Чтение онлайн

Мы все переглянулись.

— Серьезно. — Врач взглянул на изумленную маму. — Сахар у вас в доме есть? Где он лежит? А банки с вареньем как? Ребятам удобно запускать ложку?

Мама тотчас кинулась к стенному шкафу — там у нас продукты, — открыла дверцу и всплеснула руками:

— Горе мне! Утром купила сахар, весь поели!

Врач перевел взгляд на Гиги. Испуганный Гиги натянул простыню на голову.

Дядя Леван засмеялся и похлопал отца по плечу:

— Ну вот, мой Ника, причина выяснилась, понятно, отчего температура поднялась… — Дядя Леван повернулся к Гиги: — Ну-ка живо скиньте сластену с постели и гоните во двор. Так-то!..

Я думал, отец вздует Гиги, ну хоть стукнет, а он подхватил его и долго целовал.

Тут расплакался Гага.

— А с ним что? — спросил врач.

— Ничего, — улыбнулся отец. Усадил Гиги в кроватку, взял на руки Гагу и его тоже поцеловал.

Гага сразу же утих, конечно.

Мы с Гоги ходили на рыбалку, далеко ходили — на Алазани. Поймать ничего не поймали. Зря топали в такую даль, прогуляться и вокруг деревни можно было, места сколько хочешь!

До полудня просидели у воды, ничего не поймали, взяли и двинулись назад. По дороге нагнала нас грузовая машина, не нашего колхоза, но мы все же подняли руки. Хороший оказался водитель, тут же притормозил. В кузове сидели какие-то люди. Поинтересовались, кто мы такие. Тогда и я их спросил: откуда они и как сюда попали. Сказали, что они инженеры из города, для наших коров дворцы собираются строить за виноградниками. Гоги по-простецки прямо бухнул:

— Врете вы всё.

Одним словом, вздумали дурачить нас. По всему чувствовалось, не знали, что есть такая штука — совесть!

Ну что станешь возражать старшим? Прикинулись и мы дурачками несмышлеными. Сижу и думаю: неужто расстаться с ними, не проучив их? Но я и додумать не успел, как они сами дали возможность отплатить им.

— Молодой человек, — обратился ко мне один из них, который больше других морочил нам голову, — мы хотели бы купить настоящее кахетинское вино, может, знаешь, у кого есть на продажу?

Гоги опередил меня:

— У моего дяди Тетраны…

— Да разве это вино у Тетраны! — оборвал я. — Кислятина! Настоящее вино ищите у Барнабы из нашей деревни.

Мой приятель тотчас смекнул, что я затеял, и с притворным сожалением поддакнул мне.

— Верно, как я сразу не вспомнил! Крепкое вино у Барнабы, и на вкус — лучше не бывает!

— А где этот Барнаба живет, где его найти?

— В нашей деревне! Вон видите склон, подниметесь на самый верх, любой покажет его дом!

Охотники до вина ссадили нас у магазина, а сами поехали дальше — искать Барнабу.

— Вот будет потеха! — развеселился Гоги. — Покажет им Барнаба, узнают, как скупать вино!

В общем, повеселились мы.

Давайте хоть в двух словах познакомлю вас с Барнабой — редкий он тип!

Пропащий человек Барнаба, другой такой вряд ли сыщется. Дом у него — развалюха, от дедов-прадедов достался, а во дворе две-три лозы воткнуты в землю… И все! Ничего у него больше нет. Но самое интересное — каждый день навеселе! Знакомые и соседи кормят его из милости. Мотыгу в его руках никто не видел, лопаты тоже. Пальцем не заставишь шевельнуть. Короче говоря, трудно причислить его к нормальному роду человеческому! Когда приезжают в деревню чего-нибудь купить, мальчишки ради смеха всегда к нему направляют.

Барнаба с большим вниманием выслушивает непрошеных гостей, задает вопросы, старается узнать, кто направил покупателя… А потом как начнет честить и посылать куда подальше…

Мы с Гоги свернули к дому нашего приятеля Бидзины. Мать его вышла на веранду: нет, говорит, Бидзины дома. Мы обошли двор, смотрим, Бидзина пристроился на ступеньке лестницы и… Нам стало неловко — у меня даже уши запылали. Мы испугались, как бы он нас не заметил, и удрали. Не знаю, правда ли, но ходят слухи, будто Бидзина стихи сочиняет… На что человек время тратит! Сыграл бы лучше с нами партию в шахматы! Раньше не бывало с ним такого, гостеприимным считался, а в последнее время, как надумал стихи сочинять, пропал человек!

Идем с Гоги, думаем, к кому бы еще заглянуть.

— Скажи мне, Рати, — говорит вдруг Гоги, — ты Лелу больше не любишь?

— Люблю, только… Эх!

— Почему не объяснишься?

— Она не бывает на Алазани, меня в деревне нет…

— И ни разу не признавался ей?

— Ты что! В день три раза объяснялся, все равно ничего не получается! Говорит: «Не люблю я тебя!»

— А ты что?

— «Как же быть, говорю, что я могу с собой поделать?» А она: «Ну и люби, кто тебе мешает!» Такой чудачке двадцать тысяч раз надо объясниться, иначе не заставишь себя полюбить!

— Крепкие у тебя нервы!

— А ты как думал! Позволить ей сказать, что я уже отступил? Пускай только не пообещает полюбить меня, изобью ее братца! Ух, ну и жара! Пошли к нам.

— Не думал, что у тебя такой твердый характер! Пошли лучше к нам.

— Ладно, пошли. А почему ты о себе не расскажешь?

— А что о себе рассказывать?

— Тебя любит Зизи, знаешь про это?

— Правда?

— Клянусь! Сама мне сказала: намекни ему, говорит, интересно, что скажет.

— Это называется, намекнул?

— А как надо было сказать, по-твоему?

— Постепенно подготовить меня, между прочим… Зизи, говоришь? Да она ж по пояс мне!

— Что вы тащитесь? — услышали мы вдруг. Это отец Гоги, дядя Дато, крикнул. — Поживей не можете?

А мы и не заметили, как во двор к ним зашли.

— Где пропадали? — спрашивает мать Гоги.

— На рыбалке были, тетя Сона.

— Воображаю, какой у вас улов, — смеется дядя Дато. — По вашему тощему виду сразу скажешь — крепко проголодались! Сона, накорми-ка ребят поскорей…

И снова мы с Мерцхалой в тени известного вам орехового дерева. Все тут сегодня, весь народ собрался. И дядя Гиорги, и Лексо, и наш бригадир — тот самый, что кричит, надо или не надо. Дядя Сико поздоровался со мной за руку.

— Премного тебе благодарен, Рати, за работу. Уважил ты меня, очень уважил, прямо сказать — выручил! Пока земля носит, хвалить тебя не устану. Упаси бог от беды, но, если понадобится что, нужда будет какая, не стесняйся, ты теперь мне как сын родной!