Чтение онлайн

Из темноты постепенно вылепляются очертания многоэтажных домов. Они во многом похожи на те, что я видел во сне Магды — но не до конца. Я далеко не сразу улавливаю различие: оно — в восприятии. Одни и те же прямоугольные стены Магде и Мэтту не кажутся одинаковыми. Если для одной они — душные коробки, то для другого — родные стены, которые помогут в любой ситуации. Да, зеркало сновидений играет даже образом города… Как же оно отразит меня?

Мир вокруг за несколько секунд уже успел проявиться полностью. Мэтт не стал утруждать себя сотворением чего-то нового: здесь, в отличие от фантастических декораций снов Эл или Бенни, каждый камень, каждый кирпич имеет своего двойника в реальности. Я прекрасно узнаю улицу, на которой стою; правда, обычно она выглядит более оживлённой. Наверное, я просто не бывал здесь (там?) в столь поздний час. Даже фонари уже почти погасли, излучая лишь тусклый свет, чтобы заплутавшие в ночи могли найти дорогу домой.

Но до моего дома не дойти: вряд ли он мог присниться Мэтту. Я совершенно один в чужом, враждебном мире, случайный гость, ещё более слабый и ничтожный, чем на площади великанов.

Таким я и отражаюсь в зеркальном стекле магазина напротив.

Конечно, можно утешать себя тем, что это — лишь тот, кто снится. Слабое утешение, но всё же лучше, чем никакое. Или не лучше?..

Я слышу вдалеке нарастающий рокочущий шум. Несложно догадаться о его источнике: этот шум прекрасно известен любому, кто живёт рядом с дорогой. Он похож на рёв доисторического зверя, несущегося на вас, чтобы разорвать и сожрать — причём топот его лап отдаётся во всём вашем теле. И в тот самый момент, когда ваш ужас достигает апогея, когда вы понимаете, что сейчас будете растоптаны и растерзаны — с воющим хохотом зверь проносится мимо, а вы с трудом переводите дыхание, чтобы в очередной раз проклясть бешеных байкеров с их мотоциклами.

Ну-ка, угадайте с трёх раз, кто сюда едет?

Вслед за звуком появляется свет — столь же резкий и дерзкий. Он с размаху бьёт по моим глазам, и я едва успеваю проморгаться, чтобы увидеть летящую мимо адскую машину — и её всадника.

Нет, это не чудовище, не волк-оборотень, а обычный человек. От него не исходит ни надменная злоба, как от арабского полководца, ни очарование отваги, как от беспечного ангела. Это лишь мой знакомый Мэтт, знакомая проклёпанная кожаная куртка и знакомая грива волос, развевающаяся по ветру.

И знакомая девушка за его спиной.

Нет, Магда, не для тебя предназначено место на вытертом сиденье мотоцикла. Только в твоих грёзах тебе позволено летать рядом с красавцем Мэттом; сам же он выбрал себе другую спутницу. Надеюсь, лабиринты сна не приведут тебя сюда, и тебе не придётся стоять на пустынной улице, провожая растерянным взглядом своего романтического героя.

Так, как я сейчас провожаю взглядом Вивиан.

У меня была лишь секунда, чтобы рассмотреть её лицо в неверном свете фонарей, так что теперь можно лишь гадать: действительно ли на нём было счастье, или мне просто показалось? А если было, то кому оно принадлежало — ей самой или той, кто снится Мэтту? А если ей самой, то отражением чего стала эта радость — прошлого или будущего?..

Какой прок ломать над этим голову сейчас. Стремительный снаряд на колёсах уже скрылся во тьме, оставив лишь грохочущее эхо. Куда теперь направятся ночные странники — ведомо только Мэтту. Одно ясно наверняка: сюда они больше не вернутся. В городе слишком много дорог, чтобы дважды проехать по одной и той же.

Так что же — моя роль во сне Мэтта уже сыграна? Одинокий, потерянный мальчик на обочине, случайно попавшийся на глаза и не заслуживающий даже того, чтобы мотоцикл притормозил? Да и заметил ли меня герой автострады, или его мысли были заняты лишь девчонкой за спиной? До меня ли ему было, когда требовалось решить важный вопрос — везти ли светловолосую красотку сначала в какой-нибудь ночной притон или сразу к себе домой?

Не пытайтесь ущипнуть меня: едва ли боль будет сильнее, чем от моих собственных ногтей, впившихся в ладони. Впрочем, я едва ощущаю её: все мои чувства подминает под себя холод, лютый холод…

— Эй, тип, закурить есть?

Их трое, и они возникли из пустоты. В реальности я по меньшей мере услышал бы звук их шагов, попытался бы скрыться в какой-нибудь подворотне или просто раствориться в тенях. Но сон Мэтта тремя штрихами нарисовал их прямо передо мной, и бежать больше некуда.

— Не курю, — еле слышно отвечаю я.

— А позвонить? — коренастый и бритоголовый парень даже не скрывает издёвки.

— Извините, парни, — мои побелевшие губы растягиваются в неестественной улыбке, — не звоню…

Один из них разражается кудахтаньем, а другой делает шаг вперёд, одновременно опуская руку в карман.

— Не курит, ни звонит, — бросает он через плечо своим дружкам, — кому он такой нужен? Ну чего, отпинаем его или сразу кончим?

Вы, наверное, уже затаили в душе надежду, что сейчас в тишине снова загремит мотор мотоцикла, и в блеске фар доблестный рыцарь Мэтт соскочит со своего железного коня и бросится на помощь несчастному Джерри. Негодяи будут повержены; спасённый, не умея найти нужных слов благодарности, станет с замиранием сердца трясти сильную руку спасителя; а за всем происходящим с кожаного седла будет с восторгом наблюдать прекрасная дама… Нет, дорогие мои, хозяин этого сна читал другие книжки — если читал вообще. И у него свои способы очаровывать девушек, менее опасные для здоровья. Я один. Один против всех.

И я чувствую, как моё сознание снова покидает меня. Но на этот раз к нему на смену приходит не чужая личность, не навязанная роль, а слепая ярость. Она копилась во мне в течение нескольких ночей, пока я смотрел в души людей, а из них мне в лицо била грязь; пока я играл роли заднего плана, из-за декораций подглядывая за чужим счастьем; пока я понимал, что в каждом из созданных ими миров я — чужой. Я отбрасывал эту ярость в сторону, прятал в тёмных уголках сердца; но теперь её стало слишком много.

Мой взгляд застилает тьма; но эта тьма видит. Видит моими глазами, а я вижу ей.

Тьма за спинами уличной шпаны обретает форму и плоть. Она огромными ладонями сдавливает их тела, прежде чем они успевают хотя бы крикнуть. Я не слышу ни треска, ни хруста; но зато какими-то новыми, только что появившимися у меня органами чувств я ощущаю, как тьма выжимает из этих сволочей жизнь. После этого ладони разжимаются — и они пусты.

А затем тьма сжимается до размеров человеческой тени; она поднимается с асфальта и принимает до боли знакомые мне очертания. Просторный плащ, сотней складок скрывающий фигуру, и глубокий капюшон.

Чёрного цвета.

— Здравствуй, Джерри; рад наконец встретиться с тобой. Меня зовут Танатос.

Танатос… Смерть, наконец, нашла меня.

Он и вправду похож на Гипноса, как брат. Та же пустота вместо лица — но и она другого цвета, если только пустота может иметь цвет. Даже в голосе звучит тот же сарказм, что и у Гипноса во время наших первых встреч. Впрочем, он тоже перекрашен в чёрный…

— Зачем ты искал меня? — Боже, я и вопросы им задаю одинаковые! — Почему ты преследуешь меня в каждом сне?

Иронии в его голосе прибавляется:

— Я не преследую тебя. В каждом сне ты сам призывал меня, но в последний момент тебе никогда не хватало духа взглянуть мне в глаза. Что заставляло тебя искать убежища в реальности? Наверняка мой братец Гипнос рассказал тебе много нелестного об ужасном Танатосе, так? Я, дескать, чудовище, обитающее в твоём сознании и поджидающее лишь удобного момента, чтобы уничтожить тебя. Скажи, не задавал ли ты себе простой вопрос: если я живу в тебе, зачем мне тебя убивать?