Чтение онлайн

– Но я не смогу!

Я не понимала, что меня ждет дальше.

– Я сделаю так, что ты все сможешь, – он бросил меня на свою кровать, а я немножко отпружинила от матраса.

Не успела я сгруппироваться, как Роберт чуть сдавил мне шею и спиной уложил на кровать. Я же забарахталась руками и ногами, пытаясь хоть как-то защитить себя, но сделала только хуже. Юбка моего сарафана задралась и от взгляда Роберта не ускользнуло мое скромное белье.

– Какая ты сладкая, Сонечка, – ему понравилось то, что он увидел. – Не бойся, сейчас тебе тоже будет очень сладко.

– Нет! – слабо пискнула я, потому Роберт растолкал мои ноги и навалился на меня.

Теперь я лежала в самой похабной позе: с задранной юбкой и широко расставленными ногами. Одна бретелька моего сарафана была так же неподобающе спущена и от моих сопротивлений лиф с этой стороны сарафана теперь едва прикрывал грудь. Прибавить сюда еще растрепанные волосы и расширенные от страха зрачки глаз.

– Смотри на меня, Сонечка, – приказал Роберт и я машинально поймала блеск его глаз. – Я хочу, чтобы все твои мысли сейчас были только обо мне.

Они и так о нем, я ведь жутко боюсь!

Я попробовала воспротивиться еще пару раз, отчего подняла таз, чтобы скинуть с себя Роберта, но тут…

Горячими пальцами он коснулся моей промежности через трусики, и я замерла с раскрытыми губами.

– Да, малышка, – Роберту нравилось, когда я послушно замирала от его действий. – Ты все правильно делаешь. Но помни: это только для меня.

Мощными пальцами он прошелся по всей моей интимной зоне и в одном месте углубился.

Я больше не могла говорить. Я задыхалась от страха и тех странных ощущений, что вызывал во мне Роберт: этих самых тугих комочках в области груди и низа живота. Сейчас я их снова чувствовала.

Роберт тем временем стал тереть мне нижние губки сильнее, а я перестала чувствовать свои ноги. Меня всю колотило изнутри, но внешне я еле двигалась.

– Вот так, Сонечка, – довольно рыкнул Роберт мне у виска, – ты моя послушная девочка. Тихая, робкая. Мне все нравится. Скажи: так ведь тебя еще никто не трогал?

Я мотнула головой, не в силах произнести ни звука, пока мужчина все больше углублялся в меня пальцем через трусики.

– Какая умничка, – он хищно улыбнулся. – Твои трусики уже промокли. Давай их снимем?

– Нет, – прошептала я, а изнутри меня сжигал пожар.

– Ответ неверный, – шепнул он, а затем на мгновенье приподнялся надо мной и, взявшись за мои трусики обеими руками, легко рванул их.

Я взвизгнула и попыталась прикрыться, но у меня в голове было такое опьянения, что я двигалась с запозданием. Я не успела защититься, а Роберт уже отбросил мои разорванные трусики в сторону. Теперь ничто не могло защитить мою честь, и я закрыла глаза от страха.

– Смотри на меня, Сонечка, – приказал Роберт. – Я хочу видеть каждую твою эмоцию. Не бойся, мои условия в силе: я не войду в тебя, пока ты не будешь готова. Я только поглажу тебя, и ты уже испытаешь свой первый оргазм с мужчиной.

Он снова потер мои нижние губки и теперь углубился в складочки, а у меня совсем все закружилось в голове.

Теперь у меня горело все тело, отчего все слова и прикосновения Роберта я стала воспринимать с большей чувствительностью.

Я уперлась ладошками в грудь Роберта, но сейчас, не думая что делаю, осторожно прошлась дрожащими пальцами по его коже через рубашку. Я не в первый раз касалась груди Роберта, но сейчас это было что-то другое. Тактильно я все чувствовала иначе. Я уже ничего не соображала.

– Назови меня по имени, – потребовал он, теперь выписывая круги по моим складочкам.

– Роберт… Дмитриевич… – рвано выдохнула я.

– Без отчества, – он упивался тем, какой видел меня. Казалось, ему нравятся все эмоции и действия, которые я делала. – Только по имени.

– Роберт, – снова выдохнула я и закрыла глаза в упоении.

Я вся трепетала под пальцами мужчины. Мне до сих пор было дико страшно, но я опьянела от этой смеси страха с чем-то таким тесным, тягучим и очень горячим.

– Смотри на меня, – напомнил он, – и еще раз назови мое имя.

Я взглянула на него, горя от стыда, но как в бреду снова повторила:

– Роберт.

– Скажи какой я, – он словно пытался привязать мои чувства к определенным словам, и между тем все сильнее растирал мои складочки.

– Сильный, – назвала я первое качество, с которым у меня ассоциировался Роберт.

– Хорошо, – ему понравилась моя наивность и простота.

Роберт словно решил наградить меня за мой ответ и окончательно зарылся в мои сочащиеся складочки. Между ними он нашел разбухшую кнопочку и потянул ее сначала максимально вверх, потом максимально вниз.

Я совсем обезумела от новых чувств и заметалась головой по подушке. Я чувствовала жар в груди, мне очень хотелось пить, и еще сильнее – о ужас! – достигнуть пика того удовольствия, которое доставлял мне Роберт.

Я приложила ладонь к своей полуобнаженной груди, чтобы хоть немного унять эту бурю эмоций.

– Давай лучше я, – Роберт склонился над моей грудью. – Я знаю как с тобой нужно обращаться.

Одним рывком он дернул мой сарафан за спущенную бретельку. От этого движения, сарафан окончательно оголил мне одну грудь, а бретелька оторвалась.

Я же зажмурилась от стыда, ведь на мне не было лифчика. У сарафана и без того были наполнители в лифе, так что грудь не просвечивала. Но сейчас я пожалела от том, что не ничего не надела под него.

Роберт бесстыдно оглядел мою грудь и снова сжал ее, но теперь полностью касаясь ее ладонью.

– Какой я еще? – спросил он. – Не бойся, ты можешь сказать даже грубое слово, я тебя за это не накажу.

– Наглый! – выпалила я и почувствовала, что больше не могу испытывать это напряжение. Тогда я жалобно сказала: – Я больше не могу… Пожалуйста… Все горит!

Роберт буквально пожирал каждое мое слово. Он испытал удовольствие от того, что я сказала. Сама. Без его подсказок.

– Ты бесподобна, Сонечка, – он с силой стал ударять пальцем мне в мой разбухший бугорок. – Кончай. Не стесняйся.

Я больше не могла этого вынести. Выгнувшись грудью вверх, я зажмурилась, закусила свой палец от стыда и заскулила от вылившейся из меня целой лавины чувств.

Обжигающая волна разлилась у меня внизу живота и кипящей лавой поползла по моим венам. Я окончательно потерялась в пространстве и забыла обо всем. Страх и стыд душили меня, но они мягко окутывались этим жаром и таяли в нем.