Чтение онлайн

"Ну, Денис! Ну, удружил!" – в сердцах подумал Андрей, схватил сумку и рванул к выходу. По дороге он позвонил жене и сообщил, что смог удрать с работы пораньше, поэтому заберёт сына из сада.

– Папа! А почему сегодня ты, а не мама? А ты купишь мне мороженое? А Витька сказал, что Мастер Чиф круче, чем Дарт Вейдер, а ты как думаешь?

Остановить этот поток вопросов, которым, в общем-то, и не требовались ответы, Громов не мог, поэтому предпочёл сразу же взять быка за рога:

– Так, Денис! Вспоминай! Ты у меня на работе со стола что-нибудь брал?..

Детский сад, в который водили сына Громовы, в конце недели закрыли на санитарную обработку. Четверг Дениска провёл у Галины в конторе, а в пятницу Андрей повёл сына к себе в лабораторию. Прямо с порога мальчуган строго произнёс:

– Ну и бардак тут у тебя!

Потом подошёл к столу Андрея и спросил:

– А на работе ты тоже всё время в "Ведьмака" играешься?

Тут засмеялись все сотрудники лаборатории кроме Громова. У Андрея же, почему-то, громогласные сентенции сына радости не вызвали. Он усадил ребёнка за стол, достал ему альбом для наклеек про Железного человека, две упаковки стикеров к нему, а сам принялся рассчитывать структуру метаматериала с отрицательным показателем преломления. Младший научный сотрудник замыслил изготовить композит, чем-то напоминающий линзу Кумахова, но для видимого и инфракрасного диапазонов. Идею создания суперлинзы на основе поликапиллярной технологии признал интересной даже сам Мамсуров. Но пока что было даже непонятно, получится ли у Громова хоть что-нибудь в конечном результате.

Время от времени Дениска что-то говорил, а Андрей на автомате либо поддакивал, либо односложно отвечал. В обед они сходили вдвоём в столовку, где мальчуган попросил мороженое в вазочке и очень расстроился, когда узнал, что ему придётся есть суп и котлету с гречкой.

Вернувшись в лабораторию, Денис вдруг заинтересовался:

– Па! А можно из ваших метаматериалов сделать броню Джона-117? Такую, чтобы из ковенантской плазменной турели нельзя было прострелить.

Громов-старший не успел придумать, как ответить на этот сложный вопрос, потому что его вызвали к Мамсурову на традиционную пятничную пятиминутку. На этом совещании Андрей просидел почти до конца рабочего дня. Завлаб любил проводить мозговой штурм той или иной проблемы, заставляя своих сотрудников высказывать самые необычные и даже абсурдные точки зрения. Никого не ругали и за откровенно бредовые идеи. Но после подобных посиделок у Мамсурова Андрей ощущал себя выжатым лимоном, с которым потом ещё и попили чайку.

В ту пятницу он выполз из кабинета завлаба с распухшей головой и спустился во двор, чтобы подышать свежим воздухом, а потом вдруг вспомнил, что в лаборатории его дожидается сын. Пришлось мчаться вверх по лестнице. Дениска тихонько сидел за громовским столом. Увидев отца, мальчуган спокойно спросил:

– Па! А мы когда пойдём домой? Мне уже скучно здесь…

И вот теперь Денис смотрел на отца большими честными глазами:

– Да. Ту штучку, которая у тебя на бумажках лежала. Я спрашивал – ты разрешил.

– А где теперь эта штучка?

– Я её Маринке подарил.

Тут Громов-старший тяжело приземлился на маленькую детскую скамеечку в раздевалке группы. В голове промелькнуло обречённое: "Вот только этого мне и не хватало! Ну, Денис! Ну, удружил!"

Вслух же произнёс только:

– А где эта самая Маринка?

– Там, – и Денис указал на дверь в игровую комнату.

– Вот пойди и забери у неё эту штучку!

– Нет!

– Почему это нет?

– Подарочки – не отдарочки!

– Денис! Мне эта вещь позарез нужна! Меня без неё с работы выгонят! – и Андрей с отчаянием посмотрел на сына. А тот наклонил голову набок, став похожим на удивлённого щенка овчарки, и окинул Громова-старшего оценивающим взглядом.

– Два мороженых.

– Что "два мороженых"?

– Принеси два мороженых!

– Кому?

– Мне.

– Зачем?

– Какой ты, Громов, непонятливый! – с хорошо узнаваемыми интонациями Галины произнёс сын. – Я обменяю твою штучку на два мороженых. Тоже мне, учёный! Элементарных вещей не понимает!

Порой, общаясь с Денисом, Андрей не знал, смеяться ему или плакать. Иногда казалось, что его единственный отпрыск прилетел с другой планеты. Вот и сейчас, сын сверкнул глазами, точь-в-точь, как его мама, а потом с недоумением изрёк:

– Па! Ты ещё здесь? Сейчас за Маринкой придут, и уведут её домой. А тебя выгонят с работы! Не стой, как истукан! Дуй за мороженым!

И Андрей побежал к ближайшему киоску, на ходу проклиная себя за неумение общаться с детьми. Вот Галка бы гаркнула на Дениску так, что тот сразу же помчался бы исполнять её требование. А он, почему-то, так не мог. Купив два рожка "Золотого стандарта", Громов-старший вернулся в детсад. Сын одобрительно хмыкнул, взял оба мороженых и направился в игровую. Закрывая за собой дверь, мальчуган предупредил:

– Только не заглядывай, а то всё испортишь!

Когда Денис вернулся, на губах и щеках его виднелся светлый молочный след. Раскрыв ладошку, сын протянул Андрею потускневший кубик. Рука ребёнка была подозрительно липкой. Громов-старший внимательно осмотрел линзу и не смог удержаться от возгласа:

– Да что же вы с ней делали? Кирпичи на ней разбивали?

– Эта штука стояла у Маринки в кукольном домике вместо столика. На ней Винкс пили чай…

На следующий день Андрей едва дождался, когда придёт Мамсуров. Прошмыгнув в кабинет завлаба, Громов положил перед тем на стол основательно деформированную линзу и тут же ретировался. Весь день он провёл, ожидая заслуженной выволочки. Из-за этого расчёты нового метаматериала почти не продвигались. Даже когда в лаборатории началось какое-то непонятное оживление, подавленный младший научный сотрудник не заинтересовался его причиной. Громову было не до этого: он с тоской глядел на экран компьютера и никак не мог сосредоточиться. Мысли разбегались в разные стороны, как тараканы от тапка. А когда до конца рабочего дня оставалось лишь полчаса, зазвонил телефон. Прижав трубку к уху, Андрей услышал усталый голос Мамсурова:

– Андрей Аркадьевич! Будьте так любезны, зайдите ко мне в кабинет.

– Да-да, Тагир Хамидович. Сейчас буду.

На негнущихся ногах войдя к шефу, Громов увидел, что в кабинете собрался весь цвет лаборатории и даже несколько приятелей Мамсурова с других направлений. Указав Андрею на табурет, завлаб прокашлялся и начал вопрошать:

– Андрей Аркадьевич! Вы говорили, что линзу брали ребята с завода. Я навёл справки – они там все отпираются. Не могли бы вы нам сообщить, кто конкретно занимался доводкой этой линзы?

Громов понял, что запираться уже поздно, и честно, как на исповеди, выложил всё, что мог, об удивительных приключениях блестящего кубика. При этом он старался не смотреть на Мамсурова, а рассматривал потёртый дубовый паркет кабинета. Когда он закончил говорить, в комнате воцарилась тишина. Андрей услышал, как за дверью процокали чьи-то каблучки с металлическими набойками. Он ещё успел подумать, что после них на паркете остаются вмятины. А потом раздался спокойный баритон завлаба:

– А что? Это очень элегантное решение проблемы! Я так понимаю, что Андрей Аркадьевич поскромничал, и не решился нам пояснить свою идею. Потому и придумал что-то нескладное про детишек и детский сад. А я вам расскажу суть его новаторского подхода. Дело в том, что пока у нас нет всеобъемлющей теории метаматериалов, мы можем лишь экспериментировать с аномальным нелинейным пропусканием электромагнитных волн. И вот для упорядочения нашей работы Андрей Аркадьевич и предлагает деформировать исходную структуру линзы методом Монте-Карло. Странно, что до этого не додумался я сам, но тем отраднее видеть, что в лаборатории есть светлые головы и среди молодёжи.