Чтение онлайн

Пайк трижды громко ударил в ворота, не получил ответа и ударил снова, и тогда из соседнего дома вышла женщина и обратилась к нему.

— Прошу прощения! — Ей было лет сорок пять — натянутая кожа, тугие джинсы и еще более в облип футболочка. — Вы хотите разнести этот дом? Я вас из своего дома слышу.

— Это дом Уилсона Смита?

— Вряд ли. Они просто присматривают за домом. А хозяин в Лондоне.

Вот и объяснение, как они могут жить в таком дорогом районе. Они просто присматривают.

— Так или иначе, Дрю и Уилсон сейчас живут здесь?

— Да. Что-нибудь случилось?

— Мне нужно с ним поговорить.

— Ладно, я ему скажу, когда увижу.

Худой юноша подошел к двери. При ближайшем рассмотрении он выглядел подростком. Он ел банан и щурился, словно солнце светило слишком ярко. Пайк решил, что это мать и сын.

— Что такое?

— Он ищет Уилсона.

Юноша развернулся и пошел назад, в дом.

— Пойду лучше лягу.

— А может, лучше работу поищешь? — Она великолепно сыграла отвращение к тому, как сын вяло тащится в дом. — Три года в Беркли — а только и знает, что пойду лягу. — Она протянула руку. — Я Лили Палмер. А вы кто?

— Пайк.

— Что ж, Пайк, хотите, я передам им сообщение?

— Попросите их позвонить. Мой номер у них есть.

Пайк вернулся к своему джипу, но двигатель заводить не стал. Он еще раз позвонил Дрю и по номеру Уилсона, который дала ему Бетси. Оба звонка немедленно переключились на голосовую почту, как и раньше. Пайку это не понравилось.

Он вылез из джипа и вновь подошел к воротам. Проверил, не смотрит ли сын Лили, перемахнул через ограду и оказался в крошечном дворике. Передняя дверь была закрыта и не несла на себе следов насильственного вторжения.

Пайк пошел вдоль стены дома. Сунув голову в окошко над кухонной раковиной, он увидел грязную посуду, три пустых бутылки из-под пива и деревянную доску на столе. Пайк сказал было себе: грязная посуда указывает на то, что Уилсон и Дрю намерены вернуться, но воспоминания о козлиных головах, облепленных мухами, висели над ним, как пороховой дым.

Пайк обошел дом, проверяя каждую дверь и каждое окно, и при каждой возможности смотрел внутрь, но столь ограниченное поле зрения говорило ему немного.

Пайк снова перебрался через ограду и постучал в дверь Лили. Она мило улыбнулась:

— О, привет. А я думала, вы уехали.

— Я не сказал вам всей правды. Уилсона преследуют некие мерзавцы. Я вот думаю, не могли ли эти мерзавцы выследить их дом. Вы не видели — или не слышали — ничего подозрительного?

Ее улыбка превратилась в маску глубокой озабоченности.

— Нет, кажется. А что я могла увидеть или услышать?

— Громкие голоса. Чужие машины.

Она нахмурилась и крикнула в дом:

— Джаред, Джаред! Иди сюда!

Через несколько секунд явился Джаред, без рубашки; его кожа лоснилась от солнцезащитного крема.

— Я ухожу.

— Этот джентльмен интересуется: ты не видел или не слышал чего-нибудь подозрительного?

Джаред откинул волосы с лица.

— Ничего я не видел, ни подозрительного, ни неподозрительного. Нечего было видеть.

Пайк взглянул на окно Джареда.

— Когда вы в последний раз их видели?

— Вчера вечером, кажется. Дрю подъехала, как раз когда я возвращался с прогулки.

— А сегодня утром?

— А сегодня утром не видел, ни ее, ни его. — Он махнул рукой в сторону навеса. — Вот машину видел. Когда пошел в магазин.

— Во сколько?

Мать помогла ему с ответом:

— Когда он ушел, программа «Сегодня» пошла на второй час, так что это было сразу после восьми.

— А когда вы вернулись, машина стояла на месте?

— Да. Совершенно точно.

— Когда вы вернулись из магазина, вы не видели по соседству незнакомых людей? Может быть, незнакомую машину?

Джаред покачал головой:

— Ничего такого. У соседа только работали два садовника. Парочка латиноамериканцев.

Почти в каждый дом на каналах приглашают профессиональных садовников, и большинство из них латиноамериканцы.

— У Уилсона?

— Да.

— Вы говорите: садовники, потому что вы их видели раньше и точно это знаете или вы решили, что они садовники, просто потому, что они латиноамериканцы?

Джаред пунцово покраснел, словно его обвинили в расизме.

— Ну, они были в рабочей одежде — я видел, как они входили в ворота. Кем они еще могли быть?

— Татуированы? — Пайк показал себе на шею.

Джаред сжал губы, словно припоминая, и вдруг просветлел.

— Кажется, да. Но один из них, я вспомнил, был с загипсованной рукой. — Джаред показал на собственное предплечье.

Пайк вдруг внезапно успокоился. Он слышал только шелест собственного дыхания и мощное медленное биение своего сердца. Когда Мендосу выпустили из зала суда при аэропорте, у него на руке был гипс.

— И когда вы их видели, машина была на месте?

— Да, вон там стояла.

Пайк повернулся к дому Смита. Сердце застучало чаще и громче. Снаружи-то он дом обошел, но изнутри почти не видел. А внутри могли быть кошмары покруче козлиных голов.

Лили Палмер тронула его за руку.

— Это те люди, о которых вы говорили?

Пайк кивнул, не сводя глаз с дома.

— Как только увидите Уилсона или Дрю, попросите их позвонить мне. У них есть номер.

— Хорошо. Сразу, как только увижу.

Пайк задним ходом выехал на узкую улицу, повернул за угол и тут же остановился и припарковался. Ему только надо узнать, не оставил ли Мендоса в доме их трупы. Это просто. Он быстро пробежал назад, снова оглянувшись, не смотрит ли кто, перелез через ограду дома Уилсона с противоположной от Палмеров стороны.

Здесь Пайк нашел окошко для вентиляции прачечной. Его никто никогда не трогал, и теперь Пайк открыл его ломиком и пролез в образовавшееся отверстие.

Оказавшись внутри, Пайк быстро пошел по дому. Из прачечной он выскользнул в холл, потом осмотрел кухню, гостиную и малую спальню с прилегающей ванной комнатой. Он ничего не трогал и не видел никаких следов насилия, никаких трупов. Он взлетел по лестнице на второй этаж, перешагивая через три ступеньки. Здесь был большой кабинет, огромная спальня хозяев и хозяйская ванная.