Чтение онлайн

Сзади раздался шумный возглас – кто-то из парней оценил прелести блондинки и оживлённо шептал, как бы он её имел и в каких позах, если бы Зайцева обратила на него своё королевское внимание.

– И что мне с вами делать? – вздохнул Женя. Он пялился в какой-то лист на столе. Что это?

– У меня есть парочка интересных вариантов, – томно прошептала стерва, но в зале воцарилась полная тишина, поэтому её реплику услышали все.

– Хоть в одном из них вы начинаете нормально учиться? – Евгений Геннадьевич перешёл на повышенный тон и, стрельнув в меня убийственно злым взглядом, вообще принялся кричать. – Что это за самостоятельная?! Вы где такие блоки видели? Сами придумали? Или кто подсказал? Хотя стойте-ка, припоминаю, что вы на прошлой неделе сидели на первом ряду в гордом одиночестве. Так кто вас надоумил такую ересь рисовать?!

Он вскочил со стула и обратился уже ко всей аудитории.

– Ребята, вы, кажется, не понимаете ни с первого, ни со второго раза. Так вот третий – контрольный. Переписывать самостоятельные нельзя! – он буквально брызгал слюной и эмоционально жестикулировал, держа в руке кипу бумаг. Можно было догадаться, что там находились наши результаты проверочных. – Я очень разочарован! Большая часть группы написала кое-как с горем пополам на пять баллов из десяти. Это пятьдесят процентов! Товарищи, за такие баллы в итоге я смогу поставить только тройку – твёрдую и уверенную, но точно не четыре! Как я говорил ранее, четвёрка начинается с шестидясяти процентов и до восьмидесяти. Всё, что выше – пять. Пока что на десять из десяти только Архипова и Коломенцев пишут.

Мы с Катей переглянулись. Он не упомянул фамилию подруги, а это означало лишь одно – она написала плохо. Девушка с ужасом смотрела на меня и не понимала, что происходит. Может, ошибка? В следующий миг наши опасения подтвердились.

– Торопова, я вообще не понимаю, здесь ли вы? Почему вы написали на пять баллов? Вы же на красный диплом метите!

Он помотал головой, обернулся снова к Альбине, которая стояла у его стола по стойке смирно и не двигалась, лишь хлопала пушистыми ресницами.

– А вам, Зайцева, отдельный выговор. Ни одного правильного ответа! Эта информация дойдёт прямиком до директора! И меня не остановит тот факт, что он ваш дядя.

Девушка совсем уж сникла. Она молча села обратно и продолжила что-то чиркать в листе. Я положила ладонь на трясущуюся от ужаса руку Кати и чуть сжала. Подруга со слезами на глазах продолжила решать самостоятельную.

После занятия все ребята шушукались. Косо поглядывали на меня и гадали, почему же препод вдруг озверел.

– Ты это, – обратился вдруг ко мне Макс, – забудь, что я тебя на свиданку звал. Лучше Женьку нашего приласкай, а то у него от недотраха совсем крышу снесло. Ты ему не даёшь что ли?

Я грубо толкнула парня в плечо, послала к чёрту и пулей полетела в туалет – умыться и хоть немного отвлечься. Следом семенила обеспокоенная Катька. Как только мы остались наедине, девушка тихо прошептала:

– Может, ты и правда с ним поговоришь? – умоляюще схватила своими тонкими ладонями мои запястья и застыла. – Он же нас всех из-за тебя валит! Понимаешь? – я отвела взгляд в сторону. Обсуждать это совсем не хотелось. – Ты же уже с ним спала, не веди себя, как недотрога!

Я вырвала руки из её цепких ладоней и бросилась из университета. Слышать это от подруги было хуже пощёчины. Но я не собиралась идти у неё на поводу.

Полторы недели молчания – именно столько мне удавалось игнорировать все выпады в мою сторону и обиду Кати. Она пыталась со мной поговорить, подходила в общаге и начинала издалека, пыталась разжалобить. И всё же я оставалась непреклонна. В какой вселенной подруга, шедшая рядом со мной на протяжении последних пятнадцати лет, могла так поступить?

Я старалась войти в её положение, представить, что же чувствовала Торопова, увидеть мир и эту ситуацию её глазами. Но не получалось. Может, потому что я совсем была не способна на такие поступки ради оценок и учёбы?

В первый день нашей ссоры Катя специально громко хлопала дверьми, бурчала что-то под нос, рассуждала вслух о неблагодарной подруге. Хотелось крикнуть ей прямо в лицо вопрос: «А в чём неблагодарность?» Я держалась из последних сил, чтоб не устроить разборки, не броситься с кулаками на одногруппников, которые позволяли себе говорить слишком много, не припереть к стене Женю и заставить всё изменить любыми путями. Положение мне казалось патовым, и я не спешила делать ход в этой жестокой партии.

Отсутствие поддержки в виде лучшей подруги сильно подкосило. Мысли постоянно путались, что сказывалось на работе и успеваемости моих учеников. Я прокручивала в голове все варианты развития событий и старалась найти самый оптимальный путь. Но все попытки рушились на глазах.

СМС для Жени загадочным образом не отправилась. Это был первый шаг, и он сразу же оказался провальным. Вторым в списке стоял разговор с ребятами и попытка объяснить ситуацию, но я не решилась. Посмотрела на смеющихся Макса и Стаса, которые обсуждали нечто интересное вполголоса, и струхнула. Мне почему-то показалось, что они говорят обо мне или наших с Морозовым отношениях.

Третьим в списке располагался разговор с Катей. И это единственное, что удалось сделать.

Подруга подошла ко мне в общежитии в четверг – села на край кровати, сложила ладони на коленях и склонила голову. Лицо выражало только усталость и смирение. Она заговорила тихо, спокойно, без истерик.

– Прости меня, Саш, – её губы едва двигались, – я сглупила. Мне тройбан светит по «основам», вот и сорвалась на тебя. Я сразу хотела извиниться, но боялась, что ты не станешь слушать. Да и надеялась, если честно, вдруг ты и правда поговоришь с Евгением Геннадьевичем.

Она выжидающе замолчала. Перебирала пальцами по коленкам, теребила подол платья и успокаивалась, пока я не отважилась на ответ.

– Мне было очень обидно слышать такое от ребят, – мой голос предательски дрогнул. Я глубоко вздохнула, отгоняя непрошенные слёзы, и глухо продолжила: – Но особенно обидно было знать, что моя лучшая подруга считает точно так же. Словно я была виновата во всех грехах. Если ты не заметила, то я и Боря Коломенцев сдали проверочную на десять из десяти. Но не потому, что я умоляла Женю. Если хочешь знать, он меня вообще с недавних пор ненавидит. Я учила в перерывах между работой всё, усваивала, вникала, читала дополнительную литературу. Между прочим, Женя нам дал список книг, по которым можно готовиться. Но в библиотеке я видела только Борю. И, о удивление, сдали на отлично только мы с ним! – обиженно воскликнула. – Думаешь, я соблазняла преподавателя ради оценки? Думаешь, я бы стала это делать?

Катя посмотрела на меня своими большими испуганными глазами и медленно моргнула. По её щеке скатилась одинокая слезинка.

– Нет, Катя, я просто много готовилась, – процедила сквозь зубы и чуть успокоилась. – Даже если бы я пообщалась с Женей и попыталась уговорить разрешить пересдачу, то вряд ли бы он согласился. Конечно, я его знаю всего ничего, но мне кажется, в работе он не из тех людей, что идут на уступки. Так что лучше готовься, и закроешь свою тройку.

Подруга кивнула и собралась уходить.