможность замять происшествие по-тихому. Главное, чтобы не поднять волну. Остальное можно худо-бедно утрясти.

— Ну? — спросил Федор Михайлович.

— Это какое-то недоразумение…

Федор Михайлович с отсутствующим видом включил радиостанцию.

— Но если уж такое недоразумение случилось — лучше все сделать полюбовно. Чтобы работников администрации не беспокоить…

— Отбой, — сказал Федор Михайлович. — Ждите нас возле машины.

— Вот и хорошо. Через пять минут я весь в вашем распоряжении, — покорно сказал Глава администрации. — Мне тут надо кое-какие распоряжения дать, бумаги подписать. На время моего отсутствия…

— Гражданин Петров, — укоризненно покачал головой Федор Михайлович. — Это же арест, а не частный визит случайного посетителя. Или вы идете немедленно или… — и он снова потащил из кармана радиостанцию, заодно ненароком показав рукоять болтающегося в заплечной кобуре пистолета.

— Ладно, спорить не стану, — сказал Глава администрации. — Подчинюсь силе. Пока. Но потом… Когда все выяснится… Неприятности вам обещаю. В полном объеме. Так, что мало не покажется.

— А неприятности нас не пугают. У нас вся жизнь одна сплошная неприятность. Ну что, пошли?

Глава и следователь разом вышли из кабинета и так же по-дружески, плечо к плечу двинулись по коридору.

— Когда вы вернетесь? — крикнула вдогонку встревоженная секретарша.

— К вечеру.

— А ваша машина?

— Не надо. Не беспокойтесь. У нас своя. Министерская, — обаятельно улыбнувшись, ответил Федор Михайлович.

— Мент поганый! — еле слышно сказал Глава администрации.

— Что?!

— Я говорю, куда идти? Где машина?

— Тут, недалеко. У главного входа…

За городом Главу администрации пересадили во взятый на несколько часов для перевозки вещей на дачу «черный воронок». Острастки ради. И чтобы привыкал к тюремному быту.

— А в нормальном транспорте нельзя? — запротестовал было высокопоставленный арестант. — Я, кажется, доказал свою лояльность.

— О чем вы таком говорите, гражданин Петров? — вздохнул следователь. — Вы же опытный зек. Вы же знаете, что особо опасных рецидивистов, коим вы являетесь, перевозят под усиленной охраной и непременно в машинах, исключающих возможность побега. Так что садитесь, пожалуйста. Не задерживайте конвой.

И подтолкнул замешкавшегося зека несильным ударом коленки чуть ниже поясницы. Отчего тот даже забыл изображать Главу администрации.

— А с тобой мы, сука в погонах, еще потолкуем. С глазу на глаз, — злобно прошипел он.

— Это, конечно. Это непременно. И очень скоро. И не час и не два. Нам с вас, гражданин Петров, еще показания снимать.

Потом «воронок» пару часов катали по проселочным дорогам. Потом остановили перед известными воротами.

— Машина, — сказал наблюдатель с вышки.

— Наша?

— Вроде наша.

— Тогда я врубаю фонограмму.

Звукооператор включил магнитофон и усилитель. И смикшировал звук до не вызывающей сомнения тональности.

Запертый в «воронке» зек услышал приглушенный лай конвойных собак, невнятные голоса, надоедливый голос громкоговорителей местного радиоузла. То есть мешанину всех тех шумов, которые составляют звуковой фон любого места заключения. И на который любой заключенный вострит уши, как кавалерийская кобыла на звук полкового горна.