Жар небес
Шрифт:
Кэш оделся, опорожнил кофейник и через несколько минут после Джигера вышел из дома. К его удивлению, Шейлы в конторе еще не было. Он вошел внутрь, раздумывая, следует ли рассказать ей о визите Джигера. Решил, что не стоит. Сведения о Гейле только расстроят ее и могут толкнуть на новый опрометчивый поступок. Чем меньше Шейла знает, тем лучше.
Когда лесорубы собрались, Шейлы все еще не было. Кэш позвонил в Бель-Тэр. Домоправительница ответила, что мисс Крэндол дома нет.
– А где она?
– В больнице. У мистера Крэндола случился второй удар, и он, возможно, не выживет.
Почти ничего не соображая, Кэш повесил трубку. Опустившись в кресло Коттона, уставился невидящим взглядом в пространство. В это время на пороге появился один из рабочих, ожидая указаний на день. Но, взглянув на лицо Кэша, без слов вышел. Что-то случилось с боссом. Если его потревожить в такой момент, бог знает, что можно навлечь на свою голову.
Глава 24
В ее голове звучали слова отца: «Зачем ты убила моего внука?»
Она повторяла их много раз и на все лады, но смысла в них все-таки не видела никакого. Задача была слишком трудна для ее измученного мозга, который не мог удержать одну и ту же мысль дольше нескольких секунд. Все душевные силы необходимо было сконцентрировать на одном: дождаться конца операции.
– Шейла, хочешь кофе?
Кен склонился к ней. Она бессильно опустила руки.
– Нет, спасибо.
Он ободряюще потрепал ее по плечу, затем отошел к другому клеенчатому дивану и сел рядом с Трисией. Он взял руку жены и сжал ее между ладонями. Шейла почувствовала зависть. Ей так нужна была сейчас поддержка близкого человека.
Трисия перехватила тоскливый взгляд сестры. Она придвинулась к Кену ближе и захватила его руку с видом собственницы. Шейлу не задел этот демонстративный жест, но она словно впервые увидела лицо сестры. Без косметики Трисия выглядела старше, грубее. Холодная расчетливость в глазах не смягчалась теплым тоном век.
И вдруг Шейла все поняла.
В один какой-то молниеносный момент озарения она поняла. Трисия…
– Это ты… – Голос Шейлы стал неживым и гремящим, словно сухие кукурузные початки на жарком августовском ветру. Во рту у нее так пересохло, что она с трудом произносила слова. – Трисия, это ты сказала папе, что я сделала аборт?
Щеки Трисии, и без того бледные, стали еще бледнее. Губы слегка сжались и снова приоткрылись, придавая ей глуповатый вид. Голубые глаза моргнули – раз, другой.
В безмолвном трепете она уставилась на женщину, которая лишь называлась ее сестрой.
– Это ты! Ты!
Эта догадка хлестко ударила Шейлу в солнечное сплетение. От боли она хватала губами воздух, стараясь вдохнуть. Голова запрокинулась навзничь, глаза зажмурились. Слезы градом хлынули по белым как мел щекам.
– Мисс Крэндол.
Она подняла голову и открыла глаза. Доктор Коллинз стоял в дверях, участливо глядя на нее. На руках его все еще были зеленые резиновые перчатки. Маска хирурга опущена вниз, словно нагрудник.
– Врач просил меня сообщить, что операция прошла удачно.
– Мой отец еще жив? Молодой врач улыбнулся:
– Да. К счастью, он пережил эту сложную операцию.
Множество узлов, стягивающих ей грудь изнутри, вдруг развязались, и она впервые смогла глубоко вздохнуть.
– Он выздоровеет?
Доктор нерешительно поскреб щеку.
– Если он поправится, то определенно будет еще лучше, чем был. Но до этого должно пройти еще много времени.
– Я понимаю. Спасибо за откровенность.
– Хотите поговорить с хирургом?
– Если он считает нужным. Ведь особой необходимости нет?
– Нет. – Он внимательно поглядел ей в лицо. – Эта ночь оказалась для вас слишком долгой. Советую вам немедленно отправиться домой и немного… – Он замолчал, заметив ее упрямый отрицательный жест.
– Нет. Когда папа очнется, я должна быть рядом!
– Это может случиться не так скоро…
– Я должна быть рядом с ним, – твердо повторила она.
Она шла, понуро опустив голову, по стерильно чистому, кондиционированному коридору к залу ожидания, который в эти дни стал ее штаб-квартирой. Она не видела Кэша до тех пор, пока он не остановил ее, поймав за руку. Она поглядела невидящими глазами. Его глаза таили в себе страх, и она подумала, что, видимо, очень неприлично выглядит. Эти два дня она не обращала внимания на зеркала, даже когда заходила в туалет. Ей не хотелось, чтобы он смотрел на нее сейчас.
– Что ты здесь делаешь? – раздраженно спросила она.
Он убрал руку и язвительно скривил рот:
– По-моему, это общественное место. Или акадские ублюдки не имеют права появляться здесь?
– Потрясающе сказано! Это именно то, что мне сейчас просто необходимо, – выслушивать твои подколы.
Она попыталась обойти его, но он преградил дорогу.
– Почему ты мне ничего не сообщила? Вопрос был таким странным, что она даже хмыкнула:
– Да я была как-то занята. Я думала немножечко о другом.
– О'кей, если так. А что ты делаешь сейчас? Или ты полагаешь, мне это безразлично?
– По-моему, ты уже все выяснил.
– Только после того, как позвонил в Бель-Тэр, хотел узнать, почему тебя нет на работе.
– Ну и как?
– Эта сушеная вобла, которая разговаривала со мной, сказала, что у Коттона второй приступ и это, видимо, конец.
– Больше всего я не выношу миссис Грейвс за то, что она всегда все знает лучше всех.
– Я думаю, подобные известия распространяются довольно быстро. Подробности операции я выяснил на заправочной станции, куда мне пришлось завернуть по дороге в больницу.
Дежурная медсестра за столом подняла голову и неодобрительно посмотрела на них поверх старушечьих очков. Кэш тоже уставился на нее:
– Вы что-то хотели, леди?
– Говорите, пожалуйста, потише, сэр. Он ненавидел всякое подчинение. И его взгляд ясно выразил это. Взяв Шейлу за руку выше локтя, он быстро повел ее по коридору через ряд вращающихся дверей, пока не вышел во двор. Там было множество растений в пластмассовых ведерках и каменных скамеек. Он обошел колючую пальму, которая попалась на его пути, и остановился, не обращая внимания на скамьи.