Чтение онлайн

— Я не очень хорошо представляю себе это, мисс Марпл.

— Я знаю, что все это должно казаться глупым. Но если вы представите себе, что вы в театре и что сцена представляет собой «большой холл в Стонегате», что же будет за декорацией? Или, скорее, то, что является кулисами? Терраса, не правда ли? И окна, выходящие на террасу. И таким образом, фокус удался. Это именно «женщина, распиленная надвое» заставила меня об этом подумать.

— Женщина, распиленная надвое? — На этот раз инспектор решил, что мисс Марпл действительно сошла с ума.

— Это сенсационный номер. Вы его, конечно, видели... Только на самом деле там две женщины. Видят ноги одной, а голову другой. Нельзя сказать, что там два человека, но на самом деле —- их двое. Сообразите, можно так же хорошо сделать и обратное. Будут видеть двух человек, а на самом деле это будет только один!

— Будут видеть двух, а на самом деле только один? — Инспектор ничего не понимал.

— Да. Недолго. Ваш агент потратил две минуты сорок две секунды, не правда ли? Чтобы добежать до парка и вернуться обратно в дом. Я уверена, что понадобилось бы менее двух минут, чтобы это сделать.

— Чтобы это сделать?

— Фокус. Фокус, в котором не два человека, а один. Там... в кабинете. В данный момент мы только смотрим на видимую часть, на сцену. За декорацией есть терраса и ряд окон. Если двое находятся в кабинете, то одному очень просто вылезти в окно, выбежать на террасу... Помните, Алекс слышал поспешные шаги... Войти в боковую дверь, убить Гульдбрандсена и вернуться обратно. В это время человек, оставшийся в кабинете, говорит за себя и имитирует голос другого, чтобы все были уверены, что в кабинете их двое. И они в самом деле были вдвоем, с интервалом в две минуты.

Кэрри вздохнул свободнее. Он снова обрел дар речи.

— Так вы думаете, что это Эдгар Лаусон пробежал через террасу и убил Гульдбрандсена? И вы думаете, что это он старался отравить миссис Серокольд?

— Видите ли, инспектор, никто не хотел отравить миссис Серокольд. Это все неправда. Кто-то не очень ловко хотел воспользоваться этими ревматическими болями, которыми страдает миссис Серокольд. Эти боли имеют нечто общее с симптомами отравления мышьяком. Это старый фокус, который заставляет вас брать определенную карту... Очень просто налить несколько капель яду в бутылочку с лекарством и прибавить несколько строк к письму, напечатанному на машинке. И самая невероятная причина, по которой приехал мистер Гульдбрандсен,— это заняться делами заведения. Денежный вопрос. Предположите, что дело идет об обороте средств... Об обороте очень важном. Вы видите, куда это нас ведет? Мы должны думать только об одном человеке...

— Левис Серокольд?

— Левис Серокольд.

Фрагмент из письма Джины Худ к ее' тетке Рут Ван Рейдок: «...Понимаете, дорогая тетя, это был настоящий кошмар, особенно к концу. Я уже писала об этом смешном человеке Эдгаре Лаусоне. Он всегда напоминал мне зайца... Когда инспектор начал задавать ему стеснительные вопросы, он потерял хладнокровие и бежал как заяц. Именно так: потерял хладнокровие и бежал, как я вам говорю. Он выпрыгнул в окно и побежал вокруг дома. П аллее его хотел задержать один полицейский агент, но он его обошел и направился к озеру. Он прыгнул на плот, который совсем прогнил и готов был развалиться на куски, и, гребя веслами, отошел от берега. Это было безумие, но, как я вам уже говорила, он был всего лишь перепуганным зайцем. Тогда Левис закричал: «Плот гнилой!» — и со всех ног бросился к озеру. Плот развалился, Эдгар барахтался в воде, он не умел плавать. Левис бросился в воду и поплыл к нему. Он бы мог доплыть до него, но оба были в большой опасности в глубокой воде из-за камышей. Один из полицейских вошел в камыши и хотел подтащить их к берегу на веревке. Тетя Мильдрид начала глупо кричать: «Они утонут! Они оба утонут!..» А бабушка просто сказала: «Да». Я не могу вам передать, каким тоном было произнесено это единственное слово. Казалось, что шпага пронзила мое сердце. Потом их вытащили и пытались привести в чувство. Но искусственное дыхание не помогло. Тогда подошел инспектор и сказал бабушке: «Я боюсь, миссис Серокольд, что больше нет надежды». Бабушка очень спокойно сказала: «Спасибо, инспектор». И посмотрела на всех нас. Я очень хотела быть чем-нибудь полезной, но не знала, что делать. Джули, серьезная, как всегда, готова была позаботиться о бабушке. Стефан протянул ей руку. Старая мисс Марпл была грустна, было видно, что она устала. Вилли казался потрясенным. Мы все очень любим бабушку, и все хотели ей помочь. Но бабушка только сказала: «Мильдрид!», а тетя Мильдрид ответила: «Мать!» И они вместе вернулись в дом. Бабушка казалась такой маленькой и хрупкой! Тетя Мильдрид держала ее под руку. До этого я не понимала, что они нежно друг друга любят. Это не слишком было заметно».

Джина остановилась, покусала ручку и снова стала писать:

«Вилли собирается вернуться в Соединенные Штаты возможно скорее...»

Мисс Марпл с задумчивым видом смотрела на двух людей, находящихся с ней в комнате: Керри-Луизу, более худую и хрупкую, чем обычно, поражающе равнодушную, и на старого доктора Галбрайта, епископа из Крамера, седые волосы которого обрамляли ласковое и приятное лицо. Епископ взял в свою руку руку Керри-Луизы.

— Это большое горе для вас, дорогое дитя, вы им потрясены, я понимаю.

— Это большое горе, но я не потрясена,— она повернулась к мисс Марпл.— Что тебе помогло разгадать правду, Джейн?

— По правде говоря, ты — Керри-Луиза,— ответила мисс Марпл, и казалось, что она просит прощения у своей подруги.— С тех пор как я поняла, что все ошибаются, считая, что ты живешь не в реальном мире, я стала подозревать правду. У тебя никогда не было иллюзий, как у большинства из нас. Как только я это поняла, я подумала, что твои чувства должны вести меня за собой. Ты была уверена, что никто не пытается тебя отравить, ты не могла в это поверить, и ты была права — это было неправдой. Ты никогда не верила, что Эдгар может причинить зло Левису... И в этом ты опять была права: он никогда бы не причинил ему зла. Ты была уверена, что Джина любит только своего мужа, и это было абсолютной правдой. Если я должна была следовать твоим взглядам, то все, что казалось правдой, было только иллюзией. И все эти иллюзии были созданы очень тщательно... Именно так действуют фокусники, чтобы обмануть публику. Мы были публикой. Алекс Рестарик почувствовал правду прежде меня, потому что у него был случай увидеть вещи под другим углом. Он увидел их снаружи. Он был в парке с инспектором и смотрел на дом. Он понял значение окон и вспомнил, что кто-то бежал в тумане. Затем хронометраж пробега полицейского агента подтвердил, что надо намного меньше времени, чем представлялось, для того чтобы выполнить некоторые вещи. Агент был очень запыхавшийся, а позже, думая об этой детали, я вспомнила, что Левис Серокольд очень тяжело дышал, когда открыл дверь своего кабинета в тот вечер. Ему только что пришлось очень быстро бежать. Но во всем этом главное — Эдгар Лаусон. Все, что он говорил или делал, соответствовало тому, каким он хотел показаться нам. Но было в нем что-то подозрительное. Этот парень, совершенно нормальный, играющий роль полусумасшедшего, все время переигрывал. Слишком это было театральным. По-видимому, все это было подготовлено очень тщательно. Левис понимал, что у Гульдбрандсена возникли какие-то подозрения, когда он приезжал сюда в прошлом месяце. И он достаточно знал Христиана Гульдбрандсена, чтобы быть уверенным, что тот будет копаться в деле до тех пор, пока не убедится, прав ли он в подозрениях.

Вмешалась Керри-Луиза:

— Да, это для него очень характерно, Христиан был очень мнительным, но добросовестным. Я не знаю, кто возбудил его подозрения, но он дошел до конца 11 раскрыл правду. Надо сказать, что Левису нужны были деньги не для себя... Это была не скупость и не вульгарное чувство. Он хотел только власти, которую дают деньги. Он хотел быть могущественным, чтобы делать добро.

— И... он... растратил капитал заведения? — спросила мисс Марпл.

— Это не все...— епископ колебался.

— Не скрывайте от нее ничего.— сказала Керри-Луиза.— Это моя самая старая подруга.

— В финансовых делах Левис Серокольд был самым настоящим дьяволом,— сказал епископ.— Занимая высокое положение эксперта, он играл почти что без риска. Это были чисто академические опыты. Но когда он подумал, что он мог бы предпринять, если бы у него были деньги, он стал пускать их в оборот. Кроме того, он располагал исключительными возможностями. Из мальчиков, поступающих сюда, он создал группу, тщательно отобранную. Эти парни, которых природное чувство толкало ко злу, любили сильные ощущения, и многие из них были умны. Мы еще не все выяснили, но члены этой тайной организации тщательно обучались и по инструкциям Левиса подделывали книги так, что можно было расхищать значительные суммы, не возбуждая подозрений. Операции их были настолько сложными, что экспертам понадобились бы месяцы, чтобы все распутать. Уже известно, что под разными именами Левис Серокольд во многих банках имел счета и акции в разных предприятиях. Скоро он мог бы получить колоссальную сумму, на которую он мечтал основать колонию в какой-нибудь дальней стране. Он хотел создать все на кооперативных началах, благодаря которым молодые правонарушители в конце концов стали бы совладельцами и администраторами этой территории. Это был фантастический сон...

— Это был сон, который мог бы осуществиться,— сказала Керри-Луиза.

— Возможно. Но средства, которыми пользовался Левис Серокольд, были бесчестными, и Христиан Гульдбрандсен это заметил. И он тем более был этим потрясен, что понимал, что может значить для вас это открытие.

— Вот почему он спрашивал, здорово ли у меня сердце,— сказала миссис Серокольд.— Он был очень озабочен, а я не видела причины.

— Левис вернулся из города,— продолжал епископ,— Христиан встретил его у дома и сказал, что он знает обо всем, что происходит. Я думаю, что Левис принял это спокойно. Они вместе решили сделать все возможное, чтобы скрыть это от вас. Христиан сказал, что напишет мне письмо с просьбой приехать, так как я тоже один из администраторов заведения, чтобы выяснить ситуацию.

— Естественно, Левис это предвидел,— сказала мисс Марпл.— Он все приготовил заранее. Он привез сюда молодого человека, который должен был играть роль Эдгара Лаусона. Само собой разумеется, что существует настоящий Эдгар Лаусон. Это было необходимо на тот случай, если бы полиция стала наводить справки о фальшивом Эдгаре. Этот последний знал, что надо делать... Играть роль неврастеника, который воображает, что его преследуют, и обеспечить Левису Серокольду алиби в течение нескольких жизненно важных минут. И это не все. Левис заранее придумал историю с отравлением. «Кто-то» хотел заставить умереть тебя медленной смертью, Керри-Луиза. И вся эта история была основана только на том, что Христиан якобы сказал это Левису. И на нескольких словах, прибавленных Левисом в то время, когда он ждал полицию, к письму, которое было в пишущей машинке. Мышьяк в лекарство было легко добавить, для тебя это не представляло никакой опасности. Левис был наготове, чтобы помешать тебе его принять. Шоколад дополнил картину. Конфеты, которые находились в коробке, не были отравлены, но перед тем как передать их инспектору Кэрри, Левис заменил их отравленными.