Зазноба подкаблучника
Шрифт:
– Потому что братец собрал плату на месяц вперед! – не могла успокоиться Мария Адамовна. – И что? Опять все по новой? Я вам, Элеонора Юрьевна, сразу заявляю: с этими бизнесменами вы дальше сами нянчиться будете!
Баба Нюра все же перетащила пакеты с продуктами на кухню и оттуда пыталась оправдаться:
– А что я могла сделать? Этот боров… Матвей Борисович то есть… он прямо-таки зачитал мне приказ! Сказал, что…
В это время в гостиной зазвенел телефон.
– Ваня! Возьми! Это тебя, – привычно кивнула головой в сторону телефона Мария Адамовна.
Конечно, она великолепно знала, что Ване звонят реже всего, но так не хотелось куда-то бежать.
– Да… так-так… – каким-то слишком вежливым голосом говорил по телефону Иван Михайлович. – А сейчас, погодите… Машенька, это тебя!
Мария Адамовна подошла к трубке.
– Да? – рявкнула она, и в следующую же минуту ее голос стал приторно медовым. – О-ой! Да что вы! Я вас сразу узнала!.. Да что вы! Какая радость!.. Не может быть… ага… ага… и что?.. Ой, ну да конечно! С огромным удовольствием!.. Всегда рады! Когда?… Ага… спа… тогда на… ага…
На кухню она пришла уже совершенно поникшая.
– Калашников звонил. Боров Борисо… Тьфу ты! Мама, вы всех перепутаете! Матвей Борисович звонил!
Элеонора Юрьевна хитренько поглядывала на невестку.
– И чего ты ему сказала? – склонила она голову.
– А что сказала… – замялась Мария Адамовна. – Сказала… что… они, конечно, могут к нам направить свою родню… Но только трех человек! Не больше! И чтобы без детей!
Иван Михайлович вздохнул:
– И кого они к нам направят?
– Вот только не надо так вздыхать, Иван! – снова взорвалась Мария Адамовна. – Нужно было самому отвечать, а не спихивать трубку мне!
– Машенька, я вовсе не вздыхаю, – тут же одернул сам себя Коровин. – Я не вздыхаю, а так дышу. И кто же к нам приедет?
– Ну… – поправила прическу Мария Адамовна. – Мне удалось выбить самых удачных гостей. К нам приедет родная сестра Валентины Георгиевны… достаточно одинокая женщина… спокойная и незаметная. А также… два ее брата… Мужчины вполне себе порядочные… трудятся в деревне скотниками и посему… привезут из деревни живого теленка. Кстати, его тоже надо будет… куда-то пристроить. Я думаю… мама, а что у вас с вашей комнатой?
– Ты… – мгновенно осипла Элеонора Юрьевна. – Ты туда… теленка?
– Да почему теленка-то? – вытаращилась Мария Адамовна. – Его мы определим на балкон! Вашу комнату я хочу… пусть там поживет сестра Валентины… А братьев… Братьев придется поселить в Андрюшиной комнате. Все равно он большую часть времени проводит у Славы.
– Вот и поселили бы туда всю родню, – пробурчал Коровин.
– Ну и сказал бы сам этому солдафону! – рявкнула жена. – Калашниковы поступили благородно и решили… не тревожить молодых.
– Гуманно, – кивнул муж. – А когда ожидается это нашествие?
– Когда? – рассеянно переспросила Мария Адамовна. – В субботу… так что… Ванечка, мне очень жаль. Да… мне очень жаль, потому что я отменить концерт никак не могу, это мой хлеб, если ты помнишь. А вот ты… Тебе придется остаться дома и встречать гостей.
Иван Михайлович нервно затряс головой.
– Нет-нет-нет, Машенька! Совершенно невозможно! Я уже отзвонился Павлу, он… он заказал на меня место и… и нам потом ни за что не рассчитаться. Никак не могу. Рад бы, но… Мама! Вот кто встретит наших гостей!
– Я? – изумилась Элеонора Юрьевна. – Но я же…
– Мама, не переживайте! – затараторила Мария Адамовна. – Вы же сами говорили – это теперь практически наши родственники! Чего вам их бояться, а? Все будет хорошо!
– Да! – кивнул супруг. – И потом… ну надо же кому-то показать твой новый… наряд! Если это, конечно, не ночная сорочка.
Элеонора Юрьевна больше не сопротивлялась. Да и, в конце концов, ну что уж такого страшного? Подумаешь, три человека и теленок! Ха! Да в былые годы она столько гостей встречала! Правда, они были без скотины, но… некоторые потом успешно ее заменяли.
– Тогда, милые мои, – тут же взяла бразды правления в свои руки пожилая леди, – завтра у нас будет генеральная уборка!
– Мам, – почесал нос Иван Михайлович. – Опыт подсказывает, что генеральную уборку лучше делать после уезда гостей, а не перед их приездом. И потом… боюсь, что младой бычок этого не оценит.
– Господи, как же еще теленка-то на балкон поселить? – озадачилась Мария Адамовна. – И вообще, с какой целью они его тащат? Ничего не понимаю…
И все же в пятницу утром супруги вынуждены были заниматься уборкой. Они даже отпросились с работы, чтобы привести свой дом в надлежащий вид.
Поздно вечером, усталые и какие-то обреченные, они сидели перед телевизором, и плечи их горбила непонятная тоска. Впрочем… почему непонятная? Вполне объяснимая.
– Мам… вот если бы вы сказали этому Калашникову сразу, что мы не можем принять гостей, то… мы могли бы еще месяц наслаждаться тишиной, чистотой и покоем, – вздохнула Мария Адамовна, печально оглядывая сверкающие фужеры в серванте.
– А почему они приезжают на месяц раньше? – запоздало возмутился Иван Михайлович. – Нет, ну я согласен потерпеть два дня до свадьбы… и два дня свадьбы! А чего месяц-то?
– Калашников сказал, что… что родственники хотят поближе с нами познакомиться, – вздохнула Мария Адамовна. – Словно больше времени у них не появится!
– А я интересуюсь… теленок тоже будет месяц проживать? – подала голос Элеонора Юрьевна. – Он же станет мычать!
– И не только, маменька, – скривилась Мария Адамовна. – Не только! Еще его надо будет кормить!
– И… выводить гулять… – вдруг осознал Иван Михайлович.
– Вот ты и будешь выводить, – кивнула Мария Адамовна. – Это ж ты у нас по части животноводства… на поводке его научишь ходить… кличку придумаешь… может, тебе удастся научить его подавать лапу…
Иван Михайлович, конечно, понимал, что никакую лапу у бычка он брать не будет, но… появление гостей пугало с каждой минутой все больше.
Ко сну Коровины отошли уже совсем расстроенные. И даже в постели все еще обсуждали завтрашний день.
– Ванечка… я боюсь, мне надо будет уйти с самого утра, – как-то слишком печально вздыхала Мария Адамовна. – У нас репетиция, ты ж понимаешь… К тому же… я записана в парикмахерскую на девять утра. Так что… Вот и хотелось бы дождаться гостей, но… никак.