Чтение онлайн

Кротко улыбнувшись шляхтичу, принцесса сняла с пальца тонкое золотое колечко.

– Ты же, нареченный жених мой, прими от меня в знак вечной люби это кольцо, как символ нашего обручения.

– А ну, стой!

Выбитое из рук принцессы колечко взлетело в воздух, блеснуло, и со звоном покатилось под ноги вельможам. Сколопендра, тяжело дыша, стояла рядом с Казимиром, со злобой глядя на юную принцессу.

– Не бери!
– прошипела Каля, заступая комесу дорогу.
– Иначе будешь навечно привязан к ней и Сечи. Что молчишь, мазелька? Житья тебе не будет, комес, пока не вернешься в замок. С поля битвы бежать будешь, чахнуть от тоски-кручинушки!

Хорошенькое личико Славяны потемнело. Губы сжались, глаза метнули в Сколопендру ядовитый, так не вязавшийся с ее невинным образом взгляд.

– Не верь ей, Казимир, - дрожащим от обиды голосом попросила юная принцесса.
– Зачем ты настраиваешь его против меня?

– Курва мать!
– с чувством выругалась Каля, хватая рыцаря за руку так, словно бы желала удержать его подле себя.
– Кака така любовь, мазелька? Ты ж его видишь не доле получаса!

Славяна, нахмурив лоб, бросила на королевскую чету обиженный взгляд. Король колебался, но мать, кажется, была на ее стороне.

– Для прислуги она слишком много себе позволяет, - проговорила Славяна, делая жест кистью.

Два дюжих, закованных в доспехи стража, выросли за спиной разбойницы, подхватывая Сколопендру под руки и вздергивая над полом. Сапоги Кали закачались в воздухе, руки, надежно стиснутые стражами, едва не трещали от боли. Еще двое оказались рядом с комесом, преграждая тому путь.

– Выбросьте её из замка, - холодно приказала принцесса.
– А будет сопротивляться - отрубите голову. Не верь ей, любовь моя, - с чарующей улыбкой сказала Казимиру Славяна.
– Строптивым слугам не место в нашем замке.

Казимир разжал пальцы, выпуская рукоять меча. Когда тебе меж лопаток упираются острия двух отточенных клинков, лучше положиться на рассудительность, чем на гнев.

– Обручение пройдет завтра до полудня, - твердо произнесла принцесса, глядя в лицо рыцарю.

Повисшую тишину нарушали только вопли и ругань Сколопендры, извивавшейся точно угорь, пока стражи волокли её прочь из зала.

А затем, едва стихли крики разбойницы, Славяна прибавила.

– После обряда отец даст тебе провожатых, и отпустит завершить все дела за пределами нашего королевства. А я, - по розовым губкам принцессы скользнула довольная улыбка, - буду тебя ждать, как и полагается верной супруге.

Казимир огляделся. Вельможи не отводили взгляда, а те, кто все-таки прятал глаза, вряд ли бы стали возражать. Да и королева-мать, поднявшись с трона, выглядела опечаленной, но и только.

– Прости, благородный рыцарь, - вздохнул Стрех, отвечая на взгляд шляхтича, - но я для своей кровиночки исстрадавшейся все что угодно сделаю. Быть завтра обряду.

***

Широкие замковые ворота распахнулись, сминая выросшую за многие годы сорную траву. Огромные стражники как следует раскачали на чем свет стоит ругавшую их разбойницу и вышвырнули вон. Прокатившись по траве и оцарапав себе руки, Каля перевернулась на живот, толкнулась руками и вскочила, злющая, точно рысь.

– Пожитки лови, - хохотнул стражник, швыряя следом меч и лук, да так ловко, что Сколопендре пришлось уворачиваться, чтобы ненароком не попасть под удар собственного оружия.

В бессильной ярости набросилась она на ворота, молотя кулаками по толстому, окованному железом дереву.

– Эй, девка!

Задрав голову, Каля разглядела в сгустившихся сумерках стража с факелом. Перевесившись через замковую стену, тот смотрел на девушку с усталым интересом.

– Хорош буянить, - проговорил стражник, отводя факел в сторону. Рядом расслабленно стоял лучник. Еще несколько расположились поодаль, между зубцов стены.
– Велено, коли не заткнешься, отхватить те дурную голову. Али утыкать стрелами, как ежа. Пожалуй, - стражник немного помедлил, - второе даже лучше будет. Меньше с тобой мороки. Ступай или умолкни, иначе, сама понимаешь, мне с тобой церемониться нечего.

Сколопендра явно задумалась. По очереди осмотрела каждого лучника, смерила взглядом высоту стен, и обернувшись, уставилась в темноту. Ночь наползла на Сечь, в небе зажглись первые звезды.

– Огниво и трут хоть киньте, - крикнула Сколопендра, отступаясь от ворот.
– Энто жа вы можете без приказу мазельки? Ить ночь ужо, холодно!

"А кто знает, что в ночи может прятаться", - добавила про себя девушка, нагибаясь и отыскивая в траве сброшенный мешочек с трутом и огнивом.

После внезапной выходки Сколопендры и насилия, которое позволила себе принцесса как к спутнице, так и ему самому, Казимир умолк, и ни Славяне, ни ее родне не удалось добиться от него ни слова. Сам же комес боялся открыть рот по единой причине - из опасений обронить такое, что заставило бы замолчать его навечно. Дрожа от гнева, он лишь бессильно сжимал руку в кулак у самой рукояти своего меча, но тронуть оружие так и не посмел.

Ничего не добившись от своего суженого ни ласками, ни уговорами, Славяна, наконец, гневно топнула ножкой.

– Уведите его, и хорошенько заприте! Любовь моя, - обратилась она напоследок к Казимиру, у которого прямо на глазах у придворных отняли его меч и засапожный нож.
– Я понимаю, отчего ты молчишь. Тебя околдовала эта подлая девка! Жаль, что я не приказала отрубить ей голову! Но ничего. Утро вечера мудренее. За ночь ты успокоишься, и завтра мы соединимся, ибо наши сердца были связаны еще на небесах. Ты назовешь меня своей женой, а если нет... Уверена, до этого не дойдет. Увести его!

Рук не связывали, но он все одно был здесь пленником. Четверо стражников - двое спереди и двое позади - вывели комеса из пышного зала, и повели какими-то коридорами в другую часть замка. По дороге Казимир не высмотрел ничего утешительного для себя: везде стояли вооруженные воины и сновали слуги. Миновав несколько лестниц и ходов, стража, наконец, остановилась в вовсе уж отдаленном, разве что не тюремном, коридоре перед одной из дверей. Еще раз - уже по-настоящему, обыскав рыцаря, сопровождающие изъяли еще три ножа и втолкнули вовнутрь - не грубо, но весомо. Тяжко грюкнула дубовая дверь.