Чтение онлайн

— Разок нырнул рядом с винтолётом — сидит мёртво.

— Аварийное освещение работает?

— Нет. Бликуют одни отражатели.

— Жаль…

— Это так важно?

— В нашей ситуации — да.

Валерий встал.

— Решил прогуляться? — спросил Нок.

— Хочу размять ноги, а заодно посмотреть, куда нас забросило.

— Если тебе интересно, то я был только в той стороне, — Нок указал рукой на сломанные вершины. — Прошёл километр, может, два.

— Обнажения не видел?

— Что?

— Ну, скалы, камни…

— Справа тянулся увал. Лес там значительно реже, чем вокруг, — Нок задумался. — Я обратил внимание, что местность заметно поднимается в ту сторону, откуда мы прилетели. Может быть, там горы?

— Скорее сопки, — вслух подумал пилот. — Судя по карте, этот район — слабопересечённая местность.

— Для нас это плюс?

— Несомненно, — излишне бодро ответил Валерий.

Он отошёл шагов на двадцать, когда его догнал звонкий голос Олеси:

— Не задерживайся. Мы собираемся устроить небольшое застолье из того, что нашлось в сумках. Хочется надеяться, что до твоих концентратов дело не дойдёт!

— Мне нужно минут тридцать, не больше…

Вернулся он раньше и с удовольствием устроился между Олесей и Ноком.

После короткого завтрака, все расположились недалеко от костра: пришло время детально обсудить создавшееся положение.

Первым заговорил Валерий:

— Ночью мы коснулись важной темы. Чтобы не было непонимания, хочу прояснить некоторые аспекты. Я объясню вам общий алгоритм поисков, не вникая в детали. Итак, с момента взлёта и до посадки винтолёт непрерывно "ведёт" ближайший воздушный терминал, то есть в течение всего полёта поддерживается двусторонняя связь на уровне электронного диспетчера по схеме двухбитовой информации. Чувствительность системы такова, что она знает о пролетевшей мимо кабины птице даже в том случае, если сам пилот ничего не заметил. О механических воздействиях на корпус и говорить не стоит: минимальный порог чувствительности — падение капли воды на лобовое стекло. Так что об ударе по винтолёту стало известно на терминале через несколько секунд после столкновения. С этого момента сопровождением занимается другая служба — аварийного контроля. Она следит за траекторией полёта судна и в случае отклонения от курса посылают запрос на спутник. В данной ситуации потерять машину практически невозможно. Для районов так называемой "горячей зоны" — с действующими вулканами, частыми ураганами или, как в нашем случае, — с тектоническими разломами, предусмотрены дополнительные следящие устройства. Вкупе все перечисленные меры дают надёжность в девяносто восемь процентов.

— Но всё-таки не сто? — спросил Нок, внимательно слушавший пилота.

— Не сто, — согласился Валерий. — Сто процентов не может дать ни одна система.

— То есть ты хочешь сказать, что мы попадаем именно в эти два процента?

— Я этого не говорил, — покачал головой Валерий. — Однако существуют предпосылки думать именно так.

— Какие, например?

— В зоне действия терминала бушевала мощная гроза. В это же время ожидалась сильнейшая магнитная буря. Винтолёт ушёл с курса почти под прямым углом и очень быстро оказался в зоне нестабильного приёма сигнала. Был второй толчок, после которого траектория винтолёта запуталась ещё больше. И, наконец, машина упала в воду и едва не затонула. Правда, мне удалось достать редкоземельный маркер — самый эффективный способ локального поиска, но он не панацея…

— Разве нельзя обнаружить винтолёт в воде? — спросила Олеся.

— Нашу машину — нельзя.

— Но почему?!

— Почти вся округа сложена бурым железняком, — Валерий бросил на песок ржаво-коричневый камень. — Это лимонит. Его скопления образуют месторождения железных руд.

— Хорошо, — произнёс долго молчавший Нок. — Пусть винтолёт недоступен для радаров, пусть нас отнесло намного в сторону, но ведь ты уже воспользовался своим редким маркером.

— Редкоземельным, — поправил пилот.

— Всё равно! — отмахнулся Нок. — К тому же ты сбросил груз из шести ящиков, и на каждом — маяк! А, кроме того, разве не будет производиться визуальная разведка?

— Разведка обязательно будет, — согласился Валерий. — Только в каком районе?

— Наверное, там, где найдут груз, — неуверенно предположил Нок.

— Правильно. А если груз не найдут?

— Да что ты заладил "если", "если"! — неожиданно вспылил Нок. — Прошло всего несколько часов, а ты уже в панике!

Валерий не обиделся. Усмехнувшись, он пояснил:

— Расчётное время обнаружения груза по маяку — не больше двух часов. Поисковики должны были уже часов пять кружить над нами…

Наступила тишина.

— Получается, нас не ищут? — спросила Ариша.

— Ищут, — успокоил её пилот, — причём каждый час подключаются всё новые группы. Но, судя по тому, что в небе над нами никого нет, они ведут поиск не в том месте.

— И мы никак не можем подать сигнал?

— Можем. Завтра я попытаюсь отыскать груз и выяснить, почему не работают маяки. В случае успеха нас обнаружат на следующее утро.

— А если нет?.. — Нок смотрел на пилота прищурившись.

— Никаких "если"! — тоном самого трассолога произнёс Валерий.

За напускной весёлостью пилот пытался скрыть тревогу, поселившуюся в сердце после ночного посещения винтолёта…

День прошёл в мелких хлопотах. Принесли несколько берёзовых сухостоин, закатили в костёр пару вывороченных из песка комлей (пусть своим дымом комаров отгоняют), расчистили место у костра, чтобы не тесно было всем четверым. Спать легли рано. Едва солнце вызолотило горизонт, а в кронах зашелестел ветер, заметно усилившийся к вечеру, все потянулись в палатку. Нок и Валерий легли на отдельные кровати, девушки поместились на одной. Ариша и Олеся заснули быстро. Нок некоторое время ворочался на расчерченном тугими квадратиками матрасе, потом заснул, что-то бессвязно бормоча во сне. Валерий не спал. Тревога, покинувшая его во время дневных работ, в ночной тишине нахлынула с новой силой.

В длинной цепочке странных несовпадений, нестыковок и несоответствий первым номером стоял кодированный звонок в лагерь Клязьмина. Директор департамента геологии Севера Иван Тимофеевич Норвигин формально не мог отдавать приказы пилотам из ведомства Конюхова, но, выполняя на своём ВТЛ-12 полёты в зоне ответственности департамента, Виталий не посчитал подобный звонок нарушением полётной инструкции. Как и то, что позволил себе во время погрузки отойти на несколько шагов от винтолёта.

Учитывая особую ценность груза, о которой несколько раз упомянул Конюхов, Виталий не расставался с инфракрасным ключом-передатчиком для открывания багажного отсека, а генератор случайных чисел, установленный в замке и формирующий новый код для каждого следующего отпирания, работал исправно. В загадочном звонке Норвигина была червоточинка, не позволявшая отмахнуться от него: двойное кодированное сообщение мог послать только дешифратор, установленный в кабинете Конюхова. Почему же в таком случае фонема оказалась подписана Иваном Тимофеевичем?

Далее. В момент взлёта Клязьмин пытался привлечь внимание пилота, указывая куда-то вверх. Сейчас, анализируя тот отрезок времени, Валерий сумел восстановить в памяти подробности, и увидел сгущение на светлом небе. Оно не походило на кучевые облака, раскручиваемые чудовищным миксером урагана. Однако в тот момент Валерий не придал им особого значения, больше удивившись открывшемуся сверху виду небольшого хранилища, из которого незадолго до этого вынули тяжёлый груз.

"Лабаз" не был стандартной ракушкой из веллметалла — твёрдого как сталь гофрированного картона, достаточно лёгкого и теплостойкого для сооружений подобного типа. Нет. Он оказался выложен двойной стеной фибремакса! Но ведь блоки из тугоплавкого поликристаллического муллита используют для футеровки горячих поверхностей: нагретые изнутри, они остаются холодными снаружи. Что это за геологические образцы, которые по теплотворной способности можно сравнить с доменной печью?!

Цепочка странностей упирается своим следующим звеном в бокс-зеро — небольшой модуль, куда стекается вся без исключений информация о протекании полёта. Стерильность и чистота внутреннего выстилающего слоя выглядели безукоризненными, однако натренированный взгляд пилота заметил необычный матовый налёт на подводящей шине — там, где через эластичную муфту она переходила в грузовой отсек.

И, наконец, сами ячейки, в которых до минуты сброса в надёжных захватах покоились ящики с грузом. Когда фонарь осветил их серебристое нутро, Валерий заметил всё тот же матовый налёт. Но не он поразил пилота. Невероятным было то, что туба с кассетой поисковых маячков-маркеров осталась на месте, не сдвинувшись с места ни на миллиметр и не истратив ни одного чипа!