Чтение онлайн

Через минуту все три машины, развернувшись, поехали обратно по лесной дороге на скорости, которая только была возможна. Позади них, оглядываясь назад больше для вида, бежали бойцы Черняка. Капитан бежал последним, думая на ходу, как ему следует действовать на аэродроме, куда они сейчас направлялись под прикрытием немцев, которых удалось обмануть. У него не выходил из головы планшет, который он видел в руках одного из летчиков, с которым тот выходил из палатки. Становилось все более отчетливо понятно, что его необходимо заполучить. Именно поэтому Черняк жестом приказал Журбину до приезда на аэродром никаких действий не предпринимать.

Герасимов, прятавшийся за толстым дубом и наблюдая издалека за всем происходящим на дороге, убедился, что немецкая колонна развернулась и поехала в обратном направлении. Немного погодя, когда звук двигателей затих где-то вдалеке, он неторопливо, озираясь по сторонам, двинулся к опушке леса. Пару минут назад, как и приказывал ему Черняк, он, выждав время, выстрелил в сторону немцев, при этом прицелившись в ствол дерева, росшего возле дороги. И хотя расстояние было далеким, но все же он услышал характерный звук трескающейся коры — значит, его выстрел попал в цель. И действительно, практически тут же немцы принялись разворачиваться, а потом двинули назад. Вместе с ними, как теперь стало ему понятно, ушли и разведчики, его боевые товарищи.

Сейчас, осторожно шагая по лесной дороге, радист ощущал прилив душевных сил. Здесь, в глубоком вражеском тылу, с момента своей выброски, он чувствовал себя до последнего момента скованно, многого не понимал, старался лишь делать то, чему его учили в радиошколе, и не более того. Но теперь, убедившись, что замысел капитана Черняка начал претворяться в жизнь, воспрянул духом, осознав, что с немцами можно не только воевать, но и побеждать их. Это пьянило и радовало. Герасимов вспомнил Ваську Звонарева — лучшего своего друга, вспомнил, как в первые дни войны тот исчез из радиошколы, и только спустя неделю начальник школы сообщил им, что Звонарев был заброшен в тыл врага и погиб. Тогда же Герасимову и сообщили, что именно он заменит убитого друга. Он вспомнил, как на транспортнике, вместе с еще пятью бойцами, он под огнем зениток пролетел линию фронта, а потом их сбросили над кострами, горевшими на лесной поляне. Встретил их сам капитан Черняк, который был ему известен по радиограммам как Лесовик. И вот уже прошел месяц, как он в его группе…

Радист без происшествий добрался до места, где заканчивался лес и дорога выходила на открытое пространство поляны, ведя к аэродрому. Где-то впереди, уже на подъезде к нему, поднимался столб пыли, и мельтешили черные точки — было понятно, что это солдаты. Герасимов прислушался: до него доносился едва слышный шум — колонна втягивалась на территорию аэродрома, а потом все стихло.

Туман окончательно ушел, растворившись в воздухе, словно и не было его вовсе, однако, несмотря на это, понять, что происходит на аэродроме, было трудно. Выстрелов не было, бой там не шел, сигнальные ракеты не взлетали, как не взлетали в небо и стоявшие на поле самолеты. «Все ясно. Немцы пока не догадываются, кто пришел вместе с ними на аэродром!» — понял радист, взглянув на часы. Немного погодя, понимая, что тянуть дальше бессмысленно, Герасимов передернул затвор своего «шмайссера» и дал две короткие очереди в воздух, после чего отошел в глубь леса и спрятался в кустах орешника — свою задачу он выполнил, теперь наступила очередь действовать на аэродроме ребятам.

«Поверили ли мне немцы? Возможно, этот Реммер не так прост, как кажется на первый взгляд, и догадался, что мы не те, за кого себя выдаем. Во всяком случае, обстановка сама по себе должна была зародить у него подозрения!.. Как же: раннее утро, неизвестная группа солдат, рассказ о русских парашютистах, сброшенных для захвата аэродрома. Уж не переиграл ли я?»

Черняк всю дорогу до аэродрома ожидал от немцев какого-либо подвоха, но пока все шло так, как он и предполагал: сработал инстинкт самосохранения — уж лучше поверить в опасность и постараться ее избежать, чем рискнуть нарваться на бой, в котором не было никаких гарантий остаться в живых. Этот майор Реммер, видимо, героем не был и предпочел наиболее читаемый в этой ситуации вариант действий, приняв решение вернуться обратно под защиту охраны аэродрома. Что ж, уверился капитан, значит, его расчет оказался точным и он просчитал все правильно.

Когда колонна въехала на аэродром и позади, со стороны леса, воздух прорезали две шепелявые автоматные очереди, Черняк понял, что настал решающий момент операции. Герасимов все сделал правильно, нигде не ошибся. Теперь все решали быстрота и стремительность. Сейчас важно было не дать немцам думать, нужно было заболтать, заговорить их, создать панику, парализующую волю и рассудок, заставить их ошибаться. Только в этом был залог успеха.

Грузовики остановились, и Черняк рванул к легковушке, пытаясь первым заговорить с майором и подтолкнуть его к действиям, которые, по задумке капитана, должны были привести к уничтожению аэродрома, но только после того, как удастся выяснить его предназначение. К грузовикам уже бежали солдаты охраны и летчики, несомненно, удивившиеся возвращению совсем недавно уехавшей колонны.

— Господин майор! Русские уже на опушке леса!.. — крикнул Черняк, подбежав к машине первым. — Каков будет приказ?..

Реммер, слышавший выстрелы, выскочил из «Опеля», достал из кобуры «вальтер», готовый в любую секунду открыть огонь, присел на колени возле задней дверцы автомобиля. «Пленный» старшина Журбин и Долгополов остались внутри салона. Шофер тоже не посмел покинуть машину без приказа своего шефа, хотя, несомненно, был готов сделать это в любой момент.

— Мы будем обороняться, гауптман…

— У меня другое предложение, господин майор!..

— Какое? — удивился Реммер, смотревший в сторону леса, из которого, как он думал, вот-вот должны были появиться диверсанты и партизаны.

— Мы долго не продержимся!.. У русских численное превосходство. Рано или поздно они нас все равно додавят…

— Не тяните, гауптман!.. — раздраженно бросил Реммер. — Ситуация не способствует долгим рассуждениям, вы сами видите!..

— Вижу, господин майор, потому и предлагаю вам отдать приказ об уничтожении всего ценного, что есть на аэродроме. Летчики тоже должны немедленно взлететь. Так мы спасем и самолеты, и пилотов. Только после этого, ничем и никем не обремененные, мы постараемся вырваться из кольца… Это наш долг, господин майор!.. Решать нужно немедля, пока еще есть время!..

В это время лейтенант Ренгольд крикнул солдатам, находившимся в машинах, чтобы они заняли круговую оборону. Те один за другим посыпались из грузовиков на землю, на которой и остались лежать, распластавшись и приготовившись к отражению нападения. Начальник охраны аэродрома Штольц, поняв, что на аэродром готовится нападение, что-то прокричал часовому на вышке, и тот развернул пулемет в сторону леса. Пилоты спрятались под самолетами, а солдаты охраны, что оставались на аэродроме, спрятались за строениями, приготовившись к бою. Такая ситуация не входила в планы капитана, нужно было без промедления изменить ее в выгодную для себя сторону. Черняк бросил мимолетный взгляд в сторону своих бойцов: те продолжали исподволь незаметно рассредоточиваться по периметру аэродрома, занимая удобные позиции для внезапной атаки с тыла. Но долго так продолжаться не могло. Немцы, увидев, что на них никто не нападает, скоро опомнятся, и тогда вся затея с мнимым нападением русских парашютистов провалится. К тому же нужно было учитывать то обстоятельство, что радист аэродрома мог в любой момент запросить помощи из Белостока, отправив туда соответствующую радиограмму. Этого нельзя было допустить. Никак нельзя.

Придвинувшись к Реммеру поближе, Черняк выложил свой главный, как ему представлялось, аргумент:

— Господин майор, у меня появилась идея. Весьма рискованная, конечно, но все же…

— Говорите, Коллер, в нашей ситуации выбирать не приходится. Что вы там еще придумали? — Реммер повернулся, с интересом ожидая ответа от этого невесть откуда свалившегося на его голову гауптмана. — Надеюсь, это не авантюра?

— Отнюдь, господин майор. Наоборот, думаю, это единственный для нас шанс. — Черняк несколько раз кашлянул.

— Вы что — нездоровы? — спросил его Реммер.

— Чепуха, господин майор, — отмахнулся Черняк, — просто ночью в лесу слишком холодно, вот и простыл, когда охотился за русскими парашютистами. Вокруг еще эти чертовы болота!.. Я вот думаю, что будет, когда наступит осень? Ну да ладно… Так вот, свое предложение я строю на том основании, что нам неизвестно, откуда нападут русские и какими силами, верно? Кроме того, как я уже говорил, долго держать оборону у нас, по всей видимости, не получится. Шанс для нас выжить есть лишь в одном случае: летчики, пока еще есть возможность, должны немедленно взлететь, обнаружить сверху русских, а потом начать их бомбить и обстреливать. Мы же в это время попытаемся выехать на грузовиках с территории аэродрома. Видимо, придется ехать на машинах по открытой местности насколько это возможно, а потом пробираться пешком через лес. Пока пилоты будут прикрывать наш отход, русские диверсанты не смогут организовать на нас нападение. Нужно только подальше уехать, и тогда русским нас уже не догнать. Когда мы будем в безопасности, летчики смогут спокойно улететь на новый аэродром.